Соломка и Зверь (СИ)

— Проверь катушку! Слышь, пацан?
Кодо молча покосился на охрану и направился к катушке.
— Сейчас он её отключит, — шептала Меланья, чтобы Гнат слышал. — Отключит штуку, которая тебя удерживает. Сразу действуй. Тебя ведь не верёвки держат?
«Нет».
— Тогда ты сможешь вырваться?
«Смогу».
— Хорошо. Сделай что-нибудь.
«Они в тебя целятся».
— Они не попадут.
Гнат красноречиво усмехнулся, всё так же прислонившись головой к столбу и не открывая глаз.
— Будем ждать, пока очнётся Макледер?
«Молчи. Я сделаю, что нужно. А ты падай на пол и прижимайся так, словно ты плоский лист бумаги».
— Узнаю тебя, — улыбнулась Соломка.
А потом в помещении вырубился свет. Она успела упасть на пол, когда расцвели вспышки выстрелов и ничего не почувствовала. Потом услышала рычание и много криков. И хотя было совсем темно, Соломка жмурилась так сильно, будто иначе могла увидеть подробности всего, чего делает Зверь.
И не хотела видеть.
Молчание наступило раньше, чем врубился свет. Да и тот — две лампы, неровно мигающие и гудящие, как злые шмели.
Зверь сидел рядом на корточках, как большая собака и тыкался носом ей в бок. На нём остались штаны, а верхняя часть серого костюма клочьями висела вокруг пояса. Пятна крови на груди и лице явно были чужими.
А вокруг лежали тела, покрытые такими же тёмными пятнами, над полом плыл отвратительный запах, а у катушки стоял, наполовину прячась за неё, бледный как мел Кодо.
— Гнат…
Зверь напрягся и выпрямился, на ходу превращаясь обратно в человека. Молча схватил её за локти, поднимая и обнюхивая воздух вокруг.
— Мне показалось, что в меня попали, — сказала Соломка.
— Света мало! — Гнат повернулся к Кодо. — Ты! Сколько ещё народа в бункере?
— Человек пят… над… цать, — заикаясь, ответил Кодо.
— Веди нас туда, где светло и никого нет!
Кодо отлип от катушки и пошёл в коридор, Гнат с Соломкой на руках за ним. С каждым шагом они шли всё быстрей и быстрей и вскоре оказались в лаборатории, где Кодо, сразу видно, чувствовал себя как дома. Все стены были заклеены плакатами, на которых красовались горные вершины, в снегу и соснах, видимо, хотя бы так Кодо путешествовал.
Гнат уложил Соломку на лабораторный стол и включил лампу. Она ничего не чувствовала, но его пальцы задрожали у её предплечья, а значит она была права — в неё всё же попали.
— Я не могла умереть, ещё слишком рано, — прошептала она. — Такого просто не могло произойти, вот не могло и всё. Мы же будем жить с тобой долго и счастливо, и у нас будет семья, дети и внуки.
— Так и будет, — он с трудом улыбнулся. — Эй, пацан! Неси, что есть для обработки ран.
Кодо зазвенел и зашуршал, передавая Гнату бутылки и бинты.
— Закрой глазки.
Меланья закрыла, продолжая говорить:
— Скоро от нас совсем отстанут и мы поедем с тобой… отдыхать поедем, в свадебное путешествие. Ты же на мне женишься? Ты просто обязан… теперь.
Кто-то фыркнул.
— Что за вопрос? Конечно. Ты просто немного не в себе. Уверен, мне ещё придётся уговаривать тебя выйти замуж.
Рука ныла, хотя боли так и не было, просто что-то поворачивалось и ковырялось глубоко внутри, вызывая беспокойство — у здорового человека так быть не должно.
— И ты обязательно уговоришь. А потом поедем на другой континент. — Мечтала Соломка. — Хочу посмотреть на тибетских монахов, но так, чтобы их не смущать. Неприятно, наверное, когда на тебя пялится толпа туристов, как ты думаешь?
— Ничего, потерпят.
Руку сдавило и уже не отпускало.
— Тебя как зовут? — спросил Гнат.
Соломка открыла глаза. Зверь изучающе, но без агрессии смотрел на отошедшего в угол трепетного гения.
— Кодо.
— Нам нужно выбраться наружу, Кодо. И найти Антона. Ты лучше знаешь устройство вашего бункера. Идеи есть?
Тот сглотнул.
— Могу включить аварийную сирену и тогда мы сможем уйти через запасной выход. Ключи у меня есть. Но как Антона… не знаю.
— Включай сирену.
— Но Антон… — возмутилась Соломка.
— Кодо, ты слышал?
