Попадос и два ствола 2 (СИ)
Ну, а пока нам все-таки удается удерживать за собой кусок восточного берега и пару господствующих над местностью высот. И пока оттуда они нас не сковырнут – вода в поселке будет. А вообще я народ озаботил. Скоро второй колодец выроют…
- Есть хоть какая инфа по «Доусону»?
- Нет, - качает головой Забара, - Лично я считаю, что он, как и мы - пока отбивается. Даже по теории вероятности - если бы поселок в четыре сотни душ, был уже взят противником – хоть один боец оттуда здесь бы проявился…
- Ну, теоретически… - Виктор неопределенно пожимает плечами…
В не слишком просторный зал столовой входит «бройлер» с явно озабоченным выражением на широкоформатной вывеске.
Приглядевшись повнимательнее, понимаю, что меня сегодня в его облике смущает – он свои крылья перестал растопыривать кондором.
Ну, так, глядишь - еще неделю другую повоюет и вообще на нормального человека похож станет.
- Что там? – интересуется Забара.
- Делегация от населения, - «качок» выплевывает первое слово, как уже откушенный кусок неимоверно кислого яблока.
- И чего хотят?
- Вроде как, желают непосредственно услышать рассказ о положении дел от разведчиков, - «бройлер» невесомо скользит взглядом по нашим лицам.
Как же его звать-то? Забара же говорил…
Валера - вроде.
Кстати, Георгий-первый при виде «адьютанта его превосходительства» очень недобро оскаливается и проводит большим пальцем по горлу.
Ха! Да, он тоже этого черта не жалует!
Радостно киваю сокоманднику: «я в деле».
"Бройлер" умудряется сохранить лицо, но кадыком, все же, еле заметно, легонечко дергает.
И, конечно же, данная пантомима не ускользает от цепкого взгляда полковника.
Впрочем, никто её скрыть даже и не старался.
- Ну, что вы, как дети, в самом деле? – с досадой морщится Забара.
Ну, вот даже потроллить своего адьютантика от души не дал!
- Ну что, проявим уважение к народным делегатам? – еще больше сморщив лицо, предлагает полковник, - Всем-то, наверное, не нужно… Витя, Кот, Федор - давайте сходим.
- Ну, а почему бы и нет, - пожимаю плечами, встаю и двигаясь к дверям, негромко интересуюсь.
- Что, Владимир, у тебя снова оппозиция завелась?
- Ну, вроде того, - признается он, - Достали… Говоруны… Пользы – ноль. Только от дел отвлекают.
- А чего добиваются-то? Власти жаждут что ли? Смело в такой-то момент.
- Да, какое там. Похоже, они и сами не знают, чего хотят. Боятся очень… Очкуют корейцев до состояния полного ужаса, вот и засуетились.
Щурясь от яркого солнечного света, выходим на улицу. На базарной площади гуртуется толпа человек в двадцать.
Пятеро наособицу, чуть ближе к дверям, остальные в сторонке.
Пятерка «уполномоченных» явно вибрирует нервами, у остальных на лицах просто испуганное любопытство, как у сусликов, только что выбравшихся из норы.
Замечаю и без труда опознаю среди пятерых делегатов, неуклюжего возрастного «тюленя» с лицом депутата – и неподалеку, в «группе поддержки» его шмару.
Да уж, что-то излишне резко эту выдру потрепало. Всего несколько дней в условно «полевых декорациях» и такой полинялый лук.
Ха, святые раздварасы - обнаруживаю здесь еще и Киржача. Он, вроде как и наособицу от «депутатов» держится, но стоит неподалеку и уши греет.
Видок у него нынче, конечно, тот еще. Запойный забулдыга из пивнухи. Полковник своего бывшего шерифа, похоже, далеко от дел отодвинул. О, как зыркает - умел бы, точно сжег меня своим горящим взглядом.
- Вы хотели видеть разведчиков. Они здесь, - выпятив мощную челюсть, Забара кивает в нашем направлении.
Пятерка делегатов молчит и переглядывается. Видать, опасаются полковничьего гнева и никто не желает первым рот открывать и выглядеть зачинщиком. А то, что они недоброе замыслили - у этих персонажей на мордах нарисованно...
Тишина затягивается.
