Синтез (СИ)

18 апреля 45 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Первый разряд станнера ударил в защитное поле над кабиной задолго до того, как глайдер поравнялся с воротами. Гедимин и Хольгер переглянулись. За установку экранов отвечали они — и после десятого разряда стало ясно, что поле выдержит. Его сделали очень плотным, почти непрозрачным, оставив воздуховоды под прицепом, — туда охранники «Локхида» не могли прицелиться при всём желании. Сквозь экран Гедимин видел их — серые экзоскелеты, покрытые красными пятнами так, что первоначальную окраску было трудно разглядеть, турели бластеров, пристроенные на верхнюю кромку ограждения, и перекошенные лица под непробиваемым стеклом.
— У макак выразительная мимика, — шёпотом отметил Айрон.
Работа на площадке «Локхида» уже закончилась, и фонари над ней почти погасли — осталось несколько световых пятен над техникой, отогнанной под навесы, и над фургоном охраны. «Макаки» стреляли молча, непрерывно, не экономя заряд — как будто всерьёз надеялись пробить защитное поле и добраться до сарматов. Глайдеры не отвечали ничем, проезжая мимо в тишине, нарушаемой прерывистым треском. «Наверное, вспышки видит весь Ураниум,» — думал Гедимин, отвернувшись от ограды. «Ежевечерний салют…»
…В вестибюле барака «Небула» — одного из пяти построенных «Вестингаузом» для работающих на заводе и АЭС — было пустынно и просторно. Редкие местные обитатели оглядывались на странное сборище и обходили его стороной. Среди них было подозрительно много филков — Гедимин даже засомневался, что здесь живут обычные сарматы, но потом кто-то из них спустился по лестнице и присоединился к собранию.
— Сегодня было тихо, — рассказывал строитель «Локхида». — Мы не смотрели на них, они — на нас. Стояли себе вдоль забора. Так ещё можно работать.
— Если к вам не лезут, вы тоже ни во что не ввязывайтесь, — посоветовал Линкен. — Но из виду их не выпускайте.
— По грузовикам они тоже стреляют? — спросил один из сарматов. — Или только по глайдерам станции?
— Грузовики проезжают спокойно, — ответил строитель. — Нам сейчас много чего возят. Ещё бы макаки этому мешали!
— А они тупые, — поморщился Линкен. — Ну, я рад, что не стреляют. Но вот от нас им чего надо…
— Сегодня краска не падала? — спросил Гедимин. Лилит и Вигдис переглянулись.
— Нет, сегодня никто не стрелял. Хотя стоило. Что вы им — мишень на полигоне?!
— Да пусть палят. Надоест, — махнул рукой Линкен. — По крайней мере, от сарматов они отстали. А треск никому не повре…
Дверь с лязгом распахнулась, пропустив перепуганного филка. Он влетел в вестибюль на миниглайде и спрыгнул на ходу, едва не разбив транспорт о стену. Кто-то из сарматов вовремя придавил летающую платформу своим весом и отключил её.
— Sata ah-hasu! — крикнул филк, не обращая внимания на сердитые взгляды. Сарматы вздрогнули, кольцо разомкнулось, выпуская наружу Линкена. Гедимин вышел вместе с ним — ему хотелось узнать, что происходит.
— В душевой стрельба, — выдохнул филк. — Макаки… Они забросили туда газ. Встали у двери с оружием… отогнали патрульных. Кто-то включил сирену, был шум… тогда ушли. Уехали на своём глайдере.
— Что с сарматами? Много убитых? — Линкен схватил его за плечо так крепко, что филк вскрикнул от боли. Гедимин дёрнул взрывника за запястье, и тот разжал пальцы и виновато хмыкнул.
— Убитых нет, — замотал головой филк. — Раненые… отравленные, со ссадинами, с синяками. Они наступали на упавших, топтали, плевали в них. Сначала из станнеров — по всем, веером, а потом вошли и…
Он втянул ртом воздух и замолчал. Линкен молча похлопал его по плечу кончиками пальцев и развернулся к сарматам.
— Константин! Как тебе это? Снова скажешь — мы их спровоцировали?!
Северянин сердито сощурился.
— Пойдём туда, посмотрим на месте. Если там много раненых, им сейчас нужна помощь.
