Сны и башни (СИ)
Нет, гомона не было. Он бы произошел пятью ударами сердца позже. Но раздался звук, с которым натягиваются струны.
Ричард стал оживать. Но в этот раз что-то пошло не так. Все новое тело натянулось как струна, кожа то слезала, то нарастала кусками, а из глотки раздавался слабый хрип. Но все уродства и травмы пропали. Новое, молодое лицо.
А звон усилился, пока не скрипнул, облегченно. Атрибут Ричарда вытянул тварь в мир реальный. Прозрачные очертания тела душееда стали проступать в пространстве.
– Службу по отстрелу Принцесс вызывали? Гы! – Рей успел профессионально спрятать бомбу у опорной колонны и извлечь картечницу.
Грянул выстрел, который без вреда пролетел сквозь призрачное тело душееда.
Тварь, что явилась миру, странным образом напоминала богомола. Скорее по манере движения. И стоит, на самом деле, задуматься. Почему все сильные существа из-за грани в своем физическом проявлении подобны насекомым?
Существо, что показалось в храме, можно было назвать немыслимым. Такая тварь может разве что присниться. Чем больше ты в нее всматриваешься, тем больше видишь деталей.
Бросался в глаза плечевой пояс от человека. Голова, грудь, руки. Голову укрывала синяя мантия, а из-под нее на мир глядела фарфоровая маска. Улыбчивый старичок с длинной бородой. Маска была глухая, белый фарфор закрывал и глаза в том числе. Руки до локтей совсем обычные. А дальше они разрастались, как дерево. Это жуткое переплетение уходило метра на четыре в разные стороны. Каждая ветка «дерева» оканчивалась ладонью, словно листом. И в каждой ладони были предметы. Чернильницы, перья, свитки, тетради, линейки… Так и просилась на ум картина, как это страшное существо сидит и пишет сразу несколько книжек. Плетет паутину, в которую летят люди-мотыльки.
А еще на твари была рубашка. И на каждой руке было по рукаву с манжетой и запонкой. И эти запонки сверкали красивым облаком. Ниже груди тело душееда переходило в сегментированную головогрудь. Шесть подвижных лап с крюками на концах, на вид – отлитые из черного и ужасно твердого металла.
И все это существо ростом под пять метров. Но любоваться душеедом было попросту некому. Ментальный удар отправил в глубокий обморок практически всех гостей свадьбы. На ногах остались четверо. Ульрих, император Виктор, маркиз Морцех, весьма дезориентированный, да Рей Салех, который за последние десять секунд выстрелил в призрачную фигуру уже минимум десять раз и все разными пулями. Сам Ричард при этом то оживал, то умирал, словно кто-то внутри него натягивал струну и она начинала вибрировать, срывать мясо с костей.
Удар огненной плети прошел через призрачное тело без последствий. Душеед метнулся к Виктору, но тут ударил Ульрих. На мгновение тварь обрела плоть и рухнула всем весом на то место, где секунду назад до этого стоял первый император. Пара ударов сердца и плоть вновь становится прозрачной. Взмах ветвистой руки (в ладонях появились ножи, мечи и топоры) едва не стал для Ульриха финальным, и он спасается, лишь вырвав камень из пола храма, который принимает на себя все удары. Вот только сам первый император принимает на себя удары камня, а после катится, израненный, по полу храма.
Морцех со сверкающим мечом устремляется в атаку, душеед с трудом отбивается от наседающего на него прокуратора. Только успех оказался недолгим и прокуратор летит в дальний угол храма после удара каменной скамьей. Душеед устремляется к Виктору, который создает в воздухе сложную руну, которая просто пышет жаром. В ветвистых руках мелькают вилки и столовые ножи.
И именно в этот момент атакует Рей Салех. Бешеным колобком громила прыгает с клироса и летит прямо сквозь призрачную плоть. Только вот для его когтей душеед более чем реален. А сами когти очень, очень острые. Измененная рука хрустит и гнется, Рей орет от боли и дергается всем телом, а когти все сильнее разрывают рану на спине душееда. В какой-то момент Рей просто проваливается сквозь прозрачную плоть и вываливается через мягкое брюшко.
