Лето выбора (СИ)

Того, что посмотрело на него из глубины карих глаз императрицы. Не надо, пожалуйста...
Мужчины переглянулись - и вышли. Об инее на стенах они дружно промолчали. А что тор Вэлрайо поседел за эти минуты... ну так не сдох же? Нет, не сдох, даже инфаркта паршивого и то не случилось.
Вот и замечательно.
***
- Ишь ты! Как наша анператрица умеет! - рассказывал вечером в трактире палач. - Споймали, значит, лионесского шпиена, ну и ко мне его. Я уж думал, крутить придется, али там огоньком, а она зашла... вот не соврать - на пару минут! Потом выходит из пыточной, как глянула, меня аж морозом по коже продрало. И ушла. А через пару минут меня зовут. Захожу, а там шпиен энтот, только седой, как лунь, трясется весь и обделался! Чего уж ему анператрица пообещала, не знаю, но боится он ее, хуже огня. И пишет, и пишет... даже спать боится!
- Пару минут, говоришь?
- Ага!
Присутствующие задумались. Но каких-то гениальных идей не родили - с чего бы? Чем так можно напугать изворотливую хитрую гадину за пару минут? Да еще без использования подручных средств?
Идей было много.
Но верных среди них не было ни одной. Да и ни к чему...
Где-то в безвременье.
Хелла поглядела в ледяное зеркало. Довольно улыбнулась.
Ее сила росла.
С каждой каплей пролитой крови, с каждой покинувшей мир Русины душой, с каждой минутой...
Она правильно поступила. Теперь, когда ее девочку признали официально, война ведется под ее знаменем. И все души - ее законная добыча. Это радует.
Вот, и сегодня она смогла сделать то, чего уже давно была лишена. Посмотреть на мир глазами своей смертной жрицы. Посмотреть...
Ненадолго, но почувствовать жизнь.
А для чего еще богам аватары? Безвременье... оно такое холодное. Такое пустое...
Хелла рискнула на последних крохах силы, и не прогадала. И сегодня с удовольствием облизывалась на душонку тора Вэлрайо. Тоже пакость отъявленная, приятно будет такую скушать.
Сегодня она поставила на него свою печать. А после смерти...
Богиня облизнулась в предвкушении удовольствия. Жаль, что у ее девочек осталось так мало времени. Но есть вещи, над которыми не властна и она.
Очень, очень жаль...
  
Глава 7
 
Настолько светились
Плоды во плоти,
Русина, Звенигород.
Письмо от Никона жом Пламенный прочитал внимательно. И порадовался за себя.
А что?
Кто умничка?
Он умничка! Мог бы расстрелять жома... то есть бывшего тора Мишеля Воронова, а он его помиловал! И сидит тор Мишель под замком, и поет грустные песни, может, даже стихи сочиняет...
Кто его знает?
Надо бы с ним срочно побеседовать. Был ли у Анны муж, и если да - то КАК!? Чтобы скрыть такое, надо не великой княжной быть, а матерым шпионом! Так что жом Пламенный позвал с собой охрану из особо доверенных (между нами - попросту глухих) и приказал себя сопровождать.
Тор Мишель радостным не выглядел. Наоборот - опустившимся.
Осунувшийся, небритый, нечесаный, хотя держали его не так, чтоб в жутких условиях. В камере и кровать была, и помойное ведро, и даже таз для умывания с кувшином. Следили, конечно, ну так ты умывайся спокойно, а не громи камеру!
При виде Пламенного заключенный никакой радости не изъявил. Даже наоборот, разозлился непонятно на что.
- Подонок!
- Я? - искренне удивился Палменный. - Жом Мишель, вы что-то путаете. Я вам ничего не обещал, да и родного отца не убивал ради престола.
Мишель сверкнул глазами.
- Ты... ты...
- Безусловно, я, - изменил тон Пламенный. - У вас есть выбор, тор. Или вы сейчас рассказываете мне всю правду, или - вы мне все равно рассказываете всю правду. Но зубов, ногтей и части шкуры у вас не будет.
Мишель сверкнул глазами еще раз - и сдался. Мгновенно. Слякоть человечишка.
- О чем?
- О любовниках вашей кузины Анны, - не стал сразу баловать заключенного истиной Пламенный.
Мишель расхохотался.
Громко, издевательски, насмешливо.
 
