От судьбы не спрячешься! (СИ)

Медленно сначала показалась голова, осматривая окружающую местность, потом — мощные широкие плечи и руки, рядом так же беззвучно из воды показались еще пятеро водяных. И вот спустя всего пару мгновений из воды на поросший травой берег вылезли шестеро крупных мужчин, от устрашающего вида которых у меня в животе все сжалось от плохих предчувствий. Почему-то эту шестерку я боялась гораздо больше, чем всех наемников Варгоса, ведь с ними при самом неблагоприятном раскладе я бы смогла справиться, обернувшись волком, да сбежав в конце концов, а вот с этими, более чем уверена, такой финт не пройдет.
Черными тенями они скользнули к бараку, демонстрируя четкую слаженную работу профессионалов. Не делая лишних движений и двигаясь с опасной грацией хищников, они буквально за пару секунд преодолели слабо освещенное пространство и, никем не замеченные, скрылись из поля зрения, прижавшись вплотную к стене. Усилием воли скинула с себя оцепенение и ринулась в спальный отсек, где отдыхали мои коллеги и друзья Катерсоны.
Закрыв Нильсу рот, от чего он тут же проснулся, знаками предложила помолчать и разбудить Эттель. В его глазах удивление и напряжение сменились пониманием и готовностью к действиям. Узнав меня за три месяца очень хорошо и понимая, что просто так я бы себя не вела, Нильс быстро встал и разбудил Эттель таким же образом как и я его. Она только успела протереть глаза со сна и свесить ноги с кровати, как в нашу убогую спальню-барак скользнули две тени и замерли, молча уставившись на нас. Я стояла к ним ближе всех и, тоже затаив дыхание, рассматривала их.
Ближайший ко мне мужчина, которого я увидела первым выходящим из воды, поразил слишком, по моим трусливым меркам, высоким ростом, мощным торсом и длинными сильными ногами, туго обтянутыми черным гидрокостюмом. Но главное — это его лицо, сейчас, когда он снял капюшон, особенно выделялся большой орлиный нос, скорее придающий ему хищности, чем портящий общий вид. Глубокие блестящие в свете тусклой лампочки зеленые глаза, глядящие на нас с холодным интересом и полные, но при этом жестко поджатые губы. Смуглая синеватая от проглядывающей щетины кожа и черные как вороново крыло, блестящие короткие волосы выдавали в нем европейца с французскими корнями. Мужчина, стоящий за ним, с таким же мощным телом, но отличался более светлой кожей, римским профилем и ледяными голубыми глазами, в которых не отражалась ни одна эмоция.
Но ни сильное чувство опасности, исходящее от них, ни внушительные габариты или холод в глазах испугали меня. Даже не то как они молча рассматривали нас, словно добычу оценивая. Меня до дрожи в коленях, до холодной мерзкой потной струйки вдоль позвоночника, до ледяного комка в груди напугал их мускусный тяжелый аромат зверя, сидящего в каждом из них. Передо мной стояли двое оборотней, а скорее всего таковыми являются все шестеро, вынырнувших из воды. В груди вспыхнула боль, и я вспомнила, что надо дышать. Сделав судорожный вдох, с трудом пропихивая воздух по сведенному от страха горлу, я на автомате, не думая, вырвала крышку из пробирки и, не отрываясь глядя на веров, методично поливала себя составом 'антизапах'. Передо мной стоят сильные опытные воины, и нюх у них развит не в пример лучше, чем у многих из нашего вида.
Заметив, как в недоумении и легком любопытстве поднялись брови у оборотней, я резким движением вылила на себя остатки и, уронив пробирку из ослабевших рук, замерла под их пристальным изучающим взглядом, сцепив зубы, чтобы не заорать, ударившись в панику. Молчание прервал Нильс, подошедший сзади и положивший руку мне на плечо, успокаивая.
— Кто вы такие? И зачем здесь? — тихо прошелестел его голос.
Первый вер с зелеными глазами удивленно моргнул, переводя почему-то недовольный взгляд, с руки Нильса на моем плече на него самого и тихо проговорил хрипловатым голосом:
— Вы Катерсоны? — Нильс и Эттель синхронно кивнули и оборотень продолжил: — Кто мы — не важно! Главное, что ваша компания наняла нас для доставки вас живыми домой. В Штаты! И я очень надеюсь, что нам не придется делать это насильно. Ведь вас же здесь держат не добровольно? Я правильно понимаю?!
 
Нильс коротко выдохнул, выражая этим облегчение и радость, и так же тихо торопливо заговорил.