Про неё словно забыли. Мужчины всегда такие, вдруг рассердилась Соломка. Всегда они такие и слова не дадут сказать! И на вопросы не спешат ответить, пусть ты хоть сто раз от волнения сдохнешь!
 
— Выйдем наружу. Вы с Меланьей уберётесь отсюда подальше. Я вернусь за Антоном. Одежду для неё найдёшь?
— Ты хочешь вернуться? — прошептала ошарашенная Соломка, которой почему-то в голову не пришло, что это действительно лучший вариант. Таскать за собой раненую девушку и тощего гения, в общем-то, задача довольно утомительная. А уж кого-то спасать в такой развесёлой компании вообще маразму подобно.
— Да.
Кодо сопел совсем по-детски.
— Любую одежду, только бы тёплая, — повторил Гнат.
— Найду тогда.
— Одевайся и неси.
Свою куцую куртку, на которую Гнат посмотрел с большим сомнением, и обувь Кодо держал тут же, в лаборатории. Оделся, намотал на шею шарф, явно связанный дилетанткой, пусть и заботливой. Покопался в том же шкафу и вытащил на белый свет серую дутую спецовку.
— Другого ничего нет.
— Обувь?
Обувь тоже нашлась — мужские пыльные ботинки, от которых несло на несколько метров. Соломка молча обула их и натянула спецовку, которая доходила до колен. Гнат огляделся и сорвал с крючка фетровое одеяло, которым, видимо, укрывались те, кто оставался ночевать. Намотал Соломке на голову.
— Вот теперь я точно как со средневековой картины — нищенка в рубище, — пробормотала она. Неловко это — выглядеть перед мужчиной своей мечты чучелом, пусть и обстоятельства обязывают.
— Ничего, зато не замёрзнешь.
Как будто Гнат мог сказать что-то другое!
— Кодо. Всё остальное понятно?
— Да что тут непонятного? — проворчал тот.
— Включай сирену.
Кодо ушёл в угол, где висел какой-то распределитель и стал щёлкать кнопками и тумблерами. Завыла сирена, но красных мигающих лампочек, которых невольно ждёшь в такой ситуации, не было, один противный, пронизывающий звук.
— По протоколу охрана эвакуируется у главного выхода и ждёт выживших. Пытается связаться с начальством. А я ухожу чёрным ходом. Это на случай… захвата.
— Идём.
Соломку подхватили так быстро, что потолок закружился и её затошнило. Пришлось просто закрыть глаза, хотя плюс в этом был — не пришлось думать, где они и куда идут. Открыла, когда заглохла сирена, словно осталась внизу, под землёй, а после скрипа открывающейся двери в плечо ударил ветер. Они вышли на улицу.
— Меланья, — тихо позвал Гнат и опустил её на землю. Пришлось напрячься, чтобы удержаться на ногах. — Ты как?
— В порядке.
И почти не соврала. Тошнота ещё не прошла, но сейчас куда важнее освободить Антона. Каждая минута на счету, что если его решат убить здесь, не тащить на место?
Нет, нельзя о таком думать. Всё должно получится.
Кстати, узнать бы, где они находятся?
Оказалось, они выбрались наружу у края огороженной автостоянки, прилипшей к стене длинного на вид заброшенного здания без окон.
— Где твоя машина? — спросил Гнат.
Кодо как-то сник.
— Я… не вожу машину. Не умею. Меня обычно привозят.
— Чёрт!
Гнат опустил голову, но почти сразу же поднял обратно, решительно сверкнув глазами.
— Так. Охрана просматривает въезд и левую сторону стоянки, верно?
— Да.
— Значит, вы сейчас обходите вдоль этой стены и незамеченными попадаете в тот лес. Что там дальше?
— Как обычно… Поля, посадки, деревня какая-то.
— Значит, так. Идёте по кромке леса до деревни, но в саму деревню не заходите. Старайтесь не попадаться никому на глаза. Потом сидите в лесу и ждёте нас с Антоном. Я по следам вас найду. Понятно?
— Да, — в один голос ответили Соломка и Кодо.
— Всё. Вперёд.
Гнат коротко глянул на Меланью и кивнул. Потом дождался, пока они двинулись вдоль стены и нырнул обратно в бункер.
Меланье казалось, в таких засекреченных местах обязательно должны суетиться какие-то люди, скорее всего в камуфляже и обвешанные оружием, сновать машины и грузовики, раздаваться лай охотничьих псов и вообще развиваться хоть какая-то деятельность, указывающая на существование поблизости секретного объекта, но они не увидели никого. Вот вообще никого — ни людей, ни машин, ни единой завалящей собаки.