Девушка 18+ (СИ)
— Не отвлекайся, — сказал Давид.
Мы привычно составляли схему размеров в большом дорогом доме на склоне горы. Я кивнула. Его красивый брат ждал нас у машины на улице. Кусты лавров прочно скрывали его и автомобиль.
— Насладилась?
Я не успела заметить, когда Давид оказался так близко рядом.
— Не откажусь повторить, — улыбнулась.
— Становись на колени, — велел Давид.
— Тебя это заводит, любимый? — усмехнулась я, опускаясь перед ним на бетонную стяжку. Давид расстегнул брюки.
Вечером я сидела на пустой веранде. Никто не мешал мне пить чачу и курить вонючий житан. Блюдо слегка завяленного, приторно-сладкого кишмиша стояло на досках старого стола.
Мужчины уехали куда-то на трёх чёрных крузаках.
Я перебирала новости в планшете. Отметилась уже новой фоткой на фоне старого дома и вечных гор за спиной. Девчонки слаженно лайкали. Надо с красавчиком сфоткаться. Не успела с утра. Забыла.
Как меня сюда занесло? Никогда не смотрю имперские новости. Не интересно. Два имперских самолёта сбиты в Сирии. Пилотов ищут. Целая войсковая операция. Их дела. Если ты летаешь там, где война, будь готов к тому, что кто-то стреляет по тебе. Я перелистала новости дальше.
Александр пришел. Сидел скромником, пока его старший брат не ушёл спать. Потом метнулся ко мне. Целовались до умопомрачения. Я видела отражение Давида в темном стекле справа. Пусть смотрит. Взяла телефон. Сделала селфи с моделью Микеланджело. Красив он нереально. Сняла его потрясающие, нежные губы на своей груди.
— Зачем ты делаешь это, дорогая? — спросил он хрипло, опуская поцелуи ниже.
— Ты так совершенен. Как статуя эпохи Возрождения. Мне хочется, чтобы все об этом узнали, — рассмеялась я. — Встань, пожалуйста, в профиль. На фоне дверного проёма. Бедро чуть приподними. Твой роскошный член не пропустит идиотская цензура социальной клоаки. Да. Так хорошо. Красив ты безумно.
Я сделал несколько снимков. Для сетей и для себя. Он закурил, расслабленно стоя обнаженным в свете розового утра. Чуть склонил кудрявую голову, глядя с улыбкой на меня. Во мне явно поднимал голову ценитель прекрасного, забытый прочно в большом Городе. Ещё немного и рисовать снова начну. Нафиг!
— У тебя много мужчин? — проговорил этот дурачок, раскладывая меня на узкой жесткой кровати.
— Никого у меня нет. Одинокая я. Только ты, — я целовала его твёрдую, в чёрных завитках волос грудь. Как же он нежен. Уеду завтра в холод Империи и забуду, как зовут.
— Что случилось? — спросила я одетого привычно во все чёрное Давида.
Мы торчали в пустынном ночном аэропорту. Наш рейс, вечерний и комфортный по времени, отложили на шесть часов. Гроза зимняя, коварная бушевала в чем-то недовольных сегодня горах. Я тянула дешевый и, не смотря на цену, хороший коньяк в ресторане. Давид долго говорил по телефону на родном языке.
— Мой брат погиб. Воевал в Сирии. Я останусь с семьёй. Отправлю тебя домой. Тот полковник, который провожал тебя, летчик, он как? — он смотрел на меня большими грустными глазами.
— Без понятия. Я не его девушка, — махнула я легко рукой.
— Ты считаешь, что тебя это не касается? — он вдруг сузил враз посветлевшие глаза.
— Всегда думала, что неплохо знаю географию. Границы Империи с этим государством не помню, — заявила я, зная уже, что напрасно выступила.
— То есть? — напрягся Давид.
— Давидик, котик! Ну что ты ко мне пристал? Я домой хочу. Устала. Аэропорт этот надоел. Пойдём в гостиницу, а? — я сложила губки дудочкой и ныла, как положено.
— Не плачь, моя красавица. В шесть утра улетишь, — мгновенно оттаял мой начальник и любовник. Увёл, крепко держа за руку, трахаться до отлёта в гостиничный номер. Бутылку с коньяком не забыл.
ГЛАВА 15. Андрей
Телефонный звонок застал меня на светофоре. Зажав аппарат между ухом и подбородком, ответила.
— Ляля, здравствуй.
