Моё сводное проклятие (СИ)

— Раньше ты любила наряжаться.
— Угу, — бормочу. Нет, эта футболка не подойдёт. Лучше фиолетовую надену, с нецензурным словом. Эдакое послание Александру. Хотя он вряд ли поймёт намёк.
Сжимаю челюсти, вспышка гнева окатывает с ног до головы. Стоит мне вспомнить сводного брата — как внутри пламя разгорается. Но это не возбуждение, не радость, не священный трепет. А целебная злость.
Ненавидеть проще, чем любить.
— Ты из-за Александра нервничаешь? — наконец-то мама озвучивает свои догадки.
Я лишь киваю. А что тут скажешь? Мама не знает, что произошло между мной и сводным братом. О таком как-то не принято рассказывать своим родителям. Только Ленке я призналась. Она меня пожалела. Мы пили красное вино и обсуждали жестоких мужчин, которые не ценят наши чувства. Стало легче.
И вот сегодня Александр должен прийти на мой день рождения. А я не хочу, чтобы он меня узнал! Проще стереть ту ночь из памяти, чем увидеть в его глазах презрение, ненависть или жалость. Наверное, он решит, что я совсем отчаялась, если притворилась Кристиной и вставила цветные линзы только ради того, чтобы с ним переспать.
Что ж, в таком случае Александр будет прав. Я совершила глупый поступок. Слабоумие и отвага — вот, что было моим девизом. А в качестве награды я получила унижение и слёзы в подушку.
— Нет, мам, мне плевать на Александра. Я пресытилась днями рождения — вот и всё. Никаких причин для волнения у тебя нет.
Мама вздыхает тяжело, топчется ещё некоторое время у двери, а затем уходит. Праздник вот-вот начнётся, отчим уже мангал достал, мясо будет жарить. У него очень вкусные стейки и шашлыки получаются, я всегда ими наедаюсь до отвала.
Подхожу к зеркалу и убираю волосы в пучок. Вынимаю линзы, наношу на лицо увлажняющий крем, а затем достаю позабытый футляр с моими старыми некрасивыми очками. Пусть Александр видит перед собой Мику, которую терпеть не может, а не отчаянную Кристину, желающую распрощаться с невинностью.
Я иду на летнюю террасу, улыбаюсь отчиму, который удивлённо брови поднимает, однако мой внешний вид не комментирует. На часах уже половина седьмого, Александр опаздывает. Сразу ясно, что он относится к моему дню рождения как к обязаловке.
Сердечко предательски ёкает, когда я слышу шаги за спиной.
— Ну привет, сестричка.
Он говорит это легко и непринуждённо, его тон насмешливый даже. Я моментально напрягаюсь. Глаза на секундочку закрываю, чтобы собраться с мыслями. И подавить этот ликующий восторг, возникший в солнечном сплетении.
— Здравствуй, — небрежно говорю я, смотря Александру на переносицу. В глаза не могу, болит.
— С днём рождения.
Замечательное поздравление, спасибо большое! Как бы я жила без этих важных слов?
Александр подходит к отцу, разговаривает с ним о чём-то, мясо на гриле переворачивает и улыбается. Широко, искренне. Я смотрю на его красивое лицо, на сияющие радостью глаза, и ладонь к сердцу прижимаю. Оно из груди рвётся, ему непросто сейчас.
Невозможно на сто процентов ненавидеть свою первую любовь.
Иду в дом, достаю из холодильника бутылку воды и пью из горлышка. Быстро, жадно, крупными глотками. Меня трясёт.
— Мы можем всё отменить. Или перенести. Скажем, что тебе плохо стало, — ласково произносит мама. Она всё это время в кухне была и наблюдала за моими действиями.
— Не нужно, я девочка взрослая, уже во всех странах совершеннолетняя, так что справлюсь. Не волнуйся, мам, — уверяю её, да и себя заодно.
Возвращаюсь к отчиму и сводному брату. Алекс за столом сидит, прямо там, где я была несколько минут назад! Наглый тип.
— Пахнет ошеломительно, — подхожу к отчиму и вдыхаю аромат жареного мяса. — У меня уже слюнки текут.
— Вот-вот будем пробовать, — говорит он и достаёт из кармана вибрирующий телефон. — Мик, проследишь за мясом? Я скоро вернусь. Срочный звонок.
— Да, конечно.
