Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)

– Это я вижу, – обнимая Хелен одной рукой, Рис открыл бутылку, взяв её с подставки, и передал ей. – Полегче, cariad.
– Мне нравится пить из бутылок, – Хелен утолила жажду, сделав большой глоток. – У меня теперь получается. Смотри.
Она снова начала пить, демонстрируя ему свои навыки. Рис взял бутылку и осторожно её забрал.
– Не так быстро, – пробормотал он, в нежных глазах играла улыбка, – или от всех этих пузырьков ты начнёшь икать.
– Не переживай об этом, – сообщила ему Хелен, вызывающе указывая на женщину за прилавком. – Доктор Гибсон может вылечить всё.
– К сожалению, – с улыбкой сказала доктор, забирая свою трость с изогнутой ручкой, – я до сих пор ничего не знаю о лекарстве от икоты.
После того, как Рис вставил бутылку обратно в держатель, Хелен обвила руками его талию, где-то в отдалённом уголке сознания она понимала, что жест было довольно шокирующим, но сейчас это казалось единственным, благодаря чему она оставалась в вертикальном положении.
– Вы когда-нибудь замечали, – серьёзно спросила она, – что икота рифмуется с чихотой?
Рис осторожно прижал её голову к своей груди.
– Доктор Гибсон, – сказал он, – уходя, пожалуйста, разыщите одного из продавцов и, не привлекая внимания, попросите сбегать к модистке и перенести встречу на другой день.
– Ей правда станет лучше через несколько минут... – начала говорить доктор.
– Я не хочу, чтобы она планировала покрой своего свадебного платья в таком состоянии. Только богу известно, чем это может закончиться.
– Платье из радуги, – мечтательно проговорила Хелен. – И туфли из единорога.
Рис послал доктору говорящий взгляд.
– Вы правы, – быстро проговорила доктор Гибсон. – Хорошего вечера вам обоим.
Хелен откинула голову назад и посмотрела на Риса.
– Я пошутила по поводу туфель из единорога.
Теперь Рис обнимал её уже обеими руками, уголки его губ приподнялись. Ох, какой же он был большой и крепкий. И такой красивый.
– Правда? – нежно спросил он. – Потому что я поймал для тебя одного. Его хватит и на подходящий к туфлям ридикюль.
– Не надо делать из него сумку, отпусти его.
– Хорошо, cariad.
Она обвела кончиком пальца строгий контур его пленительных губ.
– Я пришла в себя, – сообщила он. – Я больше не буду вести себя глупо.
Рис насмешливо посмотрел на неё, она пыталась выглядеть торжественно, но не смогла удержаться и захихикала.
- Я с-серьёзно, – настаивала она.
Он не стал спорить, а только начал целовать её нос, щёки и шею.
Хелен извивалась, продолжая хихикать.
– Щекотно, – её пальцы скользнули в его, словно чёрный атлас, красивые, густые пряди волос. Его губы задержались на нежном местечке под подбородком, и всё внутри загудело от волнения. Неуклюже она наклонила его голову, направляя к своим губам, и он угодил ей, лениво целуя с чувственным терпением. Рис развернулся, чтобы опереться спиной о прилавок, Хелен расслабилась и с лёгкостью последовала за ним, его руки крепко её обняли.
Он откинул её голову и положил ладонь на шею, поддерживая сзади, массируя, хотя напряжённая боль уже прошла, она выгнулась, прижимаясь к нему, мурлыкая от удовольствия. Какое райское наслаждение находиться в объятиях её великолепного возлюбленного... который не знал, что скоро он перестанет её любить.
Последняя мысль немного рассеяла волшебство.
Почувствовав изменение в ней, Рис оторвался от её рта.
Глаза Хелен всё ещё оставались закрытыми. Губы, казалось, распухли и жаждали большего напора и нежных прикосновений.
– Все мужчины так целуются? – прошептала она.
Рис весело хмыкнул, до неё донеслось его дыхание с ароматом перечной мяты.
– Я не знаю, сокровище моё. И ты никогда этого не выяснишь, – он быстрым, соблазняющим поцелуем вновь попробовал её на вкус. – Открой глаза.
Хелен посмотрела на него, а в это время Рис оценивал её состояние.