Нет. Я не хотела слышать этот голос. И отвечать. Никогда. Зелёный загорелся, и я двинулась дальше. Инспектор с полосатой палкой укоризненно покачал головой, заметив мой телефон под ухом. Я улыбнулась ему виновато.
— Я за рулём. Не могу говорить, — я попыталась соскочить с невозможного для себя разговора.
— Я жду тебя в кафе. Твоём любимом, на Красном проспекте. Приходи. Очень нужно поговорить, — мужчина моей мечты произносил слова тихо и неотвратимо. Знал, что не устою. Или не знал. Но я уже поворачивала машину на окаянный проспект.
— Здравствуй, — он поднялся мне на встречу. Похудел. Осунулся. Чёрное пальто идёт ему не меньше, чем его старшему брату. Светлые глаза под прямыми темными бровями смотрят по-собачьи брошено. Испытывают моё все на прочность. Пухлый, слабоватый для мужчины рот готов снова поймать меня в старую ловушку. Нет.
— Привет, — улыбнулась я.
Эх! Жалко, шубы нет на мне моей любимой и сапог на умопомрачительных каблуках. Я же с работы. Белый пуховичок с неизвестного происхождения мехом по капюшону, черные брючки да ботинки на толстой подошве.
Андрей занял место в зале для курящих. Помнил наши прежние свидания. Я положила сигареты на стол. Курить не спешила. Что там дальше?
— Прекрасно выглядишь, — произнёс он. Глядел на меня так, будто не было этих страшных для меня двух месяцев. Горя и разбитого сердца. Когда он в мгновение отменил все между нами.
— Спасибо, — легко, как дышала, ответила я.
— Как дела? — зачем-то спросил он. Как-будто его в самом деле интересовало. Как там мои дела. Жива ли я после всего. Что было.
— Дела, как сажа бела, — рассмеялась я, вспомнив ответ его сволочного братца.
Он согласно кивнул.
— Завтра борт прилетает. Саша возвращается. Из плена. Отец считает, что было бы хорошо, если бы ты встретила его вместе с нами, — он даже взял меня за руку для обозначения серьезности момента.
Я высвободила пальцы из его вялой руки. Размяла сигарету, вставила в короткий янтарный мундштук. Медленно откинула крышку антикварной золотой зажигалки. Крутанула колесико. Затянулась. Мужчина слева, уловив запах реального табака, оглянулся. Глянул на меня удивленно. Действительно, тонкая барышня и житан. Не сходится в его сегодняшнем мозгу.
Дурак ты, Андрей. Рулят тобой, как хотят, твой отец и братец. Хотела сказать я. Да что толку? Роженого ума нет, не вставишь и ученого. Мне это зачем?
— Нет. Не поеду. Своим передай: триста евро и все получится. Тебя это тоже касается, — я улыбалась широко, как только могла.
— Ты же не такая, я тебя знаю, — сопротивлялся этот нудный сероглазый урод.
— Я такая. Для вашей семейки только так, — я решительно затушила окурок в пепельнице.
— Значит, если я выложу триста монет, то смогу быть с тобой? — он неожиданно собрался и плотно посмотрел мне в глаза. Знакомо и сероглазо.
— Да, — ответила я легкомысленно.
— Тогда я согласен, — объявил он.
— Ты бы хоть кофе заказал для начала. Здесь едят, между прочим. Я с работы. Жрать хочу, — я честно улыбалась.
— Конечно! — он улыбался открыто в ответ.
Печальная вялость в его фигуре испарилась, как не существовала. Снял пальто, повесил вместе с моей курткой на вешалку. Отправился к стойке. Телефон зеленел не принятыми звонками. Ого! Вебер один, Вебер два, полковник Паша, Антон, Венечка. Я просто девушка дня!
— Здравствуй, любимый, — решила начать с антиквара.
— Лялечка, детка. Целую нежно твою попку. Хочу заранее застолбить четверг на этой неделе. У нас бал в Благородном собрании. Мне нужна красивая пара, ну и красивый минет под что-нибудь вкусненькое. И я припас тебе подарочек к наступающему Дню рождения этого обманщика из Назарета. По версии Папы, — он шутил в своей манере.
— Антиквары ходят на балы? В бальных платьях? — смеялась я радостно.
Андрей пересел ко мне на диван.
— Я заказал грибной суп с картофельными вафлями и ростбиф размером со слона. Бельгийские вафли синабон со сливочным кремом, — Андрей шептал мне в волосы, касаясь тёплыми губами уха. Я с неимоверным усилием отодвинулась и потёрла большой палец указательным.