Наблюдатель (СИ)

Я растерянно разглядывал красные панцири, пытаясь сообразить, как же положено есть этих гадов. Коля же огляделся по сторонам. Приметил через два столика от нас мужика, тоже с раками. Поглядел, как тот расправляется с членистоногими и начал делать так же. А я последовал его примеру.
— Спать хочу — не могу, — заявил Коля, когда мы вернулись к Мусе. Да и меня самого клонило в сон.
— А родителям звонить? — спросил я.
— О, да! Конечно! — парень сразу взбодрился.
— Садись на заднее сиденье, — предложила Муся, — я создам звукоизолированную зону. Сможешь поговорить.
Коля молча кивнул и перебрался назад. Через минуту я уже наблюдал за тем, как он беззвучно шевелит губами.
— Точно звонок не отследят? — уточнил я.
— Точно, — ответила Муся, — я проанализировала доступные паразитам технологии. Да, они превосходят земные, и это повод для отдельного разбирательства. Но они не дотягивают до нашего уровня. Так что линия точно безопасна.
— Это радует… кстати, удалось выяснить подробнее, что там произошло, в Москве? — уточнил я.
— Немногое, — ответила Муся, — по ряду косвенных признаков могу сказать, что в беспорядках участвовали исключительно зараженные паразитом. Такое впечатление, что у них произошел сбой в контроле. Случилась спонтанная агрессия к себе подобным. При этом обычных людей они совершенно игнорировали.
— Интересно, — сказал я, — пожалуй, даже очень интересно! Эх, как же нужен Айя! Он бы наверняка обрадовался такой информации!
Я задумался. А потом я вспомнил Лену и мне в голову пришла интересная мысль.
— Муся. А скажи мне, пожалуйста, кто дал тебе информацию о том, где именно предпочитает жить Айя? — спросил я.
— Он сам, — тут же ответила Муся, — говорю же, это не секрет для наблюдателей. Это место прописано в памяти у таких как я. Для аварийных случаев.
Получается, эта же информация была у Лены… уж не страховка ли это? Будет ли наблюдатель, зараженный паразитом, копаться в нюансах первого разговора с Айя или же сразу доверится компьютерному помощнику? А что, если этот разговор был не пару дней назад; что если несколько лет прошло?.. Или Айя доверил это только мне, предвидя возможную атаку?
«Не люблю холод, — сказал он, — редко бываю в этих широтах…» Может в разговоре еще были подсказки?
Я напрягся и потер виски, пытаясь вспомнить максимум деталей. «Но еще это мой дом», — сказал Айя, когда я спросил его про корабль. Дом!
Значит, не мог он жить в пещере!
— Когда вернусь домой, мама меня убьет, — сказал Коля за моей спиной. Видимо, после окончания разговора Муся сразу сняла звуковую блокаду.
— Главное, что она знает, что ты жив, — ответил я.
— Это да, — согласился Коля, — надо только звонить почаще…
— А вот это вряд ли, — заметил я.
— Почему это?
— Они надавят на твоих родных, если просекут, что вы постоянно на связи, — ответил я, — даже этот звонок был рискованным. Было бы лучше, если бы твоя мама тебя искала.
— Она и так будет! — возразил Коля, — я же не признался, где я. Так, наплел ерунды про промотур… она думает, что я свой Тик-ток хорошо раскрутил.
— Вот и хорошо!
— Что делать-то будем? — спросил Коля, — у тебя есть план?
Я не ответил. Но подумал, что мне нужен не просто план. Мне нужна стратегия действий.
  
Глава 18. Следы
 
Я давно понял: если какие-то плохие события происходят одно за другим, если каждое твое действие только усугубляет ситуацию — лучше всего остановиться. Не делать вообще ничего. Не пытаться немедленно исправить то, что испорчено. Это сложно. Для некоторых почти невыносимо. Поэтому так мало людей по-настоящему умеет справляться с кризисами. Потому что, когда ты находишься внутри, у тебя очень узкое поле зрение. И оно сужается с каждым действием, с каждым поворотом. В конце концов, ты обнаруживаешь себя в тупике. Который, на самом деле, тупиком не является. Стоит только остановиться. Не делать ничего. Посмотреть на ситуацию сверху.
Поэтому первое, что мы сделали — это реализовали давнюю мечту Коли. Полетели туда, где тепло. Где можно отдохнуть и подумать, как следует.
 
