Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)

– Их ещё называют нуворишами, – добавила Хелен. – Конечно, под этим не подразумевают комплимент. А следовало бы. Человеком, добившимся успеха своими силами, стоит восхищаться. – Почувствовав его беззвучный смешок, она настойчиво повторила: – Так и есть.
Рис повернул голову и поцеловал её.
– Нет нужды льстить моему самолюбию.
– Это не лесть. Я считаю, что ты удивительный.
Несмотря на то, думала ли она так на самом деле или Хелен просто играла роль преданной жены, слова были, словно бальзам на израненную душу. Боже, он нуждался в них, всегда нуждался. Её изящное молодое тело прижалось к нему, и она нерешительно водила руками по его телу. Он лежал неподвижно, позволяя ей проводить исследования, удовлетворяя любопытство.
– А была когда-нибудь женщина, на которой ты думал жениться? – спросила она.
Рис заколебался, не желая раскрывать прошлого. Но Хелен уже пробила брешь в его броне.
– Была одна девушка, которая мне очень нравилась, – признался он.
– Как её звали?
– Пегги Гилмор. Её отец был мебельщиком, поставляющим свои изделия в мой универмаг. – Он порылся в нежеланных воспоминаниях, выуживая призрачные образы, слова, оттенки чувств. – Симпатичная зеленоглазая девушка. Я за ней не ухаживал... дело никогда так далеко не заходило.
– Почему нет?
– Я знал, что мой хороший друг Йоан, был в неё влюблён.
Хелен закинула на него свою изящную ножку, теснее в него вжимаясь.
– Это же валлийское имя?
– Ага. Семья Йоана, Крю, жили на Хай-Стрит, неподалёку от магазина моего отца. Они изготавливали и продавали рыболовные снасти. У них в окне стояло огромное чучело лосося, – он слегка улыбнулся, вспоминая, как восхищался витриной магазина, с выставленными в ней чучелами рыб и рептилий. – Мистер Крю уговорил моих родителей, чтобы я брал уроки чистописания вместе с Йоаном два раза в неделю днём. Он убедил мать с отцом, что если я буду уметь разборчиво писать, это поможет их бизнесу. Годы спустя, когда я начал расширять свой магазин, то нанял Йоана в качестве специалиста по товарам. Он был прекрасным, честным человеком, на вес золота. Я не мог винить Пегги в том, что она предпочла его мне... Я никогда не любил её так, как он.
– Они поженились? Он всё ещё работает в универмаге?
Как и всегда, когда он вспоминал Йоана, на него накатило мрачное настроение. Рис сожалел о том, что упомянул его и Пегги, ему не хотелось, чтобы прошлое вмешивалось в их с Хелен настоящее.
– Давай не будем больше об этом говорить, cariad, это не очень приятная история и рассказ раскроет во мне худшее.
Но Хелен была намерена выудить из него историю.
– Вы поссорились?
Рис раздражённо молчал, только мотнув головой в ответ. Он думал, что она отступит, но почувствовал, как её губы прижались к его щеке, а рука запуталась в его волосах и слегка обхватила голову. Молчаливое утешение было таким неожиданным, оно полностью подорвало его решимость.
Сбитый с толку, тем, что не мог от неё ничего скрывать, Рис вздохнул.
– Йона нет в живых уже четыре года.
Хелен тихонько лежала, обдумывая услышанное, и через мгновение снова поцеловала его, на этот раз в грудь. Там, где билось его сердце. "Чёрт", – подумал он, понимая, что собирается рассказать ей всё. Когда она вела себя подобным образом, Рис не мог установить между ними и малейшей дистанции.
– Они с Пегги поженились, – сказал он. – Какое-то время были счастливы. Из них вышла отличная пара, и Йоан сколотил состояние на своей личной доле в универмаге. Чего бы не захотела Пегги, он дарил ей всё, что душа пожелает, – Рис замолчал перед тем, как печально добавить: – кроме своего свободного времени. Йоан работал привычные для себя часы, надолго засиживаясь в универмаге после закрытия каждый день. Он слишком надолго оставил её одну. Мне следовало бы положить этому конец. Следовало сказать, чтобы он шёл домой и уделил внимание жене.
– Несомненно, это было не твоей заботой.
