Синтез (СИ)

В кармане Гедимина глухо загудела рация. Через секунду гудок повторился, через две — стал непрерывным и постепенно звучал всё громче. «Кто перенастроил сигнал?» — вяло удивился сармат, закрывая последнюю защёлку на вскрытом и вычищенном агрегате. Быстрая проверка показала, что механизм работает — не совсем так, как хотелось бы его операторам, но гораздо лучше, чем до того, как Гедимин в него заглянул. «Хватит на сегодня,» — сармат вернул на место крышку, вытер руки и пошёл к выходу.
Когда он выходил из проходной, рация замолчала. «Надо снова перенастроить,» — подумал он, сворачивая к бараку. «И поставить защиту. Нечего лезть в мой смарт.»
Возвращаться в научный центр не было смысла — рабочая смена ремонтников, распространявшаяся на него, закончилась с первым гудком смарта, и скоро все «научники» должны были вернуться в барак. На улице шёл снег, над аэродромом метались лучи прожекторов, и гудела сирена, — снова кто-то из чужаков понадеялся на лётную погоду и потерялся над Атабаской. Можно было пойти туда и узнать, что случилось, можно было заглянуть к венерианцам в общественную душевую и испытать на себе температурный перепад в сто пятьдесят градусов, или зайти к Лилит и сёстрам Хепри, запускающим подлодки с северо-западного берега, — сейчас, за одиннадцать дней до Большого Зимнего Заплыва, тренировки были в самом разгаре… Сармат на секунду остановился на обочине, выбирая направление.
— Стоять! — четверо в лёгкой броне выросли как из-под земли. Гедимин узнал патрульных Ведомства и подавил секундный порыв метнуться в переулок и удрать.
— Чего? — он вопросительно посмотрел на патрульных. Сарматы обступили его, прижав к стене, и немного потеснились, освобождая место для пятого пришельца.
Это был Нгылек; на этот раз он зачем-то сдвинул зеркальный щиток шлема, и Гедимин мог видеть его глаза — почти чёрные, едва заметные прорези на неподвижном лице. Ему стало не по себе.
— Стой где стоишь, — тихо сказал Нгылек, и его лицо странно дёрнулось, как от мимолётной ухмылки. — Хочу знать одно — как это тебе удалось? Ни следа, ни зацепки, ни молекулы взрывчатки, — два яруса вдребезги, восемь трупов. Это не Лиск, ему бы мозгов не хватило. Наследил бы на весь Порт-Радий. Это ты. Рассказывай. Что делал, как удрал, зачем тебе это понадобилось?
Сармат растерянно мигнул — он мало что понял, но происходящее ему сильно не нравилось.
— Делал что? — спросил он. — Что мне удалось? Я не понимаю.
Удар шокером под дых был привычно-ожидаемым, Гедимин даже успел перехватить и крепко сжать руку Нгылека, но тут вмешались патрульные, и спустя пару секунд сармат лежал на мостовой, и его руки были скручены за спиной обрывком проволоки. Он вяло удивился, что Ведомство до сих пор не разорилось на магнитные наручники. Удивляться и вообще думать немного мешали ноющие рёбра и колени.
— Голову не трогать, — приказал Нгылек, подбирая оброненный шокер. — Поднять его.
Гедимин выпрямился, покосился на патрульных, — по крайней мере на одном из шлемов удар его кулака оставил вмятину, другому сармату пришлось переложить шокер в левую руку, а помятую правую прижать к боку.
— Говори, слизь, — прошептал Нгылек, подходя к ремонтнику вплотную. — Кроме тебя, это сделать было некому. Восемь трупов, четверо с лучевой болезнью, полгода работы в пыль, вместо ангара — кратер… Решил отомстить за свой реактор? Думал, никто на тебя не выйдет? Надо было ещё тогда вышибить тебе мозги. Полгода выжидал, так? Дождался, когда все о тебе забудут…
Гедимин видел, что шокер в его руке мелко трясётся. Половина слов Нгылека звучала бредом, но вторая точно имела смысл — и сармат вздрогнул, как от удара.
— Ангар взорвался? Тот, где работали с ирренцием? — он рванулся из рук патрульных, но двое в броне, повисшие на нём, и несколько ударов шокером заставили его остановиться. — Когда?
— А то не знаешь, — лицо Нгылека снова дёрнулось. — Долго будешь молчать? Я хочу знать, как ты это сделал.
— Я ничего не делал, — Гедимин сердито сощурился. — Я был здесь с тех пор, как ты забрал мой ирренций. Ты бы лучше сказал, что у вас там произошло.