К разгромленной душевой Гедимин подходил, держа наготове генератор защитного поля и лучевой резак со снятым предохранителем. Линкен предлагал положить в карманы пару гранат, но сармат отказался и отговорил взрывника выходить из барака с гранатомётом. Снайперскую позицию на крыше завода сегодня заняли двое — Лилит и Вигдис, и оружие пришлось уступить им, но взрывчаткой Линкен запасся — карманы подозрительно оттопыривались, и для маскировки сармат сунул туда руки.
 
— Эй, вы куда? — окликнул их угрюмый патрульный, один из десятка охраняющих душевую. Дверь была открыта, но, несмотря на вечерний холод, пар из неё не валил, — помещение выстудилось. Внутри, насколько мог видеть Гедимин, не было никого. На полу валялись перевёрнутые баки, оторванные краны и разбитые ёмкости с мылом.
— Пришли помочь раненым, — отозвался Константин. — Тут была стрельба?
— Издалека, наверное, пришли, — хмыкнул патрульный. — Все давно разошлись. Кто в медчасти, кто в бараке. Раненых мало, в основном оглушённые.
— Где те, кто стрелял? — спросил Гедимин. Патрульные переглянулись и встали теснее.
— Иди, куда шёл. Ещё тебя тут не хватало! Все беспорядки нам приказано пресекать — ты что, объявлений не видел?
— Так пресекали бы, — фыркнул Линкен, кивнув на душевую. — Ладно, идём. Хорошо, что все живы.
Ещё один угрюмый и озирающийся по сторонам патруль стоял у входа в медчасть. Гедимина и Хольгера обыскали, долго хмыкали, но впустили, взрывнику пришлось ждать их за дверью; когда ремонтник входил в здание, Линкен ещё препирался с патрульными, и они оглядывались в поисках подкрепления.
— Не попал бы в карцер, — вполголоса сказал Хольгер, покосившись на закрывающуюся дверь. — Хотя — о чём я? Тут будут поводы посерьёзнее…
… - Только быстро, тихо и без долгой болтовни, — буркнул сармат-медик, пропуская Гедимина в палату. — Мне с вашими совещаниями ещё здесь стрельбы не хватало!
— Стреляли не мы, — угрюмо напомнил ему Гедимин, оглядываясь по сторонам.
В палату перенесли запасные койки и матрасы — пострадавших, пусть и с относительно лёгкими повреждениями, было много. Большая их часть, получив перевязку и анестетики, уже собралась маленькими группами на матрасах и негромко переговаривалась, изредка оглядываясь на пришельцев. Им разрешили надеть комбинезоны поверх повязок — видимо, достаточно оказалось пластырей, и повреждения ограничились лёгкими ожогами, синяками и царапинами. Лежали двое, одним из них был Хас Юнь, и Гедимин, встретившись с ним взглядом, подошёл и присел на край койки.
— Живой?
— Зря мы вас выгнали в «Небулу», — вздохнул сармат, стягивая одеяло и показывая фиксаторы на рёбрах. Его левый бок почернел от кровоподтёков, и в их очертаниях угадывалась форма «копыта» — задней конечности лёгкого экзоскелета. Веки покраснели и опухли, но говорил он уже внятно — эффект отравления уже сняли.
— Будь там Лиск, Бьорк и ты — у макак так просто не выгорело бы.
— Линкен редко ходит с гранатомётом, — качнул головой Гедимин. — А с резаком ещё надо подобраться. Легко нападать на неготовых.
— Эти макаки что-нибудь говорили? Чего они от вас хотели? — вмешался в разговор Хольгер. Хас неопределённо помахал рукой.
— Были вопли — ну, ты знаешь, обычные их звуки… «слизь», «урод», «сдохни» и всякое про спаривание и испражнения. По-моему, они выследили вас с Лиском. Не знаю, как это им удалось — с их-то мозгами — но больше им искать было некого.
— Их выследить проще, — буркнул Гедимин; его глаза сошлись в щели, и веки уже начинали ныть, но расслабить их никак не удавалось. — Что с тобой делали? Оглушили, потом топтали?
— Да, — Хас сердито сощурился. — Один ударил в бок, потом наступил сверху и плюнул. Второй тоже пнул — вот сюда, в лопатку — и плюнул следом.
Он ткнул пальцем себе в лицо и грудь и стиснул зубы. Гедимин сочувственно хмыкнул. Плевки, разумеется, не оставили следов на коже — но сам ремонтник предпочёл бы станнерный ожог или очередной синяк.
— Макаки считают это оскорбительным, — сказал Хольгер. — Я даже не знаю, как мы могли бы им это компенсировать. У меня не настолько расторможенные слюнные железы.