Лето выбора (СИ)

Официант принялся перечислять сорта вин и год производства, Ольга Сергеевна со знанием дела отклонила три названия и остановилась на четвертом. Анна молча ждала.
Понятно же, ей пытаются указать на ее место.
Забавно... Анна изучала интерьер ресторана. Лепнину на потолке, пухлощеких амурчиков, которые нацелили свои луки в посетителей, тяжелые занавеси, подхваченные золотым шнуром, темное дерево мебели, белые сугробы скатертей...
Скромненько, но миленько.
Когда Ольга Сергеевна отдала меню и отпустила официанта, ей пришлось даже побарабанить ногтями по столу, привлекая внимание собеседницы. Анна была вся в своих мыслях.
- Ах да. Я вас слушаю, Ольга Сергеевна.
- Нет, милочка, это я вас слушаю, - процедила Цветаева. - Вы меня позвали для разговора, ну так не стоит тратить мое время.
- Хорошо. Вы видели запись с вашим сыном?
- Это монтаж и подлог.
- Неправда.
- Я заявлю это в суде, а персонал клиники подтвердит, - фыркнула Цветаева.
Пусть попробуют не подтвердить! Сколько она им денег заплатила!
- Вы решительно настроены отобрать у меня сына? - уточнила Анна.
- Это - мой единственный внук.
- Вы не сможете отобрать у меня сына через суд.
- Ты - мать-одиночка, с сомнительной работой и почти без жилья. А репутацию я тебе подпорчу, не сомневайся. Тебе таракана не доверят, не то, что ребенка!
- Я выхожу замуж за Савойского. И Боря усыновляет Гошу.
- Подсуетилась, дрянь? - прошипела Цветаева. - Не поможет! Даже не рассчитывай.
Из ее глаз выглянуло такое, что Анне впервые стало страшно. По-настоящему страшно.
До этой минуты разговор шел на правовом поле. Суды, юристы... это было более-менее цивилизованно. А вот сейчас...
Так же смотрели освобожденцы, когда приговорили их. Когда ставили к стенке.
Когда стреляли.
В их глазах императорская семья даже людьми не была. Так... что-то прямоходящее. Оно говорит, конечно, ну так и попугаи говорят. Кто станет жалеть попугая?
Никто...
Ольга Сергеевна уже приговорила Анну. Как препятствие по пути к своей цели. Она не виновата, что у нее такой характер, она привыкла сметать все на своем пути. Но...
Как быть, когда под нож готовы бросить - все. Анна нужна Гошке - неважно!
Кира стала ему сестрой - плевать!
Савойский собирается усыновить мальчика - устранить препятствие!
Не человека, нет. Препятствие...
Рано или поздно дойдет до чего угодно, в том числе и до физического устранения. Анна в этом не сомневалась. Были попытки попортить ей репутацию, были попытки ее подставить, были попытки...
Чего еще ждать?
Похищения?
Шантажа?
Уголовного дела?
- Ольга Сергеевна, я даю вам последний шанс. Здесь и сейчас вы пишете мне бумагу с отказом от всех претензий, и я разрешу вам общаться с сыном.
Анна понимала, что не сработает, но решила дать этой стареющей женщине последний шанс. Хоть какой-то...
Или - дать этот шанс себе? Она не знала...
Цветаева предсказуемо не оценила ее слова. Хотя мягче Аня выразиться просто не могла. Только так... если ты согласна не лезть напролом, я дам тебе шанс наладить отношения. И рано или поздно тебя назовут бабушкой. Если нет...
Ольга Сергеевна приподнялась на стуле, оперлась ладонями на стол.
- Ты что о себе возомнила, дрянь? Ты, ничтожество, шлюха лесная, решила, что можешь со мной тягаться!? Да я тебя...
Анна молча выслушала монолог Цветаевой. Подумала еще секунду.
- Это решительное - нет?
- я тебя...
Угрозы Анна слушать уже не стала. Придворная жизнь учить хорошо разбираться в людях. И она видела - Ольга Сергеевна не отступится. Она не врет, здесь и сейчас она искренна, она просто не понимает, не хочет ничего понять.
У нее есть ЕЕ интересы. А дальше... какая ей разница?
Она сломала Сергея. Сломает Гошку. Сломает кого угодно...
Рано или поздно она окажется на пепелище. Уже оказалась. Но не поймет этого никогда. Не захочет понимать. Так и будет корежить чужие жизни с неотвратимостью бульдозера.
И Анна махнула рукой.
Мысленно, конечно. Она пыталась поговорить, она пыталась найти общий язык, ее не услышали и не услышат никогда. Дальше говорить не о чем. Поэтому...
 