- О ком!?
- О любовниках великой княжны Анны.
Мишель едва пальцем у виска не повертел. Не знал он просто этого жеста. В Русине обводили ладонью вокруг головы, указывая на сумасшествие... но это простонародье, быдло. А торы так не делают.
Воспитание.
- Вы, любезнейший, - даже слегка снисходительно заговорил жом Мишель, - не представляете, кто такая Аделина Шеллес-Альдеснкая. Своих дочерей она охраняла так, что девочки были обречены на вечную девственность.
Жом Пламенный качнул головой.
У него была другая информация. Но бить дурака он пока не приказывал.
- И все же, тор Мишель, у меня есть сведения, что как минимум одна ваша кузина имела любовника. Попробуйте припомнить.
- Анна? - задумался Мишель.
- Да.
Задумался тор честно. Вернулся мыслями в те золотые денечки, когда все были живы. И отец учил его выездке, и Петер улыбался и подшучивал, и... оказывается, это и было счастье?
Они просто этого не осознавали. Не понимали.
Как же глупы они были...
Анну он практически не помнил. Так... нечто бледное, болезненное...
- У Анны вечно болели легкие. Или почки... не помню, что у нее болело, но большую часть времени она проводила где-то на взморье. Доктора рекомендовали.
- То есть - не вместе со всеми? - уточнил Пламенный, понимая, что любовник, кажется, был. Но не этому самоуверенному болвану ловить таких, как Анна.
- Ну... да. И что?
- И в это время она не могла завести любовника?
- Она же болела. И лечилась, - даже слегка недоуменно пожал плечами Мишель.
Жом Пламенный едва не застонал. Ой, дурак!
- Так... вы примерно помните, когда и сколько она болела?
Жом Мишель пожал плечами.
- Зачем?
Стонать жом Пламенный передумал. И следующие два часа методично вытягивал из Мишеля ценные сведения.
Кто, где, когда...
Да, и про Алексеева - тоже.
Выходило-то интересно. Что Анна могла и любовника завести. И даже ребенка от него прижить. Аделина, как и все авторитарные и самоуверенные люди, даже мысли не допускала, что кто-то может оказаться умнее. Такого просто не могло быть.
Вот Анна и воспользовалась.
По срокам все могло быть правдой. А доказательства? Да где ж их теперь возьмешь?
Пламенный оставил пленника предаваться воспоминаниям, а сам отправился отписывать Никону.
Он согласен на сотрудничество.
И на дружбу согласен. И на оплату...
Сколько этот выжига хочет за пленника!? С ума сойти!
Власть он отрицает, а вот деньги ему нужны! А как насчет поработать за идею?
Во имя великой и благородной цели?
Э-эх... вот так всегда! Слова красивые, а дела не дождешься!
Жом Пламенный запечатал письмо, приказал отправить его и вызвал к себе жома Огненного.
***
- Похоже, у нас проблемы.
Когда эти слова произносил Ураган, к ним стоило прислушаться. Жом Тигр отставил в сторону чернильницу, и посмотрел на... да, на родственника. Почти.
Если состоятся формальности, родственниками они и будут.
- Какие?
- Пламенный вот уже шестой раз вызывает к себе Огненного.
Жом Тигр задумался.
- Зачем бы?
- Вот и мне интересно. Ты его сам знаешь...
Тигр знал.
Если Ураган был рыцарем Освобождения, то Огненный был фанатиком в самом худшем их проявлении. Упертым, уверенным в своей непогрешимости, неудержимым в достижении целей и не выбирающим средства.
Как-то от Яны жом Тигр услышал интересную фразу.
Пусть рухнет мир, но торжествует справедливость.*
*- сказал сию фразу император (1558-1564) Священной Римской империи германской нации Фердинанд I. Насчет идиотизма - кто ж его знает? Мог и по голове получить. ДО формулировки. Прим. авт.
 
И фраза-то идиотская, и сказал ее идиот... и к жому Огненному она подходила, словно родная. Это было именно про него.