Мы с Александром остаёмся вдвоём. Он по-прежнему за столом сидит и с кем-то переписывается. В мою сторону не смотрит. Надо бы вздохнуть с облегчением, но не получается. Я ощущаю себя невидимкой. Меня будто толкают с обрыва в пропасть болезненных воспоминаний. Точно так же я чувствовала себя пять лет назад, когда от сводного брата получала один лишь игнор.
 
В груди ноет, пальцы дрожат, когда я пытаюсь стейки перевернуть. Их снимать уже пора. Отчима долго нет, поэтому я беру тарелки и выкладываю на них мясо. Один кусок летит на землю, отчего я раздражённо топаю ногой. Ну вот что за неуклюжесть?
— Чёрт! — психую. Нервы на пределе, во мне столько эмоций разных бурлит, что им срочно требуется выход.
— Совсем ты не уважаешь папин труд, — издевательски комментирует Александр. Я вздрагиваю всем телом, когда чувствую его приближение.
— Твоего мнения никто не спрашивал, — зло бросаю я.
— Ты не с той ноги встала, Мика? — недовольно щурится он.
— Нет, я просто очень рада тебя видеть, блудный сын, — произношу с едким сарказмом.
— Что ты сейчас сказала? — нависает надо мной Александр. Его глаза полыхают гневом, я считываю его раздражение, отчего внутри всё тонкой коркой льда покрывается. Застывает. А затем в крошево разбивается.
Потому что Александр впервые за этот вечер обращает на меня внимание. В лицо смотрит, ответа какого-то ждёт.
Напряжённый, злой, красивый.
И ранимый.
Блудный сын — это тот, кто покинул родительский дом, а затем после долгих лет скитаний вернулся обратно. Александру подходит такая характеристика. И он об этом прекрасно знает. Пять лет назад он уехал за границу, потому что был зол на своего отца. Василий Андреевич настаивал, чтобы сын работал в его компании, Александру же строительный бизнес никогда не нравился. Они из-за этого часто ссорились, я однажды подслушала их перепалку и потом долго в себя прийти не могла.
Когда между близкими людьми царит непонимание, это причиняет мне боль. Я физический дискомфорт ощущаю, потому что принимаю всё близко к сердцу.
Сейчас отношения между отцом и сыном вроде бы наладились, но своей неосторожной фразой я напомнила Александру о прошлом.
Он злится на меня, потому что ему неприятно, а может быть, даже стыдно за свои поступки.
— Я погорячилась, — тихо говорю.
Мы встречаемся взглядами. У меня дух захватывает от того, насколько близко он находится. Я могу поднять руку и дотронуться до его лица. Почувствовать тление искр на кончиках пальцев, затаить дыхание — и даже этого не заметить.
Александр шарит глазами по моему лицу и быстро вздымающейся груди. Я не могу распознать его эмоции. Но паранойя, моя любимая долгожданная паранойя радостно машет крыльями.
Кажется, ещё секунда — и Алекс увидит во мне Кристину.
— Впредь думай, прежде чем говорить, — роняет он холодным отстранённым голосом.
И, подхватив тарелки с мясом, идёт к столу, за которым мы всей семьёй будем отмечать мой день рождения.
Через минуту возвращается отчим. Он извиняется за своё долгое отсутствие и хвалит меня за то, что я вовремя убрала стейки.
Мама и наша домработница Оксана за считанные минуты сервируют стол. Изначально мы собирались в гостиной мой день рождения отмечать, но я в последнюю минуту передумала. На улице прекрасная погода, солнышко по-весеннему тёплое и ласковое, а на небе ни одного облачка не видно! Тем более скоро закат. Я обожаю за ним наблюдать.
Спину и шею покалывает от взгляда Александра. Что ему надо? Никогда не замечал, а тут вдруг после одной фразы решил меня со всех сторон рассмотреть?
Или увидел сходство с несуществующей Кристиной?
— Я сейчас вернусь, — говорю родным.
Не могу больше, мне нужна передышка! Я на второй этаж забегаю и к стене прислоняюсь. Дышу часто-часто, с надрывом, громко.
Я хочу возненавидеть Александра! Почему у меня ничего не выходит? Я ведь стараюсь.
По лестнице кто-то поднимается. Моё сердце уже знает правильный ответ. Я очки поправляю и с вызовом смотрю на сводного брата.
— Сбегаешь с собственного дня рождения? — усмехается он.