Станция плененных (СИ)

Подобные мысли меня волновали, ведь осознавать, будучи подростком, что ты чем-то отличаешься от других и не видишь в этом ничего плохого, не всегда тешит самолюбие. Зачастую эти мысли становятся разрушительными, и человек замыкается в себе, не имея возможности чувствовать себя в обществе в безопасности. Правда ко мне это никак не относилось. Я всегда был частью коллектива. Думая иначе, чем сверстники, я редко высказывался в ином, чем остальные, ключе, предпочитая никуда не лезть со своим излишне «правильным» воспитанием. За то, что я другой, в те годы я часто злился на отца. А он только и делал, что неустанно повторял: «Еще спасибо мне за это скажешь».
Что ж…наверное, пришло время сказать ему «спасибо».
Тоху я встречаю в коридоре у кабинета Князя. Он выходит из него как раз в тот момент, когда я со своим конвоиром переступаю порог лестничной площадки. И мысль, пришедшая в голову, кажется мне правильной: «Это не просто так». Нас ведь можно было и не разделять. Какой вообще в этом смысл? Но Князь захотел поговорить с каждым из нас по-отдельности. Странно же? Нужно будет потом с Тохой обязательно переговорить на эту тему. Может информация, которую нам сейчас расскажет Князь, окажется разной? Но ведь это быстро раскроется и выставит его в неблагонадежном свете перед нами. Не понимаю я хода его действий.
Ровняясь со мной, Тоха замедляется и хочет мне что-то сказать, но успевает лишь безмолвно приоткрыть рот. Его толкают в спину, призывая идти дальше и не задерживаться. Мы успеваем переброситься лишь короткими взглядами, прежде чем расходимся в противоположные стороны. Но даже за столь короткую встречу я успеваю кое-что заметить на его руке — браслет, похожий на оковы. За обедом его на руке Тохи точно не было, а значит, он приобрел этот аксессуар в кабинете Князя.
Конвоир стучит в дверь. Теперь и на его запястье я замечаю лагерную безделушку. И я почти уверен, что и у всех остальных она тоже имеется. Значит, и мне следует ее заполучить.
После того, как из кабинета доносится голос Князя, дверь передо мной открывается и мой конвоир отступает в сторону, пропуская меня вперед.
— Давай, заходи, — говорит он.
В том, что он будет меня ждать, я не сомневаюсь.
— Костя, проходи.
Я переступаю порог, дверь за мной со скрипом закрывается. И почему все двери в этом месте скрипят? Влажность что ли повышенная? Князь стоит у шкафа с книгами и держит в руках увесистый черный том. У меня складывается впечатление, что стоит он там специально для меня, будто разыгрывает театральную сценку, в которой я присоединившийся к нему актер-новичок. Некое волнение зарождается у меня в груди, но я стараюсь сохранить невозмутимый вид и, дождавшись, когда Князь жестом пригласит меня присесть в стоящее у его стола гостевое кресло, покорно принимаю это приглашение.
Кресло каминного типа, с высокой спинкой и широкой сидушкой, притащили откуда-то специально для нашего разговора. В этом я тоже почти не сомневаюсь, ведь до этого мы с Тохой сидели на старых стульях. Но нужно признать, что сидеть на нем удобнее, я проваливаюсь в полумягкой подушке болотного цвета и чувствую, как начинаю «плыть». Ах, вот оно что!..
— Я только что закончил беседовать с твоим другом, — говорит Князь, медленно обходя стол. Книги в его руках уже нет, что сильнее убеждает меня в правильности моих суждений. — Ты же встретил его по пути сюда?
Князь садится за свое место и кладет сцепленные в замок руки на стол.
— Да, только что, — отвечаю я, не понимая, к чему был задан этот вопрос.
Ведь Тоха вышел из кабинета за минуту до того, как в него вошел я. Выход с этажа только один, поэтому логично, что мы встретились.
Я ловлю на себе его заинтересованный взгляд, Князь будто решает для себя, стоит ли вообще тратить свое время на разговоры со мной. Или же решает, как выстроить со мной диалог.
— Давай начнем нашу беседу с твоих вопросов, — предлагает Князь, начиная нашу беседу. — Спрашивай о том, что тебе интересно, и я постараюсь ответить на твои вопросы.