Все так же безмолвно душеед разворачивается на месте. Многочисленные руки оплетают Рея Салеха, откуда-то возникает огромная двуручная пила и это пилой душеед в одно мгновение отпиливает Рею измененную руку.
А потом сигил в исполнении Виктора завершил свою форму и луч ослепительно-белого света ударил в грудь Короля-чаропевца.
Увы, не ранил, только отбросил на стены храма. И стало ясно, что какие-то предметы имеют для душееда материальность.
А еще у него на боку и под животом остались две раны, вокруг которых призрачная плоть стала вполне себе материальной. Более того, видно рана причинила изрядно боли и ментальное давление, благодаря которому душеед держал аристократов в отключке, перестало работать. Аристократы один за другим приходили в себя и в сторону душееда полетели десятки снарядов.
Только рана оказалась недостаточно серьезной, чтобы замедлить Короля-чаропевца. И стало ясно, что контроль людей в зале отнимал у существа изрядную долю внимания. Теперь душеед походил на натуральную машину смерти. Он носился по залу, нанося удары своим призрачным оружием. В стороны летели руки, ноги, головы. Храм стал походить на скотобойню.
Виктор тоже попал под удар, лишился руки, ноги и рухнул на пол, его даже заботливо отложили в сторону и пережали раны.
Мужчины и женщины отчаянно сопротивлялись и несколько удачных попаданий расширили рану на брюхе душееда, и она стала зиять.
А еще существо позабыло о Ричарде. И он успел нанести удар, задел одну из ног. Только это был последний его успех. Душеед снова натянул незримую струну и графеныш обратился фонтаном плоти.
На ногах больше никого не осталось. Уже неспешно тварь подползла к месту, где лежал Ульрих. Он успел встать на ноги и с ненавистью взирал на своего врага. Оружия против такой твари у первого императора не осталось.
– Здравствуй, старый враг. Твой мальчик оказался хорош, очень хорош. Но и у него не получилось. Верный рыцарь не спас своего властителя. Дракон сожрал короля и весь королевский двор. И будет разводить королевских детей на котлеты. Ты не умрешь, Ульрих. Я оставлю тебя жить, бессильным, молчаливым наблюдателем. Я буду шаг за шагом уничтожать все то, что тебе дорого. Твоих потомков, твою страну. И каждый день буду рассказывать тебе, какими хорошими, какими замечательными были мои девочки. Мы неплохо скоротаем время! Агония твоей страны может длиться тысячелетиями. Я напишу про нее достаточно сказок. И может быть однажды, случайно или своей волей, прерву твои страдания и страдания твоей страны. Но ведь у нас есть почти вечность, не так ли? – голос Короля-чаропевца мог принадлежать доброму дедушке. Глубокий, ласковый, радостный.
С потолка на душееда рухнул Рей Салех. Паладин ярко светился, единственной рукой и бедрами он крепко сжимал кристаллическую бомбу, которую он и загнал в глубоко в рану душееда. Пальцами и зубами он намертво вцепился в измененную плоть.
За две минуты до этого Рей влил в горло прокуратора содержимое крохотной мензурки. Маркиз закашлялся, но его рот тут же сжала ладонь бывшего лейтенанта.
– Слышите меня? – Рей зашептал в самое лицо Морцеха.
Тот согласно моргнул.
– Я знаю, как работает ваша сила, магия воли. Вы можете пожелать что-то и это произойдет. Верно?
Снова согласно движение глаз.
– У меня есть, чем убить тварь. Смотрите на меня, смотрите и пусть у меня все получится! – Рей поднялся на четвереньки и пополз за колонну, куда успел положить кристаллическую бомбу. Из рюкзака он достал накидку-артефакт, накинул ее на себя, активировал амулет и растворился в воздухе. Прокуратору амулет помехой не был. А вот тварь громилу не заметила. Он залез на клирос, оттуда на балку, которая держала люстру и уже оттуда совершил тот самый прыжок, который и увидел Ульрих.
Сила Морцеха тут сработала как надо.
Кристалл глубоко засел в ране и на поверхности торчала только верхняя призма. Рей попробовал схватить топорик на поясе, но душеед крутился бешеной многоножкой, рана его дезориентировала или может работало благословение прокуратора.