Будешь Моей! (СИ)
Будешь Моей! — Ники Анро
1
История Максима
®Арсения
Прошу всех встать, суд приговорил. Признать Гарцева Максима Владимировича виновным в совершении преступлений, статьи 105 и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на девять лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима — Судья стукнул молотком, и переполненный зал суда начал пустеть.
Едва сумев сдержаться, чтобы не улыбнуться, начала складывать бумаги в свой портфель, подняв взгляд я встретилась с сердитыми глазами крупного мужчины, когда он бросил презрительный взгляд в мою сторону, охранник наручниками Заковал его руки, и вывел из зала суда.
Это было моё первое дело, которое надеюсь не последнее. Мой отец окружной прокурор, моя мама воспитатель в детском саду. Мой отец воспитывал меня в строгости, такой я и выросла, была рождена с необходимостью командовать кем-то, находящимся рядом.
Как только я окончила школу, попросила отца устроить меня в университет, в котором учился и он сам. Мама была против моего решения, но я умею постоять за себя. Сказала что хочу, так и будет.
— Не хочешь перекусить?
Закрывая свой портфель, я улыбнулась подошедшему Николаю.
— Сближаешься с врагом? — спросила адвоката.
— Мы никогда не сможем быть врагами, Арсения.
У меня интересное имя, отец говорит, что имя дано с рождения даст отличное представление на будущее и подобрал наиболее подходящий, по его мнению, вариант.
Николай был хорош собой, всегда безупречно одет, он был неизменным джентльменом, открывавшим и закрывавшим для меня двери. Я сама не понимала, почему он не привлекал меня, но что есть, то есть.
— Согласна? — вновь спросил он, придерживая дверь в зал суда открытой, мы вышли в оживленный коридор.
— Хорошая идея — согласилась, время обеденное, и к тому же я голодна.
Оказавшись снаружи, я заметила автозак. Я всегда любила приглядывать, меня завораживала эта картина, когда отец выходил из зала суда, я часто стояла так, смотрела как подсудимого сажали в Машину, и увозили. Так и сейчас, когда я начала отводить глаза, мой взгляд был пойман и захвачен этим крупным мужчиной, зажатым между двумя охранниками. Неожиданно меня поразила искра желания. Большие мужчины всегда меня привлекали, так как я и сама была высокой. Я почувствовала отвращение к самой себе. И это заставило бросить презрительный взгляд в сторону уставившегося на меня мужчины.
Перейдя улицу, мы вошли в закусочную и обнаружили, что она забита под завязку. Было обеденное время, а здесь подавали хорошую еду, поэтому потребовалось несколько минут, прежде чем Николай смог найти свободный столик.
Заняв свои места, мы сели друг напротив друга. Я взяла меню, чтобы изучить его, пока Николай заказывал нам напитки.
— Поздравляю, ты выиграла это дело — ехидно проговорил Николай.
Я улыбнулась ему своей фирменной прохладной улыбкой.
— Проблем не было, он признал свою вину, дело осталось за малым.
— Жестоко ты с ним — проговорил он заказывая свой обед, бросая на меня свой недавольный взгляд.
— Он признал свою вину, я всего лишь делала свою работу.
— Его девушку изнасиловали несколько мужчин, как бы ты поступила?
Видимо, Николай собирался повторить тот же вопрос, но я оставила этот вопрос недосказанным. Он виновен как бы этого не звучало.
После каждый заплатил сам за себя, и мы вернулись в здание суда.
Затем, после долгого рабочего дня уставшая я отправилась домой. Мои мысли все еще продолжали возвращаться к тому большому мужчине.
Я вошла в свою квартиру. Поставив портфель на столик рядом с дверью, сняла туфли, и ступни погрузились в плюшевый белый ковер.
— Мам, пап я дома — крикнула с порога.
Я любила обоих своих родителей и была близка с отцом, но мама была моим героем. Никто не мог победить отца, он был сильным, статным мужчиной, но, когда начинал действовать, все проявляли бдительность. Я бежала к нему, когда он возвращался с работы домой. Я до сих пор помню, как он поднимал вверх и подбрасывал в воздухе, а затем ловил. Смеясь, я обнимала его крепкую шею.