 
Вот значит как. Ему интересно, как мы мыслим. Нужно будет узнать у Тохи, как проходила его беседа. Позволяли ли ему задавать вопросы или же он только отвечал на вопросы Князя?
— Что это за место?
Пожалуй, самый значимый вопрос, который стоит задать первым.
— Как я уже говорил, у этого города нет названия…
— Нет, я не об этом, — перебиваю я, как мне кажется, заученное им давным-давно объяснение. — Мне интересно, кем оно построено и для чего. И когда, если Вы знаете?..
Князь довольно хмыкает.
— Антон сказал, что ты из военной семьи. Теперь я вижу, что это действительно так.
Тоха так сказал? Сам бы он об этом не заговорил, значит, Князь навел его на разговор обо мне.
— Ты мыслишь не так, как большинство новичков. А мыслить иначе — полезное качество.
Это похвала?
— Я не могу сказать, кем и для чего было построено это место, но в моих силах объяснить тебе, как из него выбраться. — Князь выдвигает ящик стола и достает из него знакомый мне уже аксессуар, а рядом кладет монетку. — Можешь взять, посмотреть.
Первым делом тянусь к монете. Поначалу мне кажется, что это юбилейная десятка, но затем я замечаю на одной из сторон большую букву «М».
— Это метрополитеновский жетон, — говорю я.
— Верно. От тебя требуется заполучить таких десять штук. Тогда сможешь покинуть город.
— Покинуть? Как?
— Десять жетонов откроют тебе вход на станцию, с которой ты сможешь уехать на поезде наверх.
— Значит это квест? — спрашиваю я, сжимая жетон в кулаке. — А…Вы наблюдатель?
Князь улыбается.
— И да, и нет. Я такая же жертва обстоятельств, как и ты. С разницей лишь в том, что я не хочу возвращаться в верхний город.
— А если бы хотели, смогли бы покинуть это место?
Князь не отвечает и просит меня задать ему следующий вопрос.
Ладно.
— И как же получить эти жетоны?
— За пределами лагеря, во время вылазок в город.
— В город, в котором по улицам шастают монстры?
— Горожане не опасны в дневное время суток. А находиться за пределами лагеря после наступления темноты я бы не советовал.
Дневное время суток… Только сейчас у меня в голове что-то щелкает.
— Мы ведь под землей…откуда небо?
— Это экраны, имитирующие небо. С помощью панелей в городе меняются время суток и времена года.
— Времена года?
— Да. Дождь и снег здесь тоже возможны.
— И сколько раз Вы видели смену года?
Вновь молчание.
Мне не расскажут больше, чем нужно. Возможно, я сам должен найти ответы на некоторые свои вопросы. Но все это так странно и неправдоподобно. В лагере столько людей, и что, все приняли свою участь? Никто не захотел, наплевав на рассказ Князя, поднять бунт и вырваться отсюда?
— В чем прикол? — спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла.
— Прикол?.. — Князь выглядит озадаченным. Может, виной тому его возраст? Он просто не понимает, в каком контексте я употребил это слово? — О чем ты?
Я уточняю.
— Почему я должен искать жетоны?
— Чтобы выбраться отсюда.
— А если я не буду этого делать?
— Тогда ты останешься здесь навсегда.
— Так это что, — спрашиваю я, — город какого-то эксперимента?
Князь молчит, и я продолжаю.
— На улицах есть камеры. За нами наблюдают? — Опять тишина в ответ. Это начинает раздражать. — Сами же сказали, чтобы я задавал вопросы. И теперь молчите, не отвечая на них.
— Наблюдают за тобой или нет? — как-то философски подмечает Князь. — Какая разница? Считай это экспериментом или чьей-то фантазией, или шуткой, или чем-то еще… Ты уже здесь. Вне зависимости от того, как ты будешь воспринимать происходящее вокруг тебя. Однако, от того, как ты будешь себя вести, зависят и твои шансы на возвращение домой.
— И что это значит? Разве я не должен просто найти десять жетонов?
— Я сказал, что ты должен заполучить десять жетонов. — Князь выдерживает паузу, видимо давая мне время что-то обдумать. — Тот, что у тебя в руке — дарю. Но только в том случае, если ты согласишься остаться в лагере.