Князь Барбашин (СИ)

* * *
А в Москве под звонкий перелив колоколов радостно справляли Рождество.
Рождество – семейный праздник. Отринуты разногласия и ссоры. Чудесных перемен и новых радостей ожидали от него везде: и в палатах государя, и в бедной избушке холопа. Мечтали, строили планы. А на Крещение Андрей вообще нырял в прорубь, прорубленную на Москве-реке, чего никогда не делал даже в той, иной жизни.
Но праздники проходят, а за ними наступают деловые будни.
Холодный январский ветер гнал над землей серые, тяжелые тучи. Они шли так низко, что казалось, вот-вот зацепятся за купола многочисленных московских церквей. В такую непогодь хорошо было сидеть в натопленной избе, коротая время за разговорами, однако, Андрею было вовсе не до мирных бесед. На сегодня его ждал государь, а потому, хочешь, не хочешь, а пришлось покинуть жаркие покои и садиться на коня, поскольку входившие в моду у бояр возки он на дух не переносил.
Воротник в заячьем тулупе широко распахнул дубовые створки ворот, и кавалькада всадников выкатила на заснеженную улицу. Вперед выдвинулась тройка дружинников, опасность упредить да прохожих разогнать, дабы уступили дорогу знатному. Ни дать ни взять – кортеж с мигалками из его времени. Скакали не быстро, но всё одно от конских копыт разлетались в стороны комья мокрого снега. Постаревший Хазар шёл легко, с достоинством неся седока по московским улочкам.
Пересекли Красную площадь, мосток через ров, въехали в Кремль. Нёсшие службу в воротах отроки, увидев подъезжающего князя, посторонились, но, тем не менее, проводили всю кавалькаду внимательным взглядом.
У Грановитой палаты Андрей спрыгнул с седла и бросил подбежавшему юркому парнишке, лишь недавно взятому в личную дружину, поводья. Тот повёл фыркающего Хазара к коновязи, накрыл попоной. Сообразив, что в ближайшее время ехать никуда не придётся, ногаец всхрапнул и потянулся к сену. Дружинники, негромко переговариваясь, потащились в детскую, а князь, разминая ноги, немного потоптался на месте, после чего пешочком поднялся на крыльцо.
Несмотря на мороз на улице, в коридорах дворца было не жарко. Отапливать предпочитали лишь жилые помещения. Вдоль расписных стен на подставцах горели восковые свечи, и оттого в хоромах пахло топленым воском.
Зато в горнице, где его ожидал государь, было тепло и уютно. Трепетное пламя десятка свечей озаряло комнату, и было видно, что Василий Иванович был в ней один. Он сидел в высоком кресле, задумчиво опустив голову на грудь. Заслышав шаги, встрепенулся, зоркие глаза внимательно посмотрели на князя. Андрей остановился, отвесил низкий поклон, пальцами руки коснувшись пола.
– Шигону ко мне, – властно бросил государь и, судя по звуку быстро удалившихся шагов, был услышан.
– Проходи, князь, садись. – Василий кивком указал на лавку, поставленную недалеко от его кресла. – Что это? – спросил он, имея ввиду довольно толстую тетрадь, прошитую суровой ниткой, что держал Андрей в руках.
– Здесь полное описание того, что ты мне приказывал, государь. В первой части пояснение для чего нужен флот вообще и Руси конкретно, а во второй как это правильно устроить и примерный расчёт затрат, что понадобятся.
Василий Иванович требовательно протянул руку и с интересом стал перелистывать исписанные ровным полууставом листы, иной раз замирая и внимательно вчитываясь в суть. Впрочем, он не пролистал и половины, отложив тетрадь в сторону, и с интересом оглядел замершего в не совсем удобной позе собеседника. Документ, который он глянул, был составлен по всем правилам иных времён, о чём Василий Иванович не догадывался, и потому разительно отличался от привычных. Текст то и дело перемежался пояснительными таблицами и рисунками, давая возможность воочию представить то, что писал автор. А так же оценить, во что это станет для казны.
– Хм, вижу, вельми толково написано, ну а теперь обскажи вкратце, что там.
