Князь Барбашин (СИ)

– Понятно, молодец, – кивнул головой Андрей. – Ступай, скажи скоро буду.
Когда ратник выскользнул из шатра, он рывком поднялся с ложе и принялся облачаться, пока слуги накрывали на стол. Выскочив к умывальнику, Андрей убедился, что утро давно уже настало, просто хмурые облака не пропускали сквозь себя солнечный свет, отчего день и казался сумречным. Дождь всё же добился своего и усыпил воеводу. Впрочем, Андрей всегда любил поспать во время ливня.
А чужие корабли, замеченные дозором, появились в поле зрения уже после того, как князь успел позавтракать (или рано пообедать, что было бы точнее). Даже по виду было заметно, что их строили не на Руси. Первыми шли крутобокие остроносые суда с одной мачтой и единственным парусом на ней. Они были узки в корме и носу, и весьма выпуклы по бокам. За ними виднелись суда другой конструкции, их обводы больше напоминали обводы европейских галер, но с приподнятой кормой и вытянутым носом. Они несли по две мачты с латинскими парусами, но при этом могли двигаться и на вёслах. Всего Андрей насчитал двенадцать кораблей.
Едва от берега отвалили боевые струги, как на чужих кораблях поднялась нервная суматоха. Они явно не ожидали увидеть здесь кого-то кроме разбойников на утлых чёлнах и теперь не знали что делать: то ли бросаться в бой, то ли отступать, то ли вступать в переговоры. Но вот над волнами проплыл сигнал трубы, и чужие корабли прекратили движение, а один из галероподобных наоборот, двинулся в сторону ощетинившихся стволами стругов. Вот он сошёлся с передовым кораблём и явно вступил в переговоры. Спустя какое-то время чужак развернулся с помощью вёсел и быстро достиг своего каравана. Струги же явно встали на якорь, не выказывая враждебности, но недвусмысленно перегораживая путь. А потом от большого корабля отвалила лодка и понеслась в сторону берега.
Хмыкнув, Андрей направился в сторону уреза воды. Судя по всему, пришло время переговоров больших дядей.
Хажисултан-бек почти всё плавание провёл в раздумьях. За прошедший год, он практически и не побыл дома. Сначала был послом в Москве, где сообщил русскому государю нерадостную новость о кончине хана Джанибека, и восшествии на престол ставленника ногайского Шийдяка Ачха-султана. Потом была долгая дорога назад, причём по приезду он узнал потрясшую его новость: отправившийся перед ним в Хаджи-Тархан русский посланник по прибытии в город был схвачен людьми хана и заточён в подземелье.
Этот шаг своего правителя Хажисултан-бек мягко говоря не приветствовал. Хаджи-Тархан так до конца и не оправился от погрома, учинённого ему ещё Железным Хромцем, а в последнее время к нему всё пристальнее стали приглядываться алчные соседи – Крымское ханство (с запада) и Ногайская Орда (с востока). Причём за спиной у Гиреев просматривался интерес и стамбульского султана. И именно с целью противодействия посягательствам на свою независимость со стороны сильных соседей диван и начал сближение с "далекой" Москвой, которая, как им казалось, для них совершенно безопасна, а для Крыма и ногайцев будет существенным противовесом. И тут такой афронт!
К счастью, Ачха-султан недолго пробыл ханом. Его жизнь окончилась с приходом Мухаммед-Гирея, а русский посланник был освобождён и скорым порядком отправлен восвояси. В опустевший же Хадж-Тархан без боя и ногайской помощи (если не считать таковой убийство крымского хана) вошел Хусейн, сын Джанибека и внук Махмуда. Он был сторонником партии московского противовеса крымским поползновениям, а потому очень опечалился, что русский посланник убыл без должного почёта, вот только первое время ему было явно не до посольских дел. А когда он более-менее окреп на престоле, до Хадж-Тархана донеслись ужасные новости о страшной участи Казани. Северные соседи доказали, что не оставят московский погром без ответа. А ведь большая часть пусть и небольшого, но полона казанским ханом была продана именно на рынках Хадж-Тархана. Так что хан Хуссейн поспешил отправить в Москву посольство с предложением мира и дружбы. На роль же посла выбрал уже познавшего русские обычая Хажисултана.
 
Вот так и получилось, что вместо семейного уюта бек вновь оказался на мокрой от брызг палубе.
