Князь Барбашин (СИ)
В Любек же отправлялись старички: "Пенитель морей", "Св. Андрей Первозванный" и пара лодий Компании. Впрочем, с учётом личных кораблей компанейцев отряд по составу всё одно получался внушительный.
Но самым большим, без сомнения, был антверпенский конвой. Три конвойных корабля: шхуны "Витязь", "Громобой" и каравелла "Верная супружница" – сопровождали двенадцать торговцев. С учётом всех опасностей, подстерегающих в пути, Сильвестр хотел бы отправить с ним больше охранников, но князь не согласился, задумав поход в совсем уж дальние дали, за море-океан, в неведомую Америку. Вот туда и пойдут три оставшихся корабля, снарядить которые князь велел по высшему разряду. Ну а защиту Антверпенского конвоя усилили за счёт установки дополнительных пушек на боевые корабли и слегка увеличили их абордажные команды.
Кстати, эта американская экспедиция интересовала Сильвестра не меньше, чем все остальные. Дух первооткрывателей жил ведь не только в европейцах! Правда, соблазнить на службу иноземного шкипера, ходившего в те воды, ни ему, ни его помощникам пока не удалось, а потому князь даже преложил отложить поход. Но тут воспротивился первый штурман компании, заявивший, что это Колумб плыл в неизведанное, а им и расстояние примерно ведомо и примерный путь. До Исландии они уже хаживали, а там прямиком на запад и до Гренландии, вдоль которой, если верить викингам, и ветра удобные и течение попутное. Потом, правда, придётся немного поблукать, ну а как иначе? Риск? Да! Но риск есть всегда, тем более в морском деле. Потонуть и на тихой Балтике можно, а вот ежели мы всегда лишь на чужой опыт надеяться будем, то, что же мы за мореходы получаемся? Только по проторенным путям ходящие, а сами новый путь проложить неспособные. И князь прислушался к словам Гриди. Вот и пришлось Сильвестру и его помощникам почти всю зиму провести метаясь между Новгородом и Норовским, зато теперь, едва вскроется Нарова, полностью снаряжённые бриг и две шхуны отправятся в дальний путь, дабы не только отыскать далёкую землю, но и определить, какие суда как себя в пути поведут. Из-за того, кстати, и строительство новых бригов пока отложили.
И всё же, оглядываясь назад, Сильвестр признавал, что новая жизнь ему нравилась куда больше того прозябания, что наступила после смерти архиепископа Геннадия, и он часто благодарил бога, что в тот далёкий зимний день княжич соизволил встретиться с ним, никому не нужным подъячим.
* * *Давно уже отгрохотал на реках ледоход, утянувший с собой к морю весь мусор, что скопился за осень и зиму у берегов. Разлилось и спало половодье, а жаркое весеннее солнышко подсушило дороги после распутицы, сделав их проходимыми. Потом отошёл сев, и пришло время собирать войска.
В Коломне, как и в других городах и весях, тоже собирался свой отряд. Судовая рать сына боярского Ивана Одадурова – два легких насада с пушками на палубе и полтора десятка стругов, с тремя десятками ратников на каждом, должна была сплавиться вниз по Оке и присоединиться к Большому полку, что уходил под Казань первым из всей армии. А вместе с ним собирался плыть к Нижнему и начальник Корабельного приказа, ради которого Одадуров даже задержал выход своей рати, тем самым заодно дождавшись несколько "заплутавших" дворян, которым всё же повезло не попасть в "нетчики" по итогам похода. Наконец со стороны столицы показались разукрашенные флагами струги, бойко идущие под косым, новомодным парусом. Лихо подвернув, они сходу приткнулись к вымолам, а выскочившие на позеленевшие от воды и времени брёвна настила судовщики сноровисто привязали их пеньковыми канатами к чалкам.
Собирая свою флотилию, Андрей очень опасался отсутствию умелых речников. Однако, несмотря на всплеск торговых плаваний, дела у многих шли не очень-то и хорошо. Суда тех же купцов-казанцев, набухая сыростью, гнили возле причалов, а их судовщики, осев на берегу, искали иную работу. Владельцы же в основном проедали то, что было нажито годами и слезно плакались на тяжкие времена. Так что оснастить три струга и набрать на них команду удалось относительно легко. Позже, в устье Москвы-реки к ним должны были присоединиться пять кораблей калужской флотилии, так что сила под рукой у новоявленного министра постепенно собиралась немалая.