Губы Анны почти не шевелились. Ни к чему.
- Умри во имя Хеллы.
***
Официант, который нес заказ к столику, даже споткнулся от неожиданности. Поднос, конечно, удержал, и даже кофе не разлил, но не каждый же день такое увидишь?
Когда сидят две женщины, разговаривают, причем одна абсолютно спокойна, а вторая явно горячится, вот, руками о стол оперлась... а первая все равно спокойна...
А потом та, которая ругалась, это сразу видно, лицо у нее было такое, что официант даже ее собеседнице посочувствовал. С такими рожами только в ужастиках сниматься. Без грима.
Настоящий-то ужас - не когда клыки, клыки - это пошлость и дурновкусие. Настоящий ужас - это когда вот такие глаза. Когда тебя приговорили...
А собеседница даже не шевельнулась. Официант слегка позавидовал. Руки лежат спокойно, поза не поменялась, спина - хоть ты линейку прикладывай - балерина? Или танцовщица, такая осанка только у них.
А потом та, которая угрожала, вдруг схватилась за горло, захрипела - и поползла вниз, цепляясь за стол. Потащила за собой скатерть, зазвенели приборы, жалобно звякнула, разбиваясь, ваза....
Официант поставил поднос на свободный стол и бросился на помощь. И мельком, краем глаза отметил, что вторая-то...
Она даже не шевельнулась, чтобы помочь.
Сидит спокойно, как на званом приеме, разве что не улыбается. Но и помогать не стремится. Хотя... а чего тут удивительного? Он бы тоже на помощь не рвался, после такой-то ссоры... перебьется!
На помощь бросился и Яков Александрович. Но этого не потребовалось.
Ольга Сергеевна Цветаева была безнадежно мертва задолго до приезда скорой помощи. Хелла была страшнее пистолета. Ни сбоев, ни осечек, ни промахов.
***
- Ну, барышня, вам кто-то ворожит, не иначе.
Яков Александрович был доволен по уши. Они с Анной выходили из полиции.
Допрос?
Чистая формальность. Все видели, что Анна просто разговаривала, не приближалась, не прикасалась, не пила ничего, не ела... да и Цветаева тоже съесть ничего не успела, так что репутация ресторана не пострадала.
С легкой же руки его владельца, ну и Савойскоого, которому позвонил старый юрист, экспертизу сделали тут же. Вскрытие...
Заняло это около трех часов, но вопросов не осталось. Инфаркт.
А вот нечего было так злиться, недаром говорится - лопнула со злости. Ладно, сосуд лопнул. Яков Александрович даже подозревать Анну не собирался - видел же!
Она просто разговаривала. А словами у нас пока еще убивать не умеют. Это вам не Гарри Поттер с его Авадой Кедаврой.
- Везение ли это?
Анна была печальна.
Да, вот так и проходится путь от человека до чудовища. Сначала, чтобы отдать долг. Потом чтобы спасти свою жизнь, репутацию, дочку... а потом - вот так?
Хладнокровно.
Останься этот человек в живых, он мог бы доставить множество проблем. Без него всем будет лучше. Убить, нельзя помиловать. А запятые расставьте по вкусу. Когда будете заказывать надпись на памятник. Она чудовище.
Безжалостное и равнодушное.
Монстр.
Хелла... хорошо, что я уйду. С таким даром жить не стоит.
Впрочем, вслух Анна ничего такого не сказала.
- Поверьте, везение. Эта зараза бы вас в покое не оставила. А вот сейчас.... Анна, вы понимаете, что ваш сын - наследник первой очереди? И Цветаева сама его признала своим внуком, и пытается получить над ним опеку?
- Н-нет? А зачем нам это?
 
Яков Александрович возвел очи горе.
Да-да, именно так! И именно очи... до чего ж непрактична современная молодежь! Вот он сразу подумал о самом важном, о наследстве. А эта девочка стоит, карими глазами хлопает. Красивыми, конечно, глазами, но тут красота не нужна. А вот денежка...