Синтез (СИ)

— Значит, не менее полугода, — Константин сделал ещё одну пометку. — Звучит разумно. На полноценный отчёт не тянет, но предъявить это Ведомству уже можно. Сколько чего нужно, уже рассчитал?
Ранним утром в научном центре было тихо; все сарматы, включая оператора, собрались в «чистой» лаборатории. Плутониевый реактор ждал загрузки, экспериментальные конструкции Гедимина были разобраны и проходили дезактивацию. Сармат ушёл бы к ним, но Константин задержал его — агенты Ведомства вот-вот должны были прибыть.
Когда в коридоре задребезжала сигнализация, Гедимин покосился на закрытую грузовую шахту и уткнулся в чертежи, надеясь, что чужаки в этот раз пройдут мимо него, спокойно заберут то, за чем прилетели, и оставят его в покое. Надежды развеялись в первую же минуту — едва патрульные дошли до «чистой» лаборатории, один из них открыл её двери. Внутрь вошёл Масанг, и Гедимин даже не удивился тому, что агент был в экзоскелете — этого давно следовало ожидать.
— Tza atesqa! — он вскинул «клешню», и его зеркальный лицевой щиток посветлел, открывая лицо. — Гедимин Кет, что вы нам скажете?
— Всё в хранилище, — отозвался сармат.
— Ирренций? — взгляд Масанга стал пронзительно-острым.
— Девять тысяч пятьсот граммов, — Гедимин махнул рукой в сторону хранилища. — Забирай.
Линкен тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на ремонтника.
— Исполняйте! — бросил Масанг в сторону патрульных, а сам подошёл к верстаку и остановился перед Гедимином. Тот настороженно сощурился.
— Отчёт о семистержневом реакторе был неплох, — сказал Масанг. — Наши специалисты высоко его оценили. Я слышал о новой разработке — модели на обеднённом уране. Как нам известно, этот опыт вы уже закончили, и Константин Цкау готовит отчёты. Что вы собираетесь делать дальше?
— Он займётся урано-плутониевой схемой, — Константин кивнул на монитор. — Интересная разработка, но требует времени. Первый месяц…
— Ya» at! — Масанг резко вскинул руку. — Нет. Я знаю, что у вас много интересных разработок, и что вы можете сидеть над ними ещё пять лет. Но Ведомство ждёт уже два года и дольше ждать не может. Нам нужен результат. С этого дня вы начинаете работу над промышленным образцом реактора. Для этого чего-то не хватает? Говорите!
Гедимин ошарашенно мигнул. «Сразу промышленный образец? Они там что, мутировали?!»
— Промышленный? Семь ячеек минимум, — подумал он вслух, глядя мимо Масанга. — Пятьсот сорок килограммов плутония. У вас столько нет.
Масанг коротко усмехнулся.
— Вы говорили о смешанной схеме. В обеднённом уране у нас нет недостатка. Сколько плутония вам нужно? Сколько урана? Всё будет доставлено в ближайшие дни.
«Какую схему взять? Один к трём? Да, наверное, так,» — сармат заглянул в свои чертежи. Ему было не по себе, но и отступать не хотелось.
— Сто двадцать килограммов плутония, четыреста двадцать — урана. Если оставишь мне апрельский плутоний, можешь свой не привозить, — ответил он.
— Вы быстро думаете, — усмехнулся агент Ведомства. — Четыреста двадцать? Послезавтра пришлём транспорт. Апрельская выгрузка — ваша. Что ещё? Серьёзные проблемы? На трубы, рилкар и крепёж напишете заявки. В городские магазины не ходите. Весь их ассортимент в нашем распоряжении. Чего ещё не хватает?
— Места, — буркнул Иджес, и Гедимин удивлённо покосился на него — обычно механик не влезал в разговор с Масангом, тем более — о реакторах. — Эту штуковину некуда впихнуть. Нужен ещё один отсек.
— Дайте размеры отсека, — Масанг протянул «клешню» к Гедимину, и тот едва удержался, чтобы не отодвинуться. — Через полчаса здесь будет проходчик. Удлинить ангар — не проблема.
— Я начерчу, — Константин отобрал у Гедимина ежедневник. — Двух отсеков и коридора тебе хватит. Столько же в ширину… Эти реакторы много места не занимают.
— Градирню не забудь, — буркнул ремонтник. Масанг дотянулся до его плеча и осторожно постучал по нему, привлекая к себе внимание.