Тут, в Коломне, Андрей простоял почти сутки, решая свои вопросы, после чего и был назначен день отплытия.
И вот уже отгудели и смолкли колокола коломенских церквей, провожавших своих воинов на ратный труд. Вспенив речные воды вёслами, один за другим суда отчаливали от коломенских вымолов, старательно выходя на стрежень. Вместе с ними тронулось и несколько купеческих дощаников, собиравшихся под такой охраной проскочить страшные муромские леса.
Дорога, несмотря на сплав по течению, не была такой уж лёгкой. Ока весьма изобилует песчанными перекатами, причём глубина на некоторых столь мала, что позволяет взаброд дойти почти до противоположного берега. Так что кормщикам нужно было быть весьма настороже. А ведь перекаты бывают не только песчаные, но и каменистые, на которых легко порвать шитую обшивку. На одном таком, возле Добрынина острова, флотилия встала надолго: парочка стругов выскочила-таки на мель, и пришлось вплотную заняться сначала их спасением, а потом и ремонтом.
Из-за этого, не доплыв до Касимова каких-то десять вёрст, флотилия встала на ночёвку на левом берегу Оки, рядом с устьем небольшой реки Гус, там, где местными для своих нужд была сооружена небольшая лесная пристань. Несколько лодок с незамысловатым товаром, собранном у лесных жителей, уже стояло тут, а их команды готовили себе ужин на одном большом костре. Прибытие воинского каравана первоначально вызвало среди них переполох, но потом страсти улеглись и люди вернулись к своим делам. Ну а пока ратники разбивали лагерь и готовили ужин, Андрей, не чинясь, сходил в гости к лодочникам, в принципе без больших надежд, просто поговорить о том, о сём.
Но во время этого, ничего не значившего разговора его вдруг накрыла неожиданная мысль, связанная с созвучием названий: Гус и Гусь. А не на этой ли речке в будущем раскинутся знаменитый Гусь-Хрустальный и менее знаменитый у большинства людей Гусь-Железный? Ведь если он прав (ну хоть убейте, но Андрей не помнил, где именно располагались эти города, хотя много слышал о них в своём времени), то это же настоящая золотая жила получается! И стекло, и железо практически в одном месте, причём места тут дикие, никем из бояр под вотчины ещё не занятые…
Выхватив из-за пазухи свою походную тетрадку, он тут же, при свете костра сделал себе памятку отправить в эти места розмыслов-рудознатцев. Заодно поспрашивал и лодочников о наличии признаков присутствия железа, которые запомнил из лекций немца-рудознатца. Судя по уклончивым ответам, железо в округе имелось, но говорить о том местные не любили. Так что всё правильно, надо будет обратить на эти места более пристальное внимание.
Из-за внеплановой ночёвки на свежем воздухе, Касимов, раскинувшийся на высоком левом берегу, прошли без остановки, лишь с бортов полюбовавшись на утопающие в зелени садов постройки. А потом, изрядно попетляв на касимовской луке, флотилия достигла устья Мокши, где князь углядел неплохие дубовые леса. А значит, и сюда явно стоило послать умельцев, дабы определиться в их годности к корабельному делу и, если что, сразу же описать и застолбить для нужд приказа.
Потом, перед Муромом, прошли устье реки Железинка, текущей из глубин муромских лесов. Уже само её название заставило князя сделать в своём дневнике очередную пометку. Нет, всё-же от каких только мелочей не зависит порой поиск полезных месторождений. Сколь раз он или его люди проезжали в этом направлении, ничего вокруг не замечая. А стоило лишь неспешно пройтись по реке, и сколько полезного он увидел и вспомнил!
А Нижний Новгород открылся взору как-то неожиданно и издалека. Точно подернутые легкой дымкой тумана, вырисовывались перед ратниками высокие стены, террасы домов, зелень садов, спускающихся к Волге и Оке. Недалеко от города флотилия упёрлась в наплавной мост, соединявший два окских берега, пройдя который корабли вышли в Волгу. Первая часть пути была окончена.