– Как ты себя сейчас чувствуешь? – спросил он, осторожно выпуская из рук.
– Устойчивее, – ответила она, поворачиваясь по кругу, чтобы проверить равновесие. Туман в голове рассеялся. Мигрень была посажена под замок и надёжно содержалась под стражей. – И очень энергично. Доктор Гибсон была права: я в состоянии посетить модистку.
 
– Посмотрим. Если ты всё ещё будешь хотеть это сделать через полчаса, я отведу тебя к ней. А пока, я хочу тебе кое-что показать. Ты сможешь подняться по лестнице?
– Я могла бы взбежать на тысячу ступеней вверх.
– Всего лишь на четыре пролёта.
Слабый внутренний голос предупреждал Хелен, что оставаться с ним наедине не самая хорошая идея. Она совершит ошибку и скажет ему что-нибудь, чего не следует. Но всё равно взяла его под руку, поднимаясь вместе с ним по широкой лестнице из белого мрамора.
– Я не подумал попросить задержаться лифтёра, – извиняющимся тоном сказал Рис, пока они поднимались по лестнице. – Я знаю основы управления лифтом, но не хочу экспериментировать с тобой в кабине.
– Я даже не хочу пробовать, – сказала Хелен. – Если тросы оборвутся... – она замолчала, вздрогнув. Хотя лифт в универмаге и обладал современной гидравлической системой, объективно был безопаснее, чем паровые модели, но сама идея подъёма вверх и вниз в крошечном закрытом помещении ужасала.
– Нет никакой опасности. Здесь есть три страховочных троса и автоматический механизм под кабиной, который зацепляется за боковые рельсы, если вдруг оборвутся все тросы.
– Я предпочитаю взбираться по лестнице.
Рис улыбнулся и взял её ладонь в свою. Преодолев первый пролёт и начав покорять второй, он мимоходом спросил:
– Чем ты была занята последние несколько дней?
Пытаясь говорить непринуждённо, Хелен ответила:
– Мы посещали Британский музей в пятницу. И леди Бервик принимала своих друзей с визитами.
– Как прошло посещение музея?
– Сносно.
– Всего лишь сносно?
– Мы посещали зоологические галереи, а я и в половину не испытываю по отношению к ним такой же любви, как к картинным. Все эти несчастные животные и их одеревенелые конечности и стеклянные глаза...
Она рассказала ему о Пандоре и жирафах, и о том, как леди Бервик рванулась вперёд, чтобы быстро пощупать их, когда думала, что никто не смотрит.
Рис тихо рассмеялся, проникаясь историей.
– Больше ничего не произошло, пока ты была в музее?
Казалось, он был спокоен, но нервы Хелен натянулись от волнения.
– Ничего не могу припомнить.
Ей претило ему врать. Хелен чувствовала себя виноватой, выбитой из колеи, она нервничала, находясь с ним наедине, с человеком, которого она любила. И от этого хотелось плакать.
Рис остановился на площадке третьего этажа.
– Не хочешь присесть ненадолго, cariad?
Вопрос был задан нежным и заботливым тоном, но на мгновение, когда она посмотрела в его глаза, в них промелькнуло выражение, которое она никогда прежде у него не видела. Словно он играл с ней в кошки-мышки. Оно исчезло так быстро, что Хелен решила, ей могло это почудиться.
Между тем, она вымученно улыбнулась.
– Нет, я в полном порядке.
Он изучал её лицо ещё пару мгновений. Когда Рис начал уводить Хелен в противоположную сторону от лестницы, она спросила:
– Ты вроде сказал, что нам придётся подняться на четыре пролёта.
– Ага, в этом направлении находится последняя лестница.
Заинтригованная Хелен пошла вслед за ним мимо возвышающихся стеллажей с французскими, персидскими и индийскими коврами и столов, на которых были свалены образцы линолеума, половиков и древесных половых покрытий. В воздухе витали ароматы кедра и бензола, отгонявшие моль.
Рис привёл её к непритязательной четырёхпанельной двери, которая была спрятана в углу, в обрезе стены.
– Куда ведёт эта дверь? – спросила Хелен, наблюдая за тем, как Рис достаёт ключ из кармана.
– На лестничную клетку, которая соединяет универмаг и наш дом.
Хелен встревожено спросила:
– Зачем нам туда идти?