От судьбы не спрячешься! (СИ)

Я искоса посмотрела на Рене, который в очередной раз взял меня без надобности под локоток и спросила негромко:
— А как твое имя? Полностью!
Он слегка удивленно поднял смоляную бровь и, сверкнув зеленью глаз, мягко ответил, словно погладил своим бархатным голосом.
— Тебе, наконец, стало интересно? Я рад! Мое имя Рене Жан Поль Морруа! Я француз, моя сладкая. Но уверен, ты уже это поняла.
Пока я мысленно проговаривала количество его имен и фамилию, он горячим искушающим взглядом изучал мое напряженное от раздумий лицо. Потом снова погладил голосом.
— Я смотрю, вчерашнее происшествие тебя не сильно напугало и, как мне кажется, даже не удивило! Ты знакома… с подобными нам?
Я похолодела, но все же нашла в себе силы деланно задрать брови и, прокашлявшись, хриплым голосом задать глупейший вопрос.
— А… Что вчера было? Мужчин иногда от ревности так перекашивает, что я привыкла к подобному. Моя подруга Джен регулярно напрашивается на подобные неприятности, когда ее очередной друг ведет разборки с прежним любовником. Ты бы видел, как их меняет ревность!
Я заметила, что мое пояснение заинтересовало других веров, молча следующих вокруг нас. Они бросали любопытные взгляды, а слушая мои слова, даже слегка усмехнулись. Вот только Арно с Полем усмехнулись странно напряженной и, как мне показалось, одной им понятной усмешкой, которую они разделили на двоих. Арно, вытерев пот с широкого лба, раздвигая красивые губы, украшенные очаровательной сексуальной родинкой над губой, спросил.
— А меня ты со своей горячей подружкой не познакомишь? Клянусь, я смогу отвадить от нее всех посторонних ухажеров! Она со мной не прогадает!
Скривившись как от зубной боли, тихо выдавила.
— Вот в этом я как раз не сомневаюсь.
Рене напрягся, вцепившись в улыбающиеся черные глаза Арно своими травяными, в которых быстро разгорался золотой пожар, от чего у мужчины вытянулось лицо и он тут же приотстал. С одной стороны, меня жутко удивила собственная удовлетворительная реакция на бешеную собственническую Рене, с другой — я все сильнее нервничала. Долго он со мной не будет вести себя как джентльмен, а перейдет к более близкому и глубокому общению. А от одной мысли об этом становилось горячо внизу живота, и в тоже время паника накрывала с головой. Боже, пятнадцать лет страха и кошмаров по ночам; как же я устала все время бояться. Испытывать липкий, сметающий все мои разумные доводы и мысли на своем пути страх близости, доверия. И с трудом продолжила ненавязчивый допрос.
— А сколько тебе лет… Рене?
Он отвлекся от внимательного обозревания окружающих нас джунглей и соперников, усмехнулся, отвечая. Вроде и пошутил, но я уверена на сто процентов, что он сказал правду, от чего у меня в животе сжалась пружина еще большего страха и неуверенности.
— Семьсот тридцать семь! Веришь?
Я сглотнула и, опустив голову, лишь неопределенно пожала плечами, мол оценила шутку, но в данный момент иду и сил отвлекаться нет, а сама пыталась упорядочить судорожно заметавшиеся мысли. Как я успела узнать от мамы и папы за шестнадцать лет, проведенных в семье и стае, такого возраста оборотни в Штатах редко встречались. В Америке возрастные оборотни появились из старого света и быстро расселились по новым территориям. Многие погибали во время дележа ареалов обитания и становления новых кланов или стихийных стай. Поэтому в основном возраст американских веров у верхушек стай и кланов достигал триста-четыреста лет, и они по праву считались самыми сильными и опытными. Такими были Дурси и его подруга. Но как рассказывала мама, у оборотней в этом возрасте только наступал расцвет сил, они становились практически неуязвимыми, более сильными, опытными. Так что тот факт, что этому самцу больше семисот лет, говорит о том, что он гораздо сильнее, опытнее и умнее других. А значит вдвойне опаснее для меня.
Мои мысли прервал Джинкс, быстро подошедший к нам и коротко сообщивший.
— Похоже у них неисчерпаемые людские ресурсы! За нами следуют несколько мелких отрядов и они очень быстро движутся. Уже на подходе! И они очень сильно торопятся, я чувствую.
 
Рене, схватив меня за руку, перешел на бег, тоже самое сделали остальные с Катерсонами. Когда я начала спотыкаться, а людей уже несли на плечах, мы выскочили к реке. Довольно широкой, несущей с гор ледяные стремительные потоки воды, огибающей каменные глыбы и бурлящей в этих местах барашками пены. Остановившись возле нее, я с ужасом застопорилась, не желая прыгать в стремнину и вообще в воду. Катерсоны, в ужасе раскрыв глаза, оглядывались вокруг, ища лодку. Нильс выдавил.
— А где лодка?
Арно только пожал плечами и ответил, начиная заходить в воду.
— Лодки нет, она, как вы помните, утонула! Нас выкинули с вертолета за несколько километров до поместья с грузом. Там негде приземлиться незамеченными. А у ваших бывших хозяев и ракетные установки имеются, поэтому рисковать не стали. Пришлось пешком шлепать. Не волнуйтесь, через реку мы вас переправим в целости, а на той стороне всего пара километров пешего хода и удобная площадка для вертолета. Загрузимся и домой. Крепитесь люди, остался последний рывок!
Выслушав его логичный ответ, Катерсоны все же держась за руки, полезли в воду, а я упиралась всеми конечностями и рвалась из рук Рене.
— Я не полезу в воду, понятно! Отпусти меня, животное, я не хочу никуда идти!
Рене устал со мной бороться, под насмешки оборотней вскинул на плечо и потащил в реку. Очень быстро нас увлекло течение, плавать я не умела и начала захлебываться. Рене плыл рядом и, перехватив меня под грудью, прижал к себе, при этом довольно умело и спокойно борясь с сильным течением. Пару раз нас приложило о камни, и я с головой уходила под воду, но Рене весь удар принимал на себя, не выпуская меня из рук. Хватая ртом воздух вперемешку с водой, отфыркиваясь и отплевываясь, выныривала наружу, и меня тут же толкал дальше к берегу Рене.
После очередного раза, я уже полностью висела на его спине, крепко вцепившись, а он, освободив руки, начал быстро и мощно грести к берегу. Мокрая усталая и под завязку заполненная водой, я выползла на берег и, стоя на коленях, начала словно бродячая собака, отряхивать с себя воду, разбрызгивая во все стороны капли. Потом рухнула на горячие камни и замерла, ощущая, как из тела уходит холод от ледяной воды и расслабляются все мышцы. Шоколадные волосы, раскинувшись спутанной массой на камнях, высыхали на солнце, и с моей бледной молочной кожи тоже быстро исчезали капли воды. Полежав в позе звезды пару минут, вздрогнула, ощущая напряженную тишину.
Подняв голову с камней, увидела, что Катерсоны вылезли из воды гораздо дальше меня вниз по течению и сейчас сидят, судорожно дыша и отогреваясь. Рядом с ними так же как я, отряхиваясь, сидели Жакру и Жан с Джинксом. Сместив взгляд вбок в поисках Рене, замерла. Он смотрел на меня жутким горящим фанатичным взглядом собственника, от которого внутри все перевернулось от страха. Глаза самого насыщенного цвета травы все быстрее темнели, и в них начали появляться знакомые золотые искры. Пухлые губы раздвинулись в яростном оскале, и клыки зверя начали медленно выдвигаться вперед. Его нос с таким остервенением втягивал воздух, впитывая в себя окружающие ароматы, что именно в этот момент я поняла, от чего это у него такая реакция началась. Он понял, что я оборотень. Самка, причем свободная!
Внутри меня в ужасе и странном предвкушении заворочалась вторая — животная — половина, но стоило мне подобраться и начать медленно отползать назад, как начались крупные проблемы. За моей спиной оказались другие веры, тоже почуявшие запах свободной самки. Натолкнувшись на ноги Поля и задрав к нему подбородок, непроизвольно сглотнув слюну, я уставилась в голубые холодные глаза, которые блестели торжеством. А потом, уже мелко трясясь и поскуливая, позади него увидела остальных пятерых веров. А вот их глазах горели охотничьим азартом. Охота к спариванию! Мое тело среагировало само. На полусогнутых ногах быстро перебирая конечностями, поползла к все громче и яростнее рычащему Рене. И только прижавшись к его ногам, почувствовала себя более-менее в безопасности. И это не смотря на то, что он сейчас выглядел как буйно помешанный, а мужчины — спокойным статуями. Поль тревожно посмотрел мне за спину, и я поняла, он беспокоится, что Катерсоны могут стать невольными свидетелями наших волчьих разборок. Кивнул головой кому-то за моей спиной и снова устремил свой взгляд на Рене.