Девушка 18+ (СИ)

— Горькая, — засмеялся, сплюнув на пол.
— Застоялась. Трахаться чаще надо, — в тон ему ответила я.
— Так разве тебя дождёшься.
Вебер снял колпаки с тарелок. Я чистая и довольная сидела за столом, сжимая в руках вилку и нож.
— Ты бы позвал, я бы пришла, — я принялась за еду.
— Тебя дозовешься! Водителя моего чуть без наследства не оставила, — улыбался, смотрел, как я жадно ем.
— Ты звал меня сегодня в аэропорту заниматься любовью? Только честно.
— Ты права. Нет, конечно. Хотя, если честно, надеялся на это всегда, — он снова смеялся.
— Так зачем звал? — спросила я, слизывая соус с подбородка.
— Хотел поговорить, — он стал серьёзным и грустным.
— Так говори. Вот она я, — я откинулась в удобном кресле, раздвинула воротник халата, чтобы красиво виднелась грудь.
— Я расскажу тебе, как дело было. А ты мне объяснишь, где тут правда, а где ложь.
— Валяй, — разрешила я. Встала и ушла к вытяжке курить.
— Вернись. Кури здесь. Я хочу лицо твоё видеть, — велел он.
— Хочешь видеть меня, подойди сюда, — ухмыльнулась я. Выпустила дымное колечко. Вытяжка сразу негромко загудела.
Вебер сел на табурет напротив. Смотрел неясно в лицо.
— В субботу вечером ко мне пришёл Саша. Сказал, что ошибался. Андрей действительно сильно влюблён в тебя. И ты отвечаешь ему взаимностью. Ну, насколько ты вообще способна хоть что-то чувствовать.
— Он так сказал?
— Да. Это прямая цитата. Поэтому он уходит в сторону. Больше брату мешать не будет. Попросил меня, чтобы я позвонил и пригласил тебя в аэропорт. Все так и есть на самом деле? — он поморщился, вытащил окурок из мундштука, затушил и бросил в измельчитель.
— Спасибо, что оставил мундштук, — усмехнулась я. — Наверное, он сказал: если эта городская блядь может хоть что-то чувствовать?
Посмеялась я.
— Нет. Саша сказал именно так. Ну?
— А про нас он знает?
— Да. Сказал, что от тебя, — улыбнулся Вебер.
— От меня?! Ах, да! Но я шутила. Он просто взял тебя на понт, — я сама налила себе виски. Мужчина покачал головой, не сказал ничего.
— Мы не развивали эту тему. В любом случае, они оба видели тебя тем утром, выходящей из моей ванной комнаты в халате.
— Значит, это он решил меня пристроить к любимому братику. Сначала забрал, попользовался, потом вернул. Да чудно. Я чуть было не решила, что вы на семейном совете разыграли меня на спичках. Правду сказал твой старший сын. Я ничего не способна чувствовать, кроме похоти. Девушкой Андрея себя не считаю. Хотя, твой старшенький отлично спланировал сцену прощания. Со старой дамой в группе поддержки. Пять баллов! Если бы я стала чьей-то девушкой, то скорее твоей, папа Вебер. Ты, по крайней мере, еще ни разу не предал меня. Наливай! Давай выпьем за наступающий Новый год!
Я выпила. Он только сделал вид, как всегда.
— Я сделала пирсинг. Показать?
Этот дурачок снисходительно улыбался. Ну-ну. Я залезла на стол, сбросила халат на пол, села перед ним по-турецки, раскрывшись полностью перед его самоуверенным лицом.
— О господи! — только и мог выговорить он.
Я чуть выгнулась вперёд, поелозила попой по столешнице. Бриллиант поймал свет боковой лампы и отразил его, как положено, фиолетовым.
— Полтора карата. Восемнадцатый век. Предохраняет от дурных болезней и насильников. Как тебе?
— Нет слов. Я точно пропустил что-то в своей жизни, — пробормотал он, слегка касаясь пальцем кольца.
— Поцелуй меня. В колечко. Я хочу видеть, — я разогнула ноги и положила нахально на плечи генерала. Он снова посмотрел мне в лицо непонятно. Вздохнул и дотронулся до меня мягким языком. Определенно, он не все пропустил в своей жизни. Мне понравилось.
— Какие планы на праздники? — спросил папа Вебер меня за завтраком.
— Тридцатого уплываю эскортом в круиз. На две недели, — я сделала себе бутер с красной икрой размером с собственную руку.
— Не понял. Поясни, пожалуйста, — генерал приглушил звук телевизора.