— Я люблю тебя, папочка, — говорила ему.
— Привет, как твои дела? Выиграла суд? — мамин мягкий голос как будто прорвался через профессиональный барьер. Никто не мог посмотреть в эти ласковые глаза и остаться равнодушным.
— Естественно — я поняла, что сама улыбаюсь в ответ.
— Вот и отлично, ужин на столе. Отца дома ещё нет — говорит она.
Я завязываю фартук на талии, пока иду к своему месту на кухне, я люблю помогать матери на кухне. Она любит и умеет готовить, и как всегда гениальна.
— Я дома! — здоровается папа, когда заходит сразу после того, как я заканчиваю приготовление.
Мама, светясь, торопится в его раскрытые объятия и дарит ему нежный поцелуй.
— Ты рано?!
Он кивает, обнимая ее.
— Так и есть. Я закончил работу и не мог ждать ни секунды дольше, чтобы оказаться дома, с моими девочками.
— Ладно, ну, я пошла, — весело машу рукой — по ужинаю позже, приятного аппетита — целую родителей в щеку.
Что-то не давало мне покоя, но пока не могла понять, что именно.
Выйдя из ванной, я вытерлась и оделась для сна. Легла в свою кровать, выключила прикроватную лампу и внезапно, по какой-то странной причине, вспомнила мужчину, его взгляд не давал покоя.
Собираясь лечь спать, я услышала стук в дверь.
— Привет Арсения — в мою комнату вошёл брат — не спишь?
— Привет. Как дела?
— Отлично. Значит это правда, теперь ты прокурор? Но зачем? Наш отец прокурор и ты знаешь, как трудно ему бывает.
— Я стремилась к этому — Я обняла его, он обнял меня так сильно, что я не могла вздохнуть — Я очень хочу, чтобы ты мной гордился.
— Я люблю тебя, и горжусь — ответил он, когда отпустил меня — У меня была надежда, что ты бросишь свою идею, я готов был согласиться на адвоката.
Я засмеялась.
— Для адвоката нужно доброе сердце, я не могу защищать преступников.
— Так же как и отец.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули. Я не отступлю от задуманного, такая моя судьба и я приму её, чтобы меня не ждало в будущем.
2
®Макс.
Четыре года спустя:
Я падаю прямо на цементный пол, прохлада обволакивает мои потные руки и разгоряченные плечи. Дмитрий на верхней койке строчит что-то в записной книжке. Пока я отжимаюсь, он полностью погружен в записи. Какого хрена он там пишет?
Я снимаю наушники и выключаю свой плеер. Я сажусь и вытираю лицо от пота. Дмитрий не предоставляет информацию за спасибо. И то, что меня держат с ним в одной камере, некоторого рода наказание. Он, конечно, опасный, но не для меня.
Парни внутри, как собаки. Они принюхиваются, как только видят тебя, и тут же решают, могут ли тебя нагнуть.
Когда ты в тюрьме, никому нельзя рассказывать свое личное дерьмо, иначе не выжить.
Дмитрий усердствует, чтобы стать лучше благодаря образованию, ну, или, попросту притворяется. Его можно понять. Если он будет продолжать в том же духе, то ему скостят срок и выпустят по УДО. Там, снаружи, у него есть семья, его мать все еще верит, что он невиновен.
У меня другая ситуация, что бы я ни сделал, мое пребывание здесь ничто не облегчит. Если тебя обвинили в убийстве троих парней с особой жестокостью, считай, тебе конец. Девять лет торчать в тюрме. Это моя жизнь, моя реальность.
Арсения Валерьевна.
Прошло четыре года, я до сих пор её помню. Этот взгляд глубоко засел у меня внутри.
У нее миловидные черты лица, как у куклы или типа того, а каштановые волосы забраны в пучок, как у чертовой библиотекарши. Девочка слишком мала.
Она из того вида девушек, на которых никто не смотрит, но я посмотрел. Я видел, как она отвернулась. Представил, как сжимаю ее каштановые волосы в кулак и трахаю ее лицо.