Однообразие дороги выматывало. Спасали только купцы, присоединившиеся к посольскому каравану в надежде выгодно продать свой товар на северных рынках. Корабельщики везли рис, шёлк и специи для обмена на русские меха и купцы под предлогом развлечь досточтимого посла старались выведать у него истинные цены, пусть и годовой давности. В конце концов, хорошего торга не было уже три года, а это в купеческом деле большой срок. Что ж, беку это было не в тягость, а угощения и подарки просто радовали глаз и чрево.
На подходе к Жигулям на кораблях удвоили бдительность. И как оказалось, не зря! Едва впереди показались волжские ворота, как от берега отвалили чужие корабли, в которых посол быстро опознал русские струги. Возможно, это была так называемая судовая рать, подчищающая казанские владения. Но могли быть и разбойники, соорганизовавшиеся в ватажку. Были времена, когда подобные ватажки доходили до самого Хаджи-Тархана.
Повинуясь его команде, Хаким-раис погнал свою шебеке, с головой быка на месте носового украшения, в сторону неизвестных, остальные же корабли остановились в ожидании результатов переговоров. Причём купеческие багалы тут же сбились в кучу, словно стадо испуганных овец.
Хаким-раис вернулся довольно быстро, сообщив довольно радостное известие, что перед ними не разбойники, а русская рать, командует которой конязь Барбашин. Хажисултан, проведя полгода в Москве, много слышал об этом молодом, но уже немало прославившемся воине, причём одном из любимчиков русского государя. Так что желание познакомиться с таким встречным было более чем предсказуемым. Так что теперь уже посольская шебеке потянулась в сторону русского лагеря.
Они сидели в шатре с убранными пологами, отделённые плотной тканью от ветра и наслаждаясь видом на реку. В стороне аппетитно булькал казан, в котором седобородый татарин готовил плов. Самый настоящий, с бараниной. Нет, Андрей и сам умел его готовить, спасибо другу, родившемуся и до училища проживавшему в Узбекистане (впрочем, тогда ещё Узбекской ССР), вот только многих ингредиентов на Руси было либо днём с огнём не отыскать, либо они были слишком редки, как тот же рис. Да и правильно подготовить рисовое пшено перед варкой тоже ведь настоящее искусство.
Понимая, что главные решения будут приниматься в Москве, они, быстро окончив протокольные беседы, несговариваясь отложили политику в сторону и как-то незаметно перешли к более простому общению, благо князь, хоть и с большими огрехами, но владел татарской молвью, а бек слегка поднаторел в русской. И вот обсуждая перспективы везомых купцами товаров, они и вышли на такую вкусную тему, как плов. Узнав, что московский вельможа знает и весьма ценит это блюдо, Хажисултан не без гордости поделился мнением, что его повар готовит один из самых лучших пловов во всём Хаджи-Тархане. И тут же велел привести его с корабля, чтобы на деле подтвердить сказанное.
Повар не подвёл, плов и вправду выдался превосходным. Андрей ел с большим аппетитом, не забывая поддерживать светскую беседу. В преддверии выхода Руси на Каспий было весьма кстати услыхать о том, что творится в регионе от очевидца. Ведь Хажисултан-бек по своей посольской сущности знал немало.
Так, только от него Андрей услыхал, что Дербент в нынешнее время вовсе не так велик и богат, как было когда-то. Летом 1509 года персидский шах Исмаил I, захватив Ширван, направился на Дербент. Горожане защищались упорно, но после длительного и ожесточенного сражения вынуждены были сдаться. Однако не утратили желания свободы и в 1514 году, воспользовавшись поражением персов от турок в знаменитой битве при Чалдыране, перебили сторонников шаха Исмаила и перестали платить налоги. Но так продолжалось недолго. Уже через пять лет шах вновь овладел Дербентом и, расправившись с непокорными жителями, назначил правителем своего зятя – Мюзафар-султана. Как вы понимаете, все эти перипетии отнюдь не благостно сказались на торговле и стоит ли удивляться, что в последнее время титул главного порта на Каспийском море стремительно переходил к Баку. Именно в нём и ещё в Шемахе жило большое количество индийских купцов, имеющих в этих городах свои караван-сараи. Именно в Баку индийские товары загружались на корабли, чтобы отправится оттуда в Хадж-Тархан и дальше.