"Что же, желание начальника да будет исполнено", – про себя усмехнулся Андрей и заговорил:
 
– Как говорили ромейские богословы: "Для чего Бог создал столь обширные водные пространства? Для пития ли? Но для этого достаточно рек и источников, и вовсе нет надобности в таком обилии вод, которые объемлют большую часть земного круга. Но, как невозможно людям иметь сухопутные сообщения от одного конца земли до другого, то Бог и пролиял между селениями человеческими водное естество. Отсюда видим, какая и коликая нужда флота; видим также, что каждый, не любящий флота, не любит добра своего и за Божий о добре нашем промысел неблагодарен". Ныне наше отечество своими границами прилежит к нескольким морям. И как же столь славной и сильной державе не иметь флота, когда даже у каждой деревни, стоящей при реке или озере, есть лодки?
Издревле предки наши использовали водные пути для перевозки товаров, потому как доставка больших товаров в значимых количествах да на большие расстояния, нерентабельна иначе, как по воде, а в иных случаях и вовсе невозможна.
Но если купцы используют море прежде всего для извлечения прибыли, то военно-морские силы служат инструментом для увеличения престижа государя и мощи государства.
Флот военный нужен, во-первых, для защиты своих купцов, ибо никто не желает нашей торговле потворствовать. Наш выход на Балтику да ещё в качестве нового торгового агента означает для всех серьезную ломку сложившейся системы отношений. Оттого и препятствуют, как могут, кто просто словами, а кто и силой. К тому же, защите подлежат не только наши купцы, но и те, кто торгует с нами, потому как до нас должно доплывать максимум столь необходимых для нас товаров. Ну и купцы иноземные, видя такую заботу, с куда большей радостью поплывут к нам, а не к нашим супротивникам.
Во-вторых, флот нужен для войны. Это ведь только кажется, что война морская ведётся отдельно от сухопутной. На самом деле всё куда сложнее. Для начала, когда наш военный флот разобьёт в сражении военный флот противника, или любым иным способом изгонит его с моря, пусть даже просто заставив трусливо прятаться в портах, то следующим естественным шагом станет уничтожение флота торгового путём захвата или потопления купеческих кораблей. То есть станет делать то, чем ныне занимаются твои, государь, каперы.
– Ага, ага, и ты в их числе, – понимающе усмехнулся Василий Иванович.
– Не без того, государь, – сидеть в шубе в натопленном помещении было жарковато и Андрей, взмахнув рукой, постарался "незаметно" утереть меховой опушкой рукава застилающий глаза липкий пот. – Каждый такой приз это минус врагу и плюс нам. Думаю, Пётр Иванович, сможет до деньги доложить ту сумму, что поступает ныне от ивангородской мытни и каперских отчислений. Вот только такая война хороша, когда, повторюсь, у врага либо вовсе нет своего флота, либо он уже разбит, дабы на защиту своего судоходства у него не осталось абсолютно ничего. В противном случае конечного успеха от крейсерской войны не будет, и противник сумеет прорвать установленную флотом блокаду.
Ну и последнее, для чего нужен флот – это десантные операции. Когда наши рати морем достигают чужих владений и вступают в бой там, где их не ждут. То есть, наличие флота позволяет резко приблизить далёкие, казалось бы, друг от друга страны. К примеру, при батюшке твоём, государе Иване Васильевиче, ходили князья Ушатые морем из Холмогор в землю каянскую. Сожгли три корабля, разорили десятки селений, сотворили землю пусту там, где шведы того не ожидали, чем нагнали на них страх-кручину, а уж трофеев сколь взяли.
Ну и, разумеется, флот должен противоборствовать таким же действиям врага, дабы не повторилось ивангородское взятие, когда те же шведы на судах в Нарову вошли и крепость взяли и пожгли.
А ещё надобен Руси флот не токмо морской, но и речной. Ведь перевозка товаров происходит большею частью по рекам да озёрам. А лихой люд их там сторожит. Оттого и жалуются купцы на разбойничков речных да озёрных. А ещё врагу, дабы углубиться в нашу сторону, приходится не раз реки форсировать. Коли б создать хотя бы на главных путях речные флотилии, то кровушки чужой они бы попили и врага, пусть и не удержали, но задержали бы на переправах, давая остальным силам собраться для отпора.