Брат мачехи. Моё лето без морали (СИ)
Больно и приятно одновременно. В кольце рук Стаса хорошо и уютно. Как в детстве. Впервые за последний год.
- Умница моя... - комментирует он, когда соски начинают характерно ныть и я чувствую на их кончиках две выделившиеся капли.
Всхлипываю. Но теперь не от боли - она куда-то ушла. Не до конца исчезла, но стала терпимой. Сейчас я плачу от того, что он снова рядом, от душевной боли, от облегчения и от тумана, которым покрыто будущее.
Открываю глаза и становится ещё более стыдно. Пальцы Стаса, сжимающие мои соски все в белых каплях. Снова пробую вырваться, буркнув что-то типа: "Спасибо, дальше я сама." Но, когда с тобой рядом Стас, настаивать на своём бесполезно.
- Я видел, как ты сама... - хрипит мне в шею и продолжает свои мучительно-сладкие сжатия. Сладкие... Самой себе страшно признаться, но боль сдаёт свои позиции, призывая на замену томительно-возбуждающие ощущения.
- Иди сюда, - он присаживается на табурет и притягивает меня к себе на колени.
- Стас... - лучше бы уж молчала, чем выдала это слово, которое должно было прозвучать, как сопротивление, но перетрансформировалось в мольбу.
- Тише. Не думай ни о чём, ладно? - накрывает мой правый сосок ртом и тянет.
Да как тут не думать... Когда... О, господи! Мысли так и крутятся вокруг того... самого...
- Только не глотай... А, то ещё отравишься, - выдыхаю ему в волосы и хватаюсь за плечи мужчины. Пальцы покалывает от ощущений его перекатывающихся под кожей мышц.
- Ш-ш-ш... - шипит мне в сосок и снова прижимает кожу губами.
Моё возбуждение смывает остатки стыда и сдержанности. Опускаю руку ниже и проскальзываю от обнажённой, гранитной груди мужчины к животу, который к этому моменту напрочь забрызган льющимся из второй груди молоком.
- Ринка, - его шумное дыхание обдаёт горячим пламенем другой сосок. Снова боль тает в наслаждении. Влажные нажатия языка Стаса разжигают во мне настоящий лесной пожар. Удовольствие, боль, стыд и страх смешались в один немыслимый, сумасшедший коктейль и подталкивают меня придвинуться ближе. Настолько, чтобы ощутить бедром его острую, как копьё плоть и тихо застонать от удовольствия.
- Почти закончили, маленькая... - комментирует Стас и по его севшему, спотыкающемуся на каждом слоге голосу я понимаю, что мой мужчина тоже на грани.
Мой? Ха! Ленкин! Стас - не мой! Уже не мой.
И что я вообще творю? Чуть не отдаюсь мужчине буквально несколько часов назад вылезшего из постели другой женщины!
- Ты горишь, Ринка...
Вот уж точно - комментарий по делу.
- Поехали в больницу. Врачам лучше известно, что делать.
- Не нужно. Всё и так пройдёт. Единственные таблетки, способные помочь, толку не принесли. Просто перевяжу и постепенно прекратится...
- Ладно. Идём помогу. - Он даже не ждёт моего ответа. Просто хватает на руки и несёт в сторону моей... Ой, то есть, его спальни!
И странно, что Стас ничего не спрашивает о ребёнке. Хотя, ещё не вечер. Чувствую, что все мексиканские страсти ещё впереди.
- У тебя есть шарф? - он опускает меня на кровать, по-хозяйски дёргает ручки шкафа и начинает сканировать содержимое.
- У-у, - отрицательно качаю головой и подтягиваю колени к груди. Быстрей бы он ушёл и оставил меня одну, наедине со своим кошмаром!
- Сейчас. - Двадцать секунд, за которые Стас успевает сбегать в одну из соседних комнат и вернуться со своей футболкой в руках.
Разрывает её по одному шву и достаёт из тумбочки ножницы. Отрезает рукава, ворот и сворачивает ткань втрое.
- Держи, - обнимает мою грудь тканью и плотно стягивает в районе спины. - Не туго?
- Нормально, - слёзы снова на подходе. Щиплют глаза. Благодарность и любовь к этому мужчине то всплывают на поверхность, то снова тонут под грузом страха, обиды и отвращения к тому, чем он занимался с этой Леной. Буквально в десяти метрах от меня! - Спасибо, Стас. Идите, вас, наверное, на барбекю заждались. - Накидываю на себе одеяло и отворачиваюсь к окну.
