Осторожно, эльфы! Руками не трогать! (СИ)

— Вот черт! — пробормотала Яна по-русски, поняв, какой муравейник умудрилась разворошить своими неосторожными разговорами о волосах.
  
Глава 29. Теория размножения
 
Мистер Эльф оставил Яну в дворцовом парке с выражением крайнего удивления на лице и пирожком в руках, словно недалекую дурочку в ожидании принца. Вернее, в ее случае, короля. А венценосный суженый, еще не успевший избавиться от дурочки предыдущей, к тому же не особо торопился на свидание.
Справившись с бурей мыслей, вызванных сообщением советника, и строго-настрого запретив себе его жалеть, Регина обнаружила, что находится в зоне прямой видимости от древа, а потому вполне может пойти и выплеснуть накопившиеся эмоции на существо, которое уж точно их заслужило.
Приблизившись со стороны, где не было стражника, пленница бесцеремонно пнула ближайший корень, благо на ней снова были ее ботинки.
— Что за представление ты устроила вчера вечером?! Меня чуть не убили!
«Ну не убили же. Мелкая, ты сама хотела, чтобы никто тебя не отслеживал. Собачка — это бонус. первому клиенту, так сказать».
«Бонус», спокойно вылизывавшийся в двух шагах от них, внезапно поднял голову, будто услышал что-то странное.
— Засунь свои бонусы себе в. в дупло! Повеселиться захотелось?!
«Я одинока, и мне нужна компания». — Сверху спустилась одна из длинных сережек и словно успокаивающая рука легла Яне на плечо.
Регина раздраженно оттолкнула растительность, ведущую себя так, будто они лучшие друзья.
— У тебя целый двор компании!
«Компания такого же существа, как я...»
— Ну я же не виновата, что у вас тут больше деревья не растут! — Теперь пленница уже отбивалась от настойчивых попыток сережки погладить ее по спине. — Вместо того чтобы распускать свои тентакли и глушить собак, лучше бы желудь скинула, что ли.
«Мы так не размножаемся».
— А как вы размножаетесь?
«Если я тебе скажу, ты.» — Мысль древа внезапно оборвалась на полуслове, а назойливая сережка втянулась обратно в крону.
Яна оглянулась и увидела силуэт его эльфейшества, показавшийся на одной из дальних аллей. Король в кои-то веки был один, не только без своей свиты, но даже без охраны.
Регина плюнула на древо (к счастью для того, лишь в переносном смысле) и поспешила навстречу правителю, лихорадочно соображая, как совершить публичное покушение на его целомудрие в условиях полного отсутствия публики.
— Добрый день! — поприветствовала она монарха, решив, что он вполне перетопчется без пародии на реверанс.
— Добрый день, мисс Джейн, — ответил его эльфейшество в некотором изумлении. — Это для меня?
Вопрос относился к пирожку, все еще зажатому в руке Яны и потому невольно принявшему участие в ее неформальном приветствии.
— Если захотите, — скрепя сердце ответила женщина, потому что на эту еду у нее были свои планы, — но он уже остыл. Меня наконец-то накормили человеческой едой.
— Да? Как интересно. — пробормотал монарх, но было заметно, что мысли его витают где-то далеко.
— Давайте я покажу вам где это кафе?! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнула пленница, надеясь таким образом заманить намеченную жертву на людные. вернее, эльфные улицы города.
— Не стоит. — Король одним взмахом руки расстроил все коварные женские планы. — Нам все могут доставить во дворец. И раз уж разговор зашел о еде, позвольте пригласить вас на ужин. Так, кажется, это делается у людей?
— Примерно, — пробормотала Яна, умолчав о том, что обычно у приглашаемого есть возможность отказаться.
— А сейчас я бы хотел прогуляться в ту часть парка, где нам никто не помешает. — Эльф галантно указал на одну из тропинок, ведущую в лабиринт из живых изгородей.
Регина неожиданно даже для самой себя запаниковала. Может статься, что не одна она готовила покушение на честь и достоинство собеседника.
Чем дальше они углублялись в лабиринт, тем крепче пленница сжимала пирожок и тем больше напоминала себе Красную Шапочку.
— Куда мы идем? — рискнула спросить она после нескольких минут полного молчания.
 