— Сколько времени вам нужно? Когда реактор будет готов? Когда вы намерены его запустить?
«Откуда мне знать?!» — Гедимин раздражённо сощурился. «Можно подумать, это так просто…»
 
— Я буду собирать реактор в одиночку? — угрюмо спросил он. — Даже люди не заставляли меня так работать.
— В вашем распоряжении весь научный центр, — Масанг указал на сарматов, собравшихся в комнате. — С этого дня сворачиваются все проекты, не относящиеся к реактору. Задания больше поступать не будут. Вам остаётся следить за выработкой плутония и собирать свою установку. Все, кто здесь находится, обязаны выполнять ваши указания.
Константин вздрогнул и недобро сощурился.
— Надо понимать, с меня снимают командование?
— На время работы над реактором, — отозвался Масанг. — Я рад, что вы не возражаете. Раз Гедимин Кет не определился со сроками, я дам вам полгода. Надеюсь, вы не подведёте меня и губернатора Оркуса. За вашей работой следят на самом высоком уровне. Если вы были на последнем выступлении координатора, вы могли это заметить.
— Полгода? Ты когда-нибудь собирал реактор?! — вскинулся Гедимин. Константин надавил ладонью на его плечо, пресекая попытки подняться.
— Успокойся. Все знают, как быстро ты работаешь. Вспомогательные операции доверишь нам с Иджесом, то, что можно автоматизировать, — лаборантам. Все, кроме операторов, в твоём распоряжении. Да хватит дёргаться!
В лабораторию заглянул патрульный.
— Готово, — сообщил он. — Груз на борту.
— Отбываем, — сказал Масанг, разворачиваясь к двери. — До первого июля можете быть свободны. Уверен, вы справитесь с работой. Tza atesqa!
На его прощальный жест ответил только Линкен; впрочем, агент Ведомства уже не смотрел на сарматов, а секунду спустя дверь за ним закрылась. Гедимин опустил голову на сложенные на верстаке руки. Константин, вполголоса помянув мартышек, встряхнул его за плечо.
— Мать твоя пробирка! Ты что, не сам этого хотел? Это же твой реактор, которым ты прожрал мозги всем Канадским территориям и Лос-Аламосу впридачу!
Гедимин оттолкнул его, развернулся к сарматам и тяжело вздохнул.
— Идиоты из Ведомства понятия ни о чём не имеют. Я ещё дня не работал со смешанной схемой. Теперь мне делать из неё промышленный образец. Они там мутировали?!
— В чём проблема? — Константин кивнул на телекомп. — Садись и считай. Ты работал с плутонием, работал с ураном. Высчитай, как будет вести себя смесь. Построй модель. Сколько можно хвататься за железо, даже не включив голову?!
— Телекомп за меня думать не будет, — Гедимин сузил глаза. — А твои расчёты я уже видел. Можешь сам что-нибудь построить. Я пойду присмотрю за проходчиком. Ты задал не те размеры для отсека. Дай сюда мои бумаги.
— Псих с реактором, — пробормотали ему в спину, но сармат не стал оборачиваться. На верхнем ярусе уже были слышны сигнальные гудки — проходчик подъехал и теперь маневрировал, пытаясь не снести соседние ангары. «Реактор за полгода,» — Гедимин с тоской вспомнил, как строил «Полярную Звезду». «В одиночку. И эти сарматы говорят, что люди тупые?.. Ладно. Тихо. Работаем. Не первый тупой сармат на этой планете. Жаль, не последний.»
17 января 39 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
— Уже вторая? Вот видишь! И было из-за чего беситься?! — Константин досадливо сощурился на защитное поле. За первым, трёхслойным, экраном начиналась сложная конструкция из рилкаровых стержней и электромагнитных захватов, окружённая плотным полем; сквозь все экраны с трудом просматривались полуметровые цилиндры, покрытые чёрной блестящей коркой. Они ещё не были собраны в пучки, специальные захваты поддерживали их сверху и снизу. Каждый был пронумерован и промаркирован для будущей сборки. Всего их было четырнадцать — сто пятьдесят четыре грамма ирренциевой окиси и немного меньше — искусственного обсидиана.
Гедимин чувствовал приятную усталость — сегодня, так же, как и вчера, и уже неделю, каждый вечер, и ему нравилось смотреть на готовые стержни и видеть, как они займут своё место в реакторе — через полгода или даже раньше. Константин и его поддёвки нравились ему гораздо меньше.