Синдзи-кун и парадокс Абилина (СИ)

— Здравствуйте. — говорит он, обаятельно улыбаясь и садясь за столик, где расположилась необычная троица: — что такие красавицы ищут в таком месте? Я могу помочь… 
Он не был новичком, он прошел две войны на континенте, еще в составе легионов Всемудрой, когда та сама вела войска в бой, он видел смерть в лицо, прямо на остриях копий рыцарей Иллирии, в пасти их ужасных шестиногих скакунов, но холодок, пробежавший по его спине, заставил его сомневаться, мудро ли он поступил, присев за столик с тремя незнакомыми девушками. Та, что сидела посередине — подняла на него глаза и на секунду он словно увидел живое пламя в них, это было так необычно и завораживающе страшно, что от неожиданности он отшатнулся, едва не упал, схватился за край стола, чтобы удержать равновесие. 
— Прошу прощения — ошибся столиком. — сказал он быстро. Эон не зря был лучшим рейнджером в составе подразделения «Серебряные уланы», пусть это и было лет пятнадцать назад, — он доверял своему чутью, а его чутье прямо сейчас умоляло его поклониться, извиниться и убежать — именно убежать и надеяться, что он не привлек к себе больше внимания чем нужно. Потому он вскочил на ноги и поклонился, готовый сделать незаметный шаг назад, а потом еще один и еще — пока не окажется достаточно далеко от этого столика и от этой девушки с янтарными глазами, внутри которых плескался огонь. Он действительно ошибся, он думал, что эти трое — молодые девушки из далеких стран в поисках приключений в портовом кабачке, но огонь в глазах этой, которая сидела посередине — сразу поставил все на свои места. Это не молодые девушки. Это — маги. Или ведьмы. И еще неизвестно, что хуже. 
— Сядь. — бросила ему девушка, сидящая справа, с накинутым на голову капюшоном и странными очками на пол-лица. Ноги вдруг отказали, и он снова сел, скорее — упал на стул. 
— У меня ничего нет. — сказал он: — и не знаю я ничего. Я просто торговец и у меня больная дочь, которая кашляет каждую ночь так, словно вот-вот умрет. Если я не вернусь сегодня домой, у нее разорвется сердце, уважаемые донны. — он знал, что в таких случаях обязательно надо говорить, говорить, говорить. Глядишь и обойдется. Глядишь благородным доннам не захочется арестовывать его — если это Имперские маги, ну или проклинать его, чтобы, выйдя из «Милой Весты» он поперхнулся бы собственной кровью и умер — если это все же ведьмы. 
— Ну да, конечно. — хмыкает девушка справа, она говорит с легким акцентом, словно бы с придыханием, так говорят северней в Срединной, ближе к Бартаму: — и татуировки морского братства у тебя на предплечьях как раз говорят, что ты торговец. 
— Но дочь у меня и в самом деле есть! — говорит он, ругая себя за то, что соврал не подумав, чертовы морские скаты и акулы на обоих руках. Нельзя врать магам и уж тем более нельзя врать ведьмам. Его мысли лихорадочно заметались в голове. Что делают маги в такой дыре? Что делают ведьмы в такой дыре? Ответ может быть только один — ищут. Кого-то или чего-то. И раз уж ищут не его — он может выйти из ситуации живым и относительно невредимым. Так, руку сломают и выбросят. Или полморды огнем опалят, чтобы жизнь медом не казалась. Тем временем девушки перебросились парой слов на неизвестном ему языке и та, что справа снова повернулась к нему.
— Врать не надо. — говорит она: — пожалуйста. А то … всякое может быть. Мы тут новенькие, обычаев не знаем, но … — она делает паузу. Как же, думает Эон, новенькие, обычаев не знают, а татуировки морского братства — знают. Как так сесть в наполненной зале «Милой Весты», чтобы и внимания не привлечь и спина была прикрыта — тоже знают. А он-то дурак, решил, что они — наивные простушки, которых развести на мякине можно. Нет, они вели себя так расслаблено в этом зале только потому, что ничего не боялись. Потому, что это они были тут самыми опасными. 
— Конечно, благородная донна. — вслух говорит он: — прошу прощения, занесло. Что вам угодно, благородная донна?