Что-ж, дело хозяйское. Хотите помолчать – давайте помолчим. Нам-то что? Еще десять секунд молчания и эта делегация совсем нелепо выглядеть станет. А помогать и задавать наводящие вопросы, среди нас этим кренделям, желающих не найти...
Ну, а пока они молчат, я замечаю «сестер» погибшего Матвея, зависших рядом с невзрачного вида мужичком средних лет. Вьются около него, как мухи над вареньем. А повязочка-то на пегих волосенках у этого кадра - до боли знакомая.
Вот ведь дуры! Снова же влипнут по самое «не могу»!
Ибо, сдается мне, что это и есть тот самый Родослав – дилер своего невнятного бога и «духовный отец» Матвея и сестер.
И судя по тому, что из всех присутствующих здесь разведчиков, он старательно избегает смотреть именно на меня - сему божьему человеку уже прекрасно известно, кто я такой.
Негромко сообщаю в самое ухо здешнего владыки… ну, пока еще владыки:
- Как все закончится – отдашь мне, вон того волосатика с повязкой и смиренной мордой. И, кстати, откуда он здесь?
Полковник пожимает плечами:
- Не помню, Кот - столько всего навалилось… Вроде бы - один из тех, кто из «Гуляй-поля» вырвался. Надо у Валеры уточнить. Он у нас учетом населения заведует. А кто это, вообще такой и на кой он тебе сдался?
- Тот, кто Юльку мою украл. Вернее, их лидер. Я, вроде, тебе рассказывал.
- Угу. Помню, - кивает Забара, - Убить его хочешь?
- Нет, скорее всего. Но однозначно и категорически - вломлю от всей души. Руки-ноги сломаю, может быть еще Жорика подключу – он в этом талант...
- Да, полковник, мы уполномочены обратиться к вернувшимся из разведки, – наконец решается «тюлень», демонстративно обращаясь к членам нашей группы и решительно избегая смотреть в сторону коменданта города.
Да он отважный!
- Кем уполномочены? – перебивает оратора Забара.
- Населением, - оглядывается на сочувствующих «тюлень», - Во всяком случае - весьма значительной его частью.
Полковник открывает было рот, но я незаметно толкаю его локтем в бок и прошу:
- Да, брось - пусть уже родит, чего им надо. А то, так до вечера тут и протусуемся. Отдохнуть хочу.
- Угу, - бурчит в ответ Забара.
- Что вы хотели? Мы все – внимание, - делаю шаг вперед.
- Вы владеете информацией, что происходит вокруг? Что с «Доусоном»? – облегченно выдыхает «тюлень».
- «Доусон» держится и своей обороной отвлекает на себя значительные силы противника, - внушительно киваю я, впадая в грех клятвопреступления, - Так что, не так страшен корейский черт, как его малюют.
- Что же – это радует, - с явным сожалением в глазах кивает «тюлень-депутат», - но все же,
господа, своими глазами посмотрев на происходящее вокруг - вы не считаете, что гораздо разумнее будет, как-то попытаться прекратить эту бойню? Попробовать договориться? – предлагает «тюлень», - Возможно, откупиться единоразово или на регулярной основе выплачивать им какие-то бонусы? Мы ведь разумные люди… Надо же искать какие-то компромиссы…
Окружающие что-то бурчат. Не слишком внятно, но с явным одобрением.
Рядом со мной встает Федор:
- Почти все вы меня знаете. Я вот что коротко скажу: если поселок падет, неважно почему, по договоренности или из-за штурма - вас всех в клетки посадят и работать по 16 часов в сутки заставят. А ваших женщин еще и трахать будут... в нерабочее время… Вы все уверены, что именно этого хотите?
- Что вы сгущаете-то? – всплескивает ладошками оратор от оппозиции.
- Хочешь сам проверить? – не выдержав, все-таки вскидывается Забара, - Еще что-то скажешь или вопросы на этом закончились? – глава поселка давит говоруна взглядом и демонстративно игнорит остальных «пораженцев».
- Это мое мнение. И не только моё, - почувствовав себя еще более неуютно, «отважный тюлень» завилял глазами на единомышленников.
Оп-па!
Вижу среди его соратников, того черта, которого я перед походом к мексиканцам выгнал с нашего острова... Хотя, ничего удивительного - где же этому слизню еще быть-то?
- Хорошо. Пусть будет так, как вам хочется, - внезапно совершенно доброжелательным тоном, подытоживает полковник, - Я тебя услышал. Давай, пошли.