Купи меня (СИ)

— Хотите в чем-то признаться, сэр?
Полиция все еще здесь. А еще я слышу сирены — на кой черт ему понадобилось подкрепление?
Офицер надвигается на меня, а я отступаю назад, и нога подворачивается на осколке. Яркое небо взмывает перед глазами каруселью, как и содержимое желудка, и моих сил хватает контролировать только на что-то одно — и я почему-то выбираю равновесие.
Я цепляюсь за черную форму пальцами, тем более твердые плечи офицера куда надежнее, чем пытаться ловить воздух, чтобы устоять на ногах. Я с победоносной улыбкой набираю полные легкие воздуха, чтобы ответить на его вопросы, но тогда же из моего рта бурным потоком на стоящего в шаге от меня офицера обрушивается совсем не чистосердечное признание, на которое он рассчитывал.
  
Глава 39
 
Моя жизнь медленно, но верно возвращалась в привычную колею, по которой катилась еще до появления в ней Адама Гранта. 
Правда, пришлось вернуть антидепрессанты. Начатую упаковку я хранила как раз на случай срывов и сейчас она пригодилась, хотя Лана была со мой не согласна.  
На тех единственных группах по самопомощи, на которые я ходила, нас учили не игнорировать слона в комнате, так терапевты образно называли наши проблемы, с которыми мы пришли. Но уже на тот момент мне в этом умении не было равных, так что все эти сессии меня никак не тронули. Как сказала Лана, я как пришла, так и ушла оттуда, прихватив с собой слона.
Слон за годы моего игнора нисколько не уменьшился. Скорее наоборот. 
Лана мне запретила появляться в агентстве в таком состоянии, хотя я и уверяла ее, что в порядке и работа как раз то, что нужно, чтобы окончательно забыться. В отношениях с клиентами я привыкла носить маску той женщины, какой они хотели меня видеть. Так было проще. Никто из них не хотел видеть меня настоящей.
Никто, кроме Гранта.
Но мистер Грант в очередной раз пообещал не бросать, а сам исчез на следующий же день.
Все мужчины одинаковы. Им не нужны женские проблемы. Только секс и договорные отношения без головной боли. 
Без работы, хобби и интересов я погрузилась в бесконечный просмотр сериалов, занятия спортом до изнеможения, и это позволило утопить собственные чувства и мысли, которые неминуемо возвращались к Адаму Гранту.
Сначала я бегала в наушниках, но очень скоро пришлось от них отказаться. Музыка всегда напоминала мне о том, чье имя я пообещала себе не называть, чтобы быстрее выбросить его из головы. А бегала я не для того, чтобы думать о Гранте.
По этой же причине пришлось отказаться от плавания в бассейне, поскольку при виде прыжков с вышки мое сердце таяло, как забытый на солнце шарик мороженого. У всего есть предел. Даже у того, сколько вещей можно игнорировать за раз.
Моя жизнь почти пришла в норму, как идеально выстроенный быт стал портить ремонт в соседней квартире.
Шум отбойного молотка заглушал даже звуки телевизора, так что однажды пришлось прервать марафон по просмотру сериалов и заглянуть в соседскую квартиру, чтобы разобраться надолго ли вот это все. 
Безразличные к зрителям рабочие стелили новый пол, ровняли потолки и стены. Ни в одной квартире я никогда не видела так много строителей одновременно, ведь комнатки были крохотными, и максимум для новых арендаторов была покраска стен в новый цвет.
Но больше всего меня поразила группа строителей, которая буквально по кирпичикам разбирала оконный проем. Чем ширина окон новым владельцам не угодила?
Волей-неволей я следила за этапами работ по дороге в спортзал и обратно, и все так же поражалась огромному проему вместо оконной рамы, временно закрытому огромным куском полиэтилена. 
В какой-то момент я словила себя на мысли, что ищу повод, чтобы лишний раз прогуляться по коридору и заглянуть в соседскую квартиру. Я так внимательно следила за выполнением работ, что могла сойти за прораба. По счастливому стечению обстоятельств дверь в квартиру всегда стояла нараспашку, а строители вообще не обращали на меня внимания.
Работа шла быстро, и скоро на полу появился дорогой паркет, а стены стали оттенка мокрого асфальта. Оконный проем, впрочем, все еще оставался разобранным. Даже когда через несколько дней в квартиру стали завозить мебель. Это была новая мебель, а не те столы с отбитыми уголками или диваны со старыми пятнами, разномастные полки, комоды и шкафы, которые кочевали бы с одной съемной квартиры на другую следом за хозяевами.
 