— Ну что тут пояснять? — я пожала плечами, откусила добрый кусок от своего гигантского красавца. — Юлька, та, что выручила меня с деньгами на лечение, предложила. Меняет двенадцать дней эскорта на мою шубу. Я согласилась.
 
Я встала, чтобы подлить себе кофе. Папа Вебер выдал мне с утра свою белую футболку. Хотел наградить семейными трусами, но я мужественно отказалась.
— Эскорт — это то, что я думаю? — он заметно напрягся.
— Да, хотя не знаю, каких ужасов ты себе навоображал, — я уничтожила свой прекрасный завтрак.
— Послушай, — начал он.
Я подошла, села рядом на стол.
— Папочка, если ты хочешь, чтобы я говорила тебе правду, то научись принимать её такой, какая она есть. Я еду в каюте випкласса, в турне по Скандинавии. В компании взрослой, возможно, даже приличной дамы. Там будет атмосфера праздника и веселья. Десятого-одиннадцатого я вернусь и позвоню, — я наклонилась, чтобы поцеловать его. Он убрал лицо в сторону.
— Так это ещё и женщина, оказывается! — генералу никак не удавалось проглотить услышанное.
Я слезла со стола к нему на колени, села верхом, взяла его руку и стала гладить себя.
— Представь, никто не пристает с глупостями, тишина и покой, красота, — я откровенно мастурбировала у него на коленях, откинувшись спиной на стол. Наконец кончила и открыла глаза. Вебер улыбался.
— Передай, пожалуйста, мои пожелания здоровья твоей будущей скандинавской подруге, — рассмеялся он.
Протянул мне презерватив.
— Сделай мой любимый фокус. Без рук.
— Не знала, что он твой любимый, — проговорила я, глядя ему прямо в глаза, раздвигая его халат и становясь перед ним на колени. Надеть резинку без помощи рук, только ртом — это требует навыка.
— Скажи мне, девочка, — начал он, когда с сексом было покончено. Я понимала, что издеваюсь над ним, но он сам не попросил пощады.
Я перебила.
— Андрей, в моем мире, ты, наверное, не знаешь, обращение девочка, означает — проститутка. Если ты не имеешь в виду сказать это напрямую, то выбери другое слово. Я могу неправильно понять, — четко сформулировала я. Он внимательно посмотрел в моё серьезное лицо. Кивнул.
— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — он взял мои пальцы со стола и поцеловал.
— Лялька. Мне нравится, — улыбнулась я, чертя пальцем по его лицу.
— Нет. Так называют тебя мои парни. Я — не они.
— Тогда зови меня — любимая, — усмехнулась я.
— Не нравится, — он поморщился.
Чувствовал, видно, какой смысл я сама вкладывала в это, ничего не значащее для меня, слово.
— Как зовут тебя на самом деле? По паспорту?
— Нет! — резко возразила я.
Генерал наверняка знал это.
— Я не люблю своё имя. Нет.
— Ладно. Забудем. Я хотел задать тебе вопрос. Можно?
Я напряглась. Понимала, сейчас спросит какую-нибудь откровенную гадость. И придётся отвечать.
— Не хочу, — я ушла в ванную комнату.
Он вошёл, спустя какое-то время. Сел на кожаный пуф возле раздевалки. Один умелец лепил дизайн в этих трёх, знакомых мне квартирах. Руки бы ему оторвать.
Сидел и смотрел, как течёт горячая вода по гладкому моему телу. Заговорил.
— Скажи, кого из них ты любишь. Если любишь, конечно, — он говорил грустно. Как о плохом.
Я разозлилась. Клин, буквально, сошёлся на двух его драгоценных отпрысках! Мужиков, словно, в целом мире не осталось больше.
— Я любила Андрея. Может быть, впервые в жизни. Я по жизни никогда не влюблялась. Никогда не было этого со мной. И вдруг такое чудо. Да ладно, проехали. Вебер подставил меня. Поймал на слабости. Да. Я повела себя, как дура. Я просила прощения. На коленях стояла. Но нет. Андрей, мой любимый Андрюша, отрезал меня в один миг, будто ничего не было между нами. Словно он ничего мне не говорил, не обещал. Пять минут чужой подлости и все кончилось. Я рыдала, как белуга, два месяца. Ты, тогда в лифте, застал легкий рецидив. Я начала выкарабкиваться из своего горя, когда попала случайно в его квартиру на двадцатом этаже. Его дизайнер заказала замер. Я просто не ожидала. Не успела собраться. Остальное ты видел сам, — я закурила, отошла к окну.