- Какое барбекю, Ринка? - вместо того, чтобы уйти он удивлённо опускается на кровать и мягко обхватывает мою неприкрытую лодыжку.
- Ну, у Ильи... Там Лена ваша и ос...тальные...
- Какая там Лена, когда тут ты... Ринка! - и по тому, с каким фейерверком эмоций он выкрикнул моё имя, я понимаю, насколько Стас себя сдерживал последние полчаса. А, возможно, и все предыдущие сутки. - Я ничего не понимаю, маленькая... За один день всё с ног на голову! Твоё неожиданное возвращение... Эти грустные глазки - он тянет меня за плечо и перекатывает обратно, заставляя на него посмотреть. - Марина мне всё рассказала, Рин. И, хотя сейчас не время, я больше не могу терзаться вопросами. Скажи, чем я тебе не угодил, что ты начала параллельно встречаться с кем-то ещё? Или Марина ошиблась со сроком?
СТАС
Ринка молчит. Буравит меня взглядом, пропитанным горечью и злостью.
И сколько ещё она собирается меня мучать?
- Рина!
- Не думала, что ты такого обо мне мнения. Ну, раз так, давай на этом и остановимся. Думай, что хочешь.
Она откидывает одеяло и медленно, но с каким-то одержимым порывом спускается на кухню. Набирает стакан воды и нервно хватает коробочку Пенталгина с микроволновки. Заглатывает таблетку и, прикрыв глаза, не торопится их открывать - видеть меня не хочет, значит!
- Хватит за мной ходить, дядя Стас! Всё! Поговорили! - шипит, как гадюка на палку. - Да, спала! Со всеми подряд спала! С половиной Пицунды перетрахалась!
Какой же я идиот... Девочке и так плохо, а тут ещё я со своей ревностью и собственническими замашками довожу её до белого колена.
- Риночка, прости, - касаюсь её спутавшихся волос, пытаясь успокоить. Но это даёт обратный эффект.
- Никогда больше не дотрагивайся до меня, понял? - по её лицу можно было бы предположить, что Рина сейчас выкрикнет что-то подобное, закатится в слезах и истерике. Но то, с каким холодом и пренебрежением она это произнесла, загнало меня в тупик.
Ладно. Понятно.
Но сестра-то сказала, что Ринка забеременела от мужика, с которым познакомилась в Абхазии! Ничего не понимаю. А расспрашивать дальше - совесть не позволит. А может, отец малыша этот слюнявый Сашка? Но, тогда зачем ей прикрываться какой-то таинственной фигурой из прошлого?
Она пристально отслеживает каждую эмоцию на моём лице. Представляю, как отображается на нём та буря со шквалистым ветром, что свистит сейчас в каждом потаённом уголке моей души!
Ринка обходит меня и кидается на улицу. Уже на пороге я слышу сдавленный, приглушённый всхлип. Слишком старательно сдерживаемый, но всё-таки вырвавшийся наружу.
- Стой! - хватаю её запястье и заставляю обвить меня за талию.
Пусть это выглядит грубо, глупо, но я не могу отпустить её... В таком состоянии. В таком виде... Да вообще, не хочу отпускать! Мой, слишком занятый предположениями мозг, ничего лучшего не придумал, чем пытаться удержать её силой.
- Не отпущу, пока ты мне всё не расскажешь. - Стискиваю девочку в объятиях и почти теряю голову от нежно-ванильного аромата её волос. - Пока я не услышу правду, Ринка!
- Отпусти! - захлёбывается в рыданиях и после одной-единственной несмелой попытки меня оттолкнуть, наоборот, цепляется пальцами в мою спину так, словно висит над обрывом, а я её единственное спасение. - Он твой! - горланит на всю улицу. Так отчаянно и громко, что, наверное, все соседи услышали.
Не понял...
- Никакой ты не бесплодный, Стас!!! Он был твой!!! Я потеряла твоего малыша!!!
Что???В ушах какой-то дикий перезвон от её слов. От меня? Но, как???
- Ты точно ничего не напутала, маленькая?
В ответ на моё, бездумно высказанное уточнение прилетает пощёчина. Смачная. Такая звонкая, что искры из глаз.
- Ненавижу тебя!
- Рина, стой! - меня трясёт от таких новостей. Я? Неужели это возможно? Я же бесплоден, как евнух!
Выбегаю вслед за ней за калитку - исчезла! Только моя футболка, которой была перетянута её грудь валяется под ногами светло-серым комом.