— Прогуляемся по гроту влюбленных.
«Да неужели?» — Более саркастически окрашенной реплики внутренний голос Яны еще не производил.
И действительно, тропинка вывела их к небольшому гроту, перед входом которого стояла статуя трогательной пары нелюдей. Пластика их движений была настолько достоверно передана скульптором, позы настолько естественны и нежны, что создавалось ощущение, будто юноша и девушка застыли лишь на краткий миг и вот-вот заключат друг друга в объятия.
— Так, значит, эльфы все же знают, что такое любовь? — больше про себя спросила Яна, проникшись красотой скульптуры. Такое произведение не могло быть создано силой одного только воображения.
— Странно, что вы спрашиваете. Любое общество проходит одни и те же этапы развития. От воспевания любви вечной к любви романтической. От живописания романтических чувств к превозношению плотских наслаждений. — Король подошел к статуе и аккуратно, почти как с живой, снял опавший листик с каменного плеча девушки. — В эпоху, к которой относится этот шедевр, мы жили меньше, почти как люди, и это такое же мимолетное чувство будто бы приближало нас к бессмертию, позволяло не бояться того, что будет после.
— А сейчас какой этап?
— Этап рациональных отношений. Самый правильный и спасительный для такой развитой внутренне и настолько ограниченной внешними условиями расы, как мы.
— Зачем вы меня сюда привели? — спросила Яна, внезапно осознав всю глупость своих недавних подозрений.
— Чтобы задать один-единственный вопрос. Что я могу сделать, чтобы настроить вас на победу в завтрашнем поединке?
— А разве у меня есть хоть один шанс на победу?
— Да, но только при вашем полном содействии. Так что я могу сделать?
Яна не медлила ни секунды.
— Рассказать мне правду. Зачем я вам нужна?
— И это вас убедит?
— Зависит от правды.
Его эльфейшество обдумывал ее предложение около минуты, а затем, видимо просчитав все последствия, взвесив за и против, скрестил руки на груди и заговорил чуть более скованным тоном.
— Ну что ж... Мне казалось, вы и сами уже догадались. — Он сделал жест в сторону грота, и Яна уже без тени прошлого страха ступила внутрь и пошла на свет выхода на другом конце, ее шагам вторил голос короля. — Не надо хорошо разбираться в математике, чтобы понять, что, учитывая текущий уровень рождаемости, в дальнейшем численность эльфов в заповеднике будет убывать в геометрической прогрессии. Мы умираем. Мой народ погибает. Окончательное исчезновение случится через многие столетия после моего правления, но именно я тот король, который еще может что-то изменить. Мои подданные кричат и спорят о том, открываться ли нам людям и как те нас примут. Но выход во внешний мир ничего не изменит. Какая разница, где умирать, здесь или снаружи? Проблема в том, что, так или иначе, мы будем чужеродным элементом для человечества, не сможем влиться в него.
Пленница поразмыслила пару секунд и даже остановилась.
— Так я вам была нужна, чтобы.
— Чтобы вывести новых эльфов, более похожих на людей, способных иметь потомство от людей, дабы наш выход из заповедника имел хоть какой-то смысл, а мы получили шанс на продолжение рода, пусть даже род этот будет далеко не тем, что прежде.
— Но.
— Это вполне возможно. Очень-очень давно, но у нас все же были общие предки. И теперь нам надо лишь подправить путь собственной эволюции.
— Тогда почему бы вам не отпустить меня и не найти человека, который согласится на все это добровольно? У одного Руфуса сотни фанаток, готовых многим пожертвовать, лишь бы быть со своим кумиром, не говоря уж о смене места жительства.
— Я пытался вести себя с вами так, чтобы решение остаться было добровольным.
— Боюсь, что стога сена на кровати для этого недостаточно, — резонно заметила Яна и продолжила идти вперед.