– Как друг, я мог бы ему об этом сказать. – Хелен склонила голову ему на грудь. – В нашем браке такой проблемы не будет, – пробормотал он. – Я не буду проводить в универмаге всё свободное время.
 
– Наш дом стоит рядом с магазином. Если ты засидишься допоздна, я просто приду за тобой.
Прагматичный ответ Хелен почти заставил его улыбнуться.
– Тебе не составит труда выманить меня с работы, – отозвался он, играя с её светлыми прядями, струящимися по его груди.
Хелен осторожно подтолкнула его продолжить:
– Пегги стала проявлять недовольство?
– Ага, ей нужно было больше внимания, чем мог позволить себе Йоан. Она ходила на светские мероприятия без него и, в конечном итоге, стала жертвой внимания мужчины, который её очаровал и соблазнил. – Рис замялся, ощущая то же удушающее чувство в горле, что и всегда, когда связывал эту историю воедино. Он заставил себя продолжить, раскладывая события, словно пасьянс. – Пристыженная и рыдающая Пегги пришла к Йоану и призналась, что ждёт ребёнка не от него. Он простил её и сказал, что останется с ней, ведь это его вина, из-за него она была так одинока. Мой друг пообещал признать ребёнка и любить его, словно родной отец.
– Как благородно с его стороны, – мягко сказала Хелен.
– Йоан был прекрасным человеком, которым мне никогда не стать. Он посвятил себя Пегги, находился с ней при любой возможности во время беременности, от начала шевеления ребёнка в её животе и до родов. Но что-то пошло не так. Схватки продлились два дня, и боль стала такой невыносимой, что пришлось ей дать хлороформ. Но это сделали слишком быстро, она плохо отреагировала и умерла в течение пяти минут. Когда ему рассказали, он потерял сознание от шока и горя. Мне пришлось отнести Йоана в его комнату.
Рис покачал головой, ненавидя воспоминания о своей собственной беспомощности, о всепоглощающей потребность всё исправить и то, как постоянно сталкивался с фактом, что ничего не может с этим поделать.
– Он потерял разум от отчаяния, – продолжил Рис. – Следующие несколько дней ему мерещились образы, он разговаривал с вымышленными людьми. Спрашивал, когда у Пегги закончатся роды, будто часы в его голове остановились в тот момент и их невозможно завести вновь. – Губы Риса изогнулись в безрадостной улыбке. – Йоан был другом, с которым я всегда делился, если у меня была проблема, которую я не мог решить, когда мне нужно было что-то обдумать. И я начал задумываться, не сошёл ли сам с ума: не раз ловил себя на мысли, что нужно обсудить это с Йоаном, и мы могли бы придумать, что делать. Вот только, он сам был проблемой. Он был сломлен. Я приводил к нему врачей. Священника. Друзей и родственников, кого угодно, кто мог бы до него достучаться, – Рис замолчал и сглотнул. – Через неделю после смерти Пегги Йоан повесился.
– О боже... – услышал он шёпот Хелен.
Они оба надолго замолчали.
– Йоан был для меня как брат, – в конце концов, сказал Рис. – Я всё ждал, когда воспоминания потускнеют. Когда время излечит. Но до сих пор этого так и не произошло. Мне остаётся только запереть эту боль внутри себя и не думать об этом.
– Я понимаю, – проговорила Хелен, будто действительно понимала. Её ладонь нежно описывала круги на его груди. – Ребёнок тоже умер?
– Нет, выжил. Девочка. Семья Пегги не захотела брать её к себе, в свете обстоятельств происхождения ребёнка, так что они отослали дочь к родному отцу.
– И ты не знаешь, что сталось с ней дальше?
– Мне абсолютно плевать, – сказал он с горечью в голосе. – Она дочь Альбиона Вэнса.
На Хелен напало какое-то странное оцепенение, словно из неё выдернули душу. Она неподвижно лежала рядом с ним, мысли роились, будто мошки в темноте. Почему ей раньше не пришло в голову, что её мать, возможно, была не единственной женщиной, которую Вэнс соблазнил и покинул?
Несчастный, нежеланный ребёнок, сейчас девочке было четыре года, что сделал с ней Вэнс? Принял ли?
Почему-то Хелен так не думала.