— Почему именно Сокотра? — спросил я, оглядывая берег, где высокие песчаные дюны наползали на горы с отвесными скалами и плоскими вершинами. Кажется, такие горы называются «столовые». Наверно, из-за формы, похожей на обеденный стол.
— Считается, что сюда почти невозможно попасть обычному туристу, — ответил Коля, и пояснил: — я на ютьюбе видел.
— Ясно, — кивнул я, — думал тебе чего-нибудь эдакого захочется, где можно красиво чилить и тусить. В Дубае, например. А то я даже названия этого острова не знал!
— Это группа островов, — поправил Коля, — тусить? Да ну нафиг тусовки и тусовщиков! Натусовался уже…
Я вспомнил, как проходило «испытание» в пещере и промолчал.
Внизу я приметил что-то вроде большого грота у основания скалы, из которого вытекал ручеек. Грот давал неплохую защиту от возможного нежелательного внимания с воздуха и я, поколебавшись немного, направил Мусю именно туда.
Ручей оказался пресным, с прохладной, совершенно прозрачной водой. Спустившись чуть ниже, мы ступили на песок. Я разулся, с наслаждением ощущая приятную теплоту под ногами. Вдоль ручья вода не давала ему нагреваться слишком сильно. И все равно через пару десятков шагов мне пришлось пожалеть о своем поступке: в песке то и дело попадались надутые высушенные тушки каких-то колючих рыбок.
— Твою ж то! — выругался я, промывая ранку в ручье.
— Что, вернемся? — предложил Коля, изобразив озабоченность на лице. Молодец, что не стал злорадствовать: сам-то он разуваться не спешил. Впрочем, ему было проще — он был в трекинговых кроссовках, а не странных дорогущих ботинках, которые я зачем-то купил в бутике.
— Да ну, — отмахнулся я, — ранка неглубокая. Переживу.
— А если заражение? Или еще какая тропическая гадость?
Я скептически оглядел песчаный пляж.
— Ничего. Муся меня спасет.
— Уверен?
— Она уже меня и не от такого спасала.
— Ну как скажешь, — Коля пожал плечами. Потом улыбнулся и бегом побежал в сторону моря, на бегу раздеваясь. Я снова влез в неудобные ботинки, и припустил за ним.
Мы долго плескались в море. Потом загорали. Где-то через час я сходил к Мусе, чтобы спросить — сможет ли она синтезировать какой-то аналог крема от загара? Кожа, отвыкшая за зиму от солнца, уже начинала неприятно зудеть. Муся смогла. Это была отличнейшая мазь, сразу снявшая все неприятные ощущения. Вернувшись к напарнику, я обработал и его.
Потом мы долго валялись на песке, наслаждаясь теплом. А еще чуть позже я обнаружил, что асот может превращаться в герметичную прозрачную маску, которая способна снабжать воздухом для дыхания даже под водой. Нырнул пару раз, наблюдая за тропическими рыбами. Но продолжать не стал: как выяснилось, я не мог передать маску Коле, асот сразу превращался в автомобильный ключ. А одному нырять мало того, что не особо интересно, так еще и нечестно.
Я постарался придать асоту более полезную, как мне показалось, форму. И у меня получилось: я обзавелся настоящим спинингом с блеснами.
После нескольких неудачных попыток мне даже удалось поймать пару рыбин. В одной из них я довольно уверенно опознал желтоперого тунца. Вторая была похожа на морского окуня, но я решил уточнить ее съедобность у Муси после возвращения.
Под вечер мы вернулись в грот. Который оказался вовсе не гротом, а огромной пещерой. Нам об этом сказала Муся. Потом она успокоила меня, сказав, что добытая мной рыбина действительно морской окунь.
На закате мы развели огонь из синтезированных дров. Я выпотрошил рыбу с помощью асота, услужливо превратившегося в нож, и мы приготовили ее на углях. Это было невероятно вкусно!
— Знаешь… — сказал Коля, — если я действительно умер там, в пещере, то меня устраивает такое посмертие. И смерти действительно бояться не надо.