Когда квартира оказалась полностью обставлена, все портила стена, затянутая пленкой, уже пыльной и с застывшими подтеками дождевой воды. Жильцы ведь не будут жить без четвертой стены? Тогда что происходит?
Одним утром, когда я снова двинулась в спортзал, я заметила, что в квартире наконец-то отодрали пленку, оставив пугающе огромный провал пустым. Занималась я быстро, а душ решила принять дома.
Еще на подходу к дому я замерла при виде грузоподъемника, который осторожно поднимал на пятый этаж упакованный в защитную пленку, но все равно прекрасно узнаваемый… рояль.
Узкие лестничные пролеты не позволили бы занести инструмент в квартиру. И, похоже, разобрать и собрать рояль заново на месте было сложнее, чем вынуть оконную раму и даже разобрать кирпичную стену. Я стояла с широко распахнутым ртом, глядя на болтающийся, как елочная игрушка, рояль, который, покачиваясь, уже достиг нужного этажа.
Совпадение.
Просто еще один экстравагантный музыкант. Похоже, все музыканты именно такие.
После того, как в квартиру привезли рояль, я стала меньше совать нос не в свои дела. Тем более, что ремонт уже закончился, за исключением того дня, когда оконные рамы снова вбили обратно, собрав стену так, как будто ничего и не было. Кирпичи использовали те же самые и даже по цвету фасада нельзя было сказать, что буквально на днях эту стену полностью разобрали и, как конструктор, собрали заново. 
Рабочие покинули объект, но новый жилец, несмотря на спешку, с которой шел ремонт, въезжать не торопился. Рояль молчал, а остальное меня не волновало. Теперь я старалась не вслушиваться в звуки, которые могли доноситься из соседской квартиры.
Лана все еще отказывала мне в возвращении на работу, но я не собиралась оставаться наедине с собственными мыслями. Я снова вернулась к сериалам, фильмам и новостям, продолжая делать то, от чего меня отвлек ремонт соседской квартиры, — тотальному игнорированию своих же слабостей.
И все шло отлично, до тех пор, пока в одно утро я не услышала громкий стук в соседскую дверь, и как после, когда дверь открылась, соседка Мия принялась ворковать с мужчиной, который ей эту дверь открыл.
Значит, сосед уже въехал, думала я, надраивая кофейную чашку. Стены были тонкими, но я слышала только игривые интонации, которыми Мия кадрила нового соседа, проявляя просто небывалые чудеса гостеприимства.
После дверь захлопнулась, и спустя несколько мгновений в коридоре раздался дерзкий стук каблуков. Итак, в гости к соседу Мия не попала. Подхватив собранный для спортзала рюкзак, я спешно покинула квартиру и успела застать Мию возле лифта.
— Доброе утро.
— А, Жаклин, — окинула меня взглядом, полным превосходства, Мия. Она работала диджеем, барменом и моделью, пока пробовалась на всевозможные кастинги в качестве главной актрисы. 
Лифт прибыл, и мы вошли внутрь. Я сгорала от нетерпения, поддерживая видимость светской беседы, чтобы как можно скорее перейти к главному — вопросу о новом соседе. Но Мия заговорила о нем сама.
— Уже видела нашего нового соседа? — спросила она. — Кажется, он занимается чем-то незаконным в своей квартире.
 
— Вот как? Почему ты так решила?
— Он не пустил меня внутрь! — возмутилась Мия, накручивая на палец платиновый локон. — Даже дверь и ту настежь не открыл, только поздоровался, улыбнулся и захлопнул ее передо мной! Он явно что-то скрывает!
— Может, он просто не любит, когда кто-то вторгается в его личное пространство?
Мия фыркнула, скривив ярко-розовые блестящие губы. Кажется, в целом ЛА не было мужчины, который мог быть против ее вторжения, учитывая ее выдающийся бюст третьего размера.