— А давай так — сделай-ка нам заказ — говорит та, что справа: — чего-нибудь, что не стыдно тут выпить. И расскажи все сам — что знаешь. А я тебя послушаю. 
 
Две другие девушки снова стали переговариваться на неизвестном языке и его вдруг пробил пот. Ведьмы. Точно ведьмы. Никакие они не государственные маги в поисках преступника или чего там еще. Двое вот этих — даже языка не знают, только одна его понимает, а государственные маги уж язык-то знать должны. Значит — ведьмы. А что это означает? А это означает, что никто его отпускать не собирается. Это значит, что его просто выведут отсюда, доведут до темного переулка и — того. Потому что никто в здравом уме не отпустит того, кто может на них в розыск доложить. Сердце застучало в груди как сумасшедшее, в горле вдруг пересохло и все вокруг стало каким-то далеким и звонким, словно его отодвинули от реальности куда-то внутрь. Он вдруг подумал что Ния и вправду будет ждать его сегодня вечером, он же обещал ей купить два леденца, из тех, дешевых, которые продают на углу Портовой, вылитые в форме акул и скатов, он и раньше обещал, но так и не сподобился купить, чертов красный песок, чертовы бродяги на их джонках, чертовы деньги, которые так нужны и которых никогда не хватает. 
— Вот непруха. — говорит он с пересохшим горлом: — Великая Десятка, вы же меня убьете? — дурацкий вопрос, думает он, идиотский вопрос, никто не ответит ему правду. Так ведьмы и сказали «конечно мы тебя убьем», нет, никто так не делает. Они дадут ему призрачную надежду, скажут «нет, мы тебя не собираемся убивать», а потом — темный переулок и огненный шар в спину. Или кинжал, он же видит, что под плащом у одной из них — целый арсенал. Видел он таких на войне, быстрые, смертоносные, неостановимые. Ассасин. 
— Никто тебя убивать не собирается… — морщится та, что справа: — зададим несколько вопросов и уйдем. Еще и денег дадим. — в ее руке мелькает золотой империал, но Эон знает, что это всего лишь приманка. Кто будет тратить империал, если проще убить? 
— Ладно. — говорит он, опуская плечи и внутренне принимая свою судьбу: — что вы хотите знать? 
— Во-первых — какой сейчас год? — спрашивает девушка в странных очках: — кто управляет Новой Республикой? И имя, да имя — как зовут всех героев Десятки? 
— Что?! — он на мгновение забывает, что ему грозит и смотрит на нее в недоумении. Каждый знает что сейчас 1543-й год по летоисчислению, что Новая Республика это название из учебников истории, что все страны были объединены Империей и Всемудрой Императрицей во главе ее и сейчас на всей территории Срединной Империи — царит мир и покой, что торговля с Конфедерацией, Королевством и прочими чудиками из-за моря — разрешена только в Анкервилле и только через гильдию и что красный песок попадает в Империю только через этот вот порт. В один конец идет паучий шелк, фарфор, оружие и доспехи, кости веретенозубых лисиц, меха и конечно же артефакты. А обратно идет серебро и красный песок. Которые запрещен к обороту последним эдиктом Сына Всемудрой, потому что красный песок отнимает волю к жизни и сердца ее подданых, снижаются налоги и коррупция разлагает государство. В первую очередь, конечно же — снижаются налоги, да. В его голове мелькает мысль, что эти девушки не могут быть и ведьмами, ведьмы отлично знают какой год и кто сейчас стоит во главе розыска и уж тем более — все знают имена героев Великой Десятки. Или это его проверяют? На что? На вменяемость? 
— Так вы не ведьмы? — спрашивает он: — точно? 
— Клянусь Великой Десяткой — ни секунды не промедлив клянется та, что справа и он облегченно вздыхает. Ведьмы ни в жизнь не будут кляться Великой Десяткой, они богохульницы и еретички, им святым именем поклясться — все равно что кислоты хлебнуть, тотчас пена изо рта пойдет и глаза выпадут. Но кто они тогда? 
— Год сейчас 1543-й. — говорит он: — А Новая Республика она только лет десять и просуществовала. Как прошла лихая година и Драконоубийца покинула нас, так и не стало Новой Республики. Потому как без Драконоубийцы все страны вокруг — стали на нас ножи точить. — продолжает он, успокаиваясь и даже махнув Милой Весте, чтобы та прислала девочку за их стол.