— Вы наемники, я правильно понял? — получив утвердительный короткий кивок зеленоглазого мужчины, продолжил: — Мы рады, что хоть кто-то вспомнил о нас. Как мы будем выбираться отсюда и что можно взять с собой?
— К сожалению для Вас, нам придется какое-то расстояние пройти по джунглям до места, где нас будет ждать транспорт. Насчет вещей — только самое необходимое и то, что сможете нести на себе по труднопроходимой территории. Я надеюсь, вы хорошо понимаете, что это не прогулка по Центральному парку.
— Не волнуйтесь, мы вас очень хорошо понимаем и где находимся тоже. Нам потребуется хотя бы пять минут, чтобы собраться, а также уничтожить наши исследования.
Эттель, уже не слушая разговор, кинулась в лабораторию и начала методично сливать реактивы на пол, затем наводить хаос в компьютерных программах, куда мы заносили данные исследований. Нильс развернулся, закончив говорить, и вот тут его взгляд наткнулся на испуганную замершую от страха и неуверенности меня, с круглыми глазами стоящую посреди комнаты, и за все время разговора не сделавшую ни единого движения. Обо мне речь не шла, так что еще не известно, возьмут ли они меня с собой. А если возьмут, то будет ли для меня это лучшим выходом или лучше прямо сейчас пойти отдаться аллигаторам. Вдруг они более доброжелательные и милосердные, чем я о них думала?! И про палки забыли!
Но за меня все решил Нильс. Резко развернувшись к наемникам, он с жаром, но при этом не повышая голоса, настойчиво заговорил.
— Нас похитили не одних. С нами доктор Илана Ирвинг из "Экол Фармасьютикалз". Нас удерживают здесь втроем и если вы не возьмете ее с собой, то ее ждет скорая и весьма мучительная смерть. Вы же не допустите этого? Какая вам разница, двух человек или трех спасать?
Вер с голубыми глазами скользнул по мне откровенно плотоядным взглядом, а зеленоглазый, сощурив глаза и еще пристальней посмотрев на меня, принюхиваясь, и как мне показалось, недоуменно хмуря лоб, выдохнул.
— Без разницы! У тебя, девочка, есть минута, чтобы собрать вещички, затем мы уходим. И у вас доктор Катерсон тоже.
Уже не раздумывая, я кинулась к чемодану, который так легкомысленно собрала перед отлетом на Гавайи, а наркоторговцы любезно прихватили вместе со мной во время похищения, чтобы, наверное, не заморачиваться потом поиском одежды. Вытащив пару сменного белья, кофту, запасные штаны и пару маек, содрав простыню с гамака, соорудила из нее мешок и, положив туда вещи, кинулась за самым главным — пробирками с устранителем моего волчьего аромата. Открыв ящик, прикинула их количество и поняла, что хватит мне их не больше чем на три-четыре дня, и то если дождя не будет, а что будет потом, я боялась даже загадывать. При такой-то компании! Особенно учитывая тот факт, что женщин-веров слишком мало, и каждая ценится очень высоко. Слишком часто в играх самцов мы становились разменной монетой или платой за чьи-то ошибки. Причем в буквальном смысле. Меня либо сделают чьей-то сексуальной игрушкой, либо за вознаграждение вернут Дурси. Ему плевать на мою ценность женщины-вера, его будет волновать лишь месть за единственного сына. Его подруга и мать Ирвена Эмма Дурси лично сдерет с меня шкуру, причем очень медленно, наслаждаясь процессом. Ведь она искренне считала, что ее сынок заслуживает самого лучшего, и не важно чью жизнь он при этом сломает или уничтожит. Эта холодная высокомерная женщина воспитала из него морального урода, а ее муж во всем потакал жене, боясь ее потерять. А в итоге, они лишились сына, а я — родителей и живу в вечном страхе, что меня найдут.
Спрятала пробирки в импровизированный мешок, закрутив концы, сделала своеобразную ручку. Перекинув мешок через плечо, повернулась к нашим "спасателям" и снова замерла от испуга. Уже трое оборотней стояли в дверях и с горячим пристальным вниманием следили за моими сборами. Мне показалось, что я всей кожей чувствую их похотливые взгляды, скользящие по всему телу, от чего внутри начала нарастать паника, а внутренности — завязываться в ледяной узел. Нервно сглотнув горькую от страха слюну, я так и стояла, боясь пошевелиться, и тем самым спровоцировать внутреннего зверя возбужденных самцов на охоту за мной. Но заметив мое состояние, мужчины резко отвели глаза, и двое из них поспешили выйти наружу, оставив наедине с зеленоглазым. Он, хмуро стрельнув по мне взглядом, хрипловатым голосом тихо приказал: