Горячее сердце. Новая история Мериды

Мерида недоверчиво остановилась в дверях.
– Ты-то что здесь делаешь?
Ферадах обернулся к ней без всякой злости.
В руках он держал репу.
– Ай-ай, Мерида, нехорошо, кто же так с незнакомыми людьми-то разговаривает, – упрекнула её Эйлин.
Но Мериде было всё равно, как она разговаривает. Не всё равно было ей, что у неё в запасе оставалось лишь несколько месяцев на выполнение договора. И теперь ей ой как не нравилось, что Ферадах отирается поблизости от её близких, заводит разговоры с Эйлин, как самый настоящий простой смертный, и берёт в руки их – их! – репу.
– Я знаю... – начала было Мерида.
– Того, кто знает меня, – ловко закончил за неё Ферадах. – Эйлин, спасибо за рецепт. Весна, скоро уже лук появится, обязательно с ним попробую.
– Буду признательна услышать, как оно получилось, мэм! – ответила Эйлин. – Но у вас, кажись, было дело до Мериды?
Мэм?
– Да-да, – ответил Ферадах. – Мне велено повидать именно её.
По-прежнему преисполненная куда большего добродушия, чем обычно, Эйлин повернулась к Мериде:
– Так как, примешь даму в тронном зале или в общей гостиной? – спросила она. – Пришлю к вам туда Айлу с подносом.
Даму?
Ферадах пристально посмотрел на Мериду, ожидая, пока до неё дойдёт. И вдруг она вспомнила, ведь Ферадах уже говорил ей: каждый видит его по-своему. Когда они вдвоём с Гиллом Петером повстречали его у чёрта на куличках, это обстоятельство показалось Мериде странноватым, но незначительным затруднением. Однако здесь, в замке, сплошь и рядом кишел народ.
Дело могло принять серьёзный оборот.
– Подносов не надо, – сказала Мерида Эйлин. – Приём будет очень непродолжительным.
Она вывела Ферадаха в полутёмный служебный коридор. Здесь странным образом до сих пор пахло свадебными булками и Рождеством, невзирая на то, что прошло столько времени. Мерида и Ферадах оказались ближе друг к другу, чем когда-либо, и разглядывая его в упор, Мерида подумала, до чего ж невероятно, чтобы другие могли видеть на его месте нечто иное, чем видит она. Слишком уж детальный образ. Тёмно-серые глаза, ободок на радужке ещё темнее. Волосы у корня тёмные, а к кончикам почти белые. Под подбородком маленький шрамик от оспы, а когда сжимает губы, рот сразу такой юношеский, даже скорее ребяческий. Два нижних зуба выросли вплотную, отчего оба немного развернулись, чтобы втиснуться в ряд. Ну и перчатки, конечно, с этими яркими бордовыми стежками – они настолько идеально сидят, что форма рук угадывается до малейших деталей... Так вот, все эти подробности – только фантом. Фантом и ничего больше, потому как ведь и Эйлин была совершенно убеждена в том, что видела.
– Я же просила к нам не соваться, – прошипела Мерида.
– Невозможно, – ответил Ферадах, – от вас по-прежнему веет тленом. – Мерида тут же открыла рот для возражений, поэтому он продолжил не останавливаясь: – Однако сегодня я здесь не поэтому. Разве ты забыла требование Кальях предъявлять мне свои достижения и следить за моими?
– Нет, – соврала Мерида. К своему стыду, она забыла ещё и об этом, в дополнение к письму для Тосахтаха. По части менее существенных и более скучных нюансов она никогда не добивалась особенных успехов. Придав голосу как можно больше благородства, она сообщила: – Я просто положилась в этом отношении на тебя. Видеть тебя раньше времени у меня не было никакого желания.
– Хм-м, – пробормотал Ферадах. – А мне-то казалось, ты бы не прочь похвастать переменами в жизни Хьюберта.
Сердце у Мериды подскочило. Причём подскочило сразу двойным образом. Во-первых, от радости: Ферадах, очевидно, признаёт, что Хьюберт действительно переменился, – а ведь отсюда следует, что спор всё-таки возможно выиграть. Но во-вторых, и от досады, ведь, ещё раз, если это – признание перемен, то Хьюберт больше не тот младший братик, которого она увезла в Ардбаррах.
– Мерида, – раздался голос королевы, – с кем это ты разговариваешь?
Мерида и Ферадах резко обернулись и увидели в конце коридора Элинор. Уже в одном её силуэте читалось королевское достоинство и угадывалась настороженность: осанка прямая и ровная, голова слегка наклонена выжидательно и властно.
 
Определить, каким видит мать Ферадаха, Мерида не могла никак, а потому в голове у неё замелькали сразу несколько возможных ответов, из которых она в конце концов остановилась на самом нейтральном:
– Из кухни нас Эйлин прогнала.
– И теперь ты разговариваешь с ним здесь? Но это же просто неприлично.
И снова Мерида потерялась в догадках – то ли Ферадах слишком благороден, чтобы держать его в коридоре, то ли слишком низок, чтобы пускать его в замок, то ли слишком откровенно годится в женихи, чтобы они стояли так близко, да ещё и наедине. Сам Ферадах помогать ей явно не собирался и просто безучастно стоял, сведя вместе руки в перчатках и переводя взгляд с матери на дочь.
Мерида решила прибегнуть к хитрости.
– Где же тогда прилично?
Силуэт матери раздражённо колыхнулся.
– Мерида, не дерзи. И ты, и молодой человек сами должны понимать, что где угодно будет приличнее, чем в узком тёмном коридоре, о чём бы ни шёл разговор.
Что ж, загадка прояснилась.
– Мама, это не жених, – заявила Мерида.
– Жених не жених, а всё ж таки ты – молодая девушка, а он – молодой человек, – заключила королева, ступая ближе, и Мериде наконец выдалась возможность прочитать выражение маминого лица. Лицо выражало недоверие. Трудно было сказать, кому именно – Мериде ли, или тому, кого она видела на месте Ферадаха. После той давней истории со сватовством и мать, и дочь единодушно избегали темы брака, поэтому ни одна не знала, что думает сейчас на этот счёт другая. – Так что уж пожалуйста, перенесите вашу аудиенцию в тронный зал, продолжать её здесь слишком опрометчиво. Прошу вас, сэр, уж не судите нас за это строго. Чудесная шляпа, должна заметить. Вы, случайно, не были во Франции?
Шляпа?
– Это подарок, – ответил Ферадах.
– Пречудесная, – повторила Элинор. – Надо же, я такой не видала, должно быть, с самого... А, Фергус! Вот ты где.
По направлению к ним с лестницы в конце коридора спускался король, держа в обеих руках по железному нагруднику.
– А я и не думал прятаться, милая! – и заметив Ферадаха, одобрительно кивнул и добавил: – Выглядишь неплохо, дедуля, но для ряженых уже вроде бы поздновато! Элинор, куда наплечники задевались, я что-то нигде не могу найти.
Дедуля? Ряженые?
Изогнутые брови королевы изогнулись ещё больше, пока она обдумывала слова супруга.
«Ну и ну», – мелькнуло в голове у Мериды. Кем бы ни казался Ферадах королю, образ этот явно шёл вразрез с тем, что видела королева. Ферадаха надо было срочно прятать от чужих глаз, пока дело не зашло ещё дальше. Стоит кому-то догадаться, что тут не обошлось без магии, как увильнуть от объяснений насчёт договора будет уже невозможно.
– В тронный зал, – скомандовала Мерида Ферадаху, и он повиновался.
Как только они оказались на безопасном расстоянии, Мерида выдохнула.
– Ну так что, мадам Суженый-Ряженый, – проговорила она, не повышая, впрочем, голоса, потому что в тронном зале было пусто, и высокие стены не преминули бы подхватить её слова и раскидать по гулкому пространству. – Значит, для Эйлин хозяюшка, для матери жених, для отца потешник, а в следующий раз вообще бог весть кто.
– Я уже говорил, каждый видит меня по-своему, – ответил Ферадах. – Кого видишь ты, к примеру?
– А ты разве не знаешь? – И когда Ферадах качнул головой, Мерида спросила в ошеломлении: – То есть твоё лицо меняется магическим образом, и ты даже не знаешь, как именно?
Ферадах поднял взгляд на знамёна, висевшие под сводами. Сложно было сказать: просто рассматривает из любопытства или, может, решает, не охвачены ли они тленом и не пора ли вмешаться.
– Я могу это узнать, только если смотрящий сам сообщит мне что-то об увиденном. Твоя мать упомянула французскую шляпу. Отец – дряхлый возраст и костюм. Это наводки.