 
Второй и последующие удары тоже были предсказуемыми — так же, как и то, что пинок по голени заставит ошалевшего Нгылека потерять равновесие и вывалиться с мостовой на шоссе. Проезжающий мимо гусеничный глайдер громко загудел, но не остановился. Патрульные втащили Гедимина в малоосвещённый переулок. Нгылек догнал их через секунду.
— Не хочешь говорить? — агент Ведомства скользнул по телу сармата странным изучающим взглядом. — Значит, по-хорошему не вышло.
— Можно сломать ему руку? — спросил патрульный в помятом шлеме и в очередной раз попытался выправить вмятину.
— Heta, — бросил Нгылек, шагнув вперёд. Гедимин почти успел отдёрнуть ногу — её прижали с другой стороны, и покрытый бронёй «башмак» агента опустился на крайние фаланги двух пальцев. Боль была неожиданно резкой — казалось, сустав раздробили в кашу. Нгылек перенёс вес на носок «башмака» и ткнул Гедимина пальцем в грудь.
— Как взорвал?
«Он что, мутировал?!» — от боли у сармата потемнело в глазах, он практически услышал хруст кости. «Hasu!»
— Это был не я! Нгылек, мутант, возьми сканер и проверь!
В этот раз пнуть агента ему не удалось — тот проворно отступил, но «башмак» с придавленных пальцев убрал, и в голове у Гедимина слегка прояснилось. «Что я с ним болтаю?! Он мутировал. Надо звать охрану!»
Сармат открыл рот, но крикнуть ему помешал разряд шокера в живот.
— Сканер, — пробормотал Нгылек, вытирая ногу о выступ фундамента; Гедимин увидел размазанную кровь. — Техника. Знаю, что ты с ней делаешь. Сканер покажет, что ты захочешь. Думаешь, я ему поверю?!
— Проверься на эа-мутацию, — прохрипел Гедимин, пытаясь разогнуться после третьего разряда. — Сам додумался пытать сарматов — или научили?
Похоже, Нгылек действительно раздробил ему ногтевую фалангу — по крайней мере, одну, и серьёзно повредил вторую, — согнуть пальцы никак не удавалось, и из порванного сапога сочилось чёрное и блестящее. Распрямили сармата силой — рывком дёрнули за плечи. Нгылек наотмашь ударил его по лицу и отряхнул руку.
— Значит, по-хорошему не хочешь? Ладно, завтра поговорим. Завтра ты всё расскажешь.
Он показал патрульным несколько странных жестов. Пару секунд спустя сопротивляющегося Гедимина вчетвером затолкали в глайдер, и машина взлетела с места, едва не зацепив проезжающий погрузчик. Сармат пошевелил руками — пока он дёргался и вырывался, проволока немного ослабла, и очередной рывок сбросил её на сидение. Гедимин сдёрнул с ближайшего охранника станнер вместе с кобурой; доставать было некогда — рукоять в лицо с размаху и так сработала не хуже разряда, заставив агента с воплем схватиться за лицевой щиток. «Теперь — вниз,» — щёлкнуло в голове Гедимина, и он швырнул патрульного в дверь. Фрил захрустел, непрочный металл прогнулся. Что-то протрещало за спиной, и сармат упал на сидение лицом вниз. Перед глазами вспыхивали и пропадали белые точки. «Станнер,» — подумал он, корчась в судорогах, — тело вышло из подчинения, но мозг ещё работал. «Не вышло.»
Его долго тащили куда-то, вытряхнув из глайдера, — то на руках, то волоком по снегу — или, возможно, мокрой земле, пока не втолкнули куда-то, где горел яркий искусственный свет. Там его, проверив, насколько надёжно связаны руки и ноги, оставили лежать. Несколько минут спустя на его плечо опустилась чья-то нога, придавив сармата к полу.
— Принимайте ещё одного, подполковник Ригейра, — сказал над его головой Нгылек. — Хорошая мишень для ваших курсантов.
— Вот этот, белый? — второй говорящий определённо был человеком, а не сарматом. — Ещё один? Ладно… Поднимите его.
— Держите его связанным, подполковник, — предупредил агент Ведомства, пока патрульные ставили сармата на ноги, а он, щурясь от яркого света, пытался осмотреться. — Непременно попытается сбежать.
Человек, разглядывающий Гедимина, подошёл ближе, и сармат вспомнил, где видел схожую форму, — на тренировочной базе Академии Космофлота. Он увидел и дверь за спиной Ригейры, — там стояли двое с боевыми бластерами.