Эскортник (СИ)

Её голубые глаза с нарощенными ресницами округлились, а изящные коралловые губки выпятились в предверии слёзного потока.
— Я тебя не понимаю! Как это так сразу — развод? Лёшенька, ты что, другую нашёл? Так и знала, что эта дура-Танька на моё место зарится! Ты ведь с ней спишь?
— Танька тут ни при чём. Хотя я с ней и сплю, то есть спал. Только шило на мыло менять не собирался. Не плач, не стоит, ты баба молодая, красивая, у тебя впереди ещё много мужей.
Уже не задерживаясь, чтобы продолжить разговор, Лёха прошёл в спальню и начал выгребать вещи из шкафа в сумку и чемодан. Не много, самое необходимое на пару недель. Что ему может понадобится, он помнил довольно хорошо ещё с прошлого раза, если что — докупит.
Машины руки обвили его шею, она прижалась к нему сзади, упираясь упругими грудями ему в спину. «Чёрт, заводит ведь, подлюга!».
— Лёшенька, я люблю тебя, давай обнулимся? Я прощу тебе Таньку, и всё будет, как прежде. Помнишь наш медовый месяц? Можно опять на Мальдивы съездить.
— Дорогуша, — Лёха отвёл её руки и продолжал неспешно собираться. — О какой любви вообще речь? Мы с тобой трахаемся и бухаем, вот и всё. Ты же мне в дочки годишься! Я тебе скажу «Лягушатник» или «Минутка» — для тебя эти слова ничего не значат! Песню спою про то, как Лобачевский в пальто кутался — не поймёшь.
— При чём тут Лабутин? Я всего одну пару его босоножек купила, и то со скидкой! Раньше же ты этого не замечал? Говорил, что я — твоя кисонька и рыбонька!
— Дураком был. Вчера я любовь свою опять нашёл и расставаться с ней уже не собираюсь! Мой тебе совет, по старой дружбе — заведи нового папика и трахай молодого самца на стороне. Всем хорошо будет. Ну ладно, до встречи у Ксюши в офисе!
Закинув сумку на плечо и взяв за ручку чемодан, Лёха прошёл мимо Маши, которая, казалось, обдумывала его слова, и вышел на лестничную площадку. Вслед полетели довольно цветистые ругательства и натуралистические оскорбления его мужского достоинства, но после Нинкиной виртуозности Лёху уже ничто не могло удивить. Он облегчённо вздохнул — первое дело было сделано.
***
Консьерж в апарт-отеле приветствовал Лёху, как старого знакомого — он там жил несколько раз.
— Алексей Николаевич, рад вас видеть! Надолго к нам?
— Где-то на неделю-две, надеюсь. Мне в прошлый раз квартира подошла, дай ту же. Вино у тебя есть?
Консьерж подал ключи и извлёк из-под стойки бутылку.
Однокомнатная квартира, отремонтированная под безликий «евро стандарт», была чистой и укомплектованной всем, нужным для жизни. Лёха достал из шкафчика бокал, налил вина и набрал номер Ксюши, своего юриста.
Их знакомство началось лет двадцать назад, когда она, тогда ещё совсем молоденькая, только после юрфака, помогала ему развестись с Нинкой. Ксюша, очень худенькая и прямолинейная, с собранными в тугой хвост светлыми волосами и серьёзными голубыми глазами, долго уговаривала его поторговаться из-за нажитых вместе вещей, объясняя, что ему причитается по крайней мере половина, но Лёхе было всё равно. «Квартира, машина, деньги не имеют значения. Я ещё больше заработаю, — говорил он ей тогда. — Только Максик. Я хочу видеть его как можно чаще, чтобы он знал, что он тут ни при чём, что я очень его люблю». Ксюша обещала сделать всё возможное, но не смогла сдержать слова.
— Я советую вам заключить мировой договор с женой, без подачи в районный суд, — заявила она. — Вам придётся передать всё, касающиеся Максима, на её усмотрение.
— Вы же знаете, Ксюша, что тогда я его вообще не увижу — Нинка не позволит, чтобы мне отомстить.
— Алексей Николаевич, её адвокат показал мне документы, которые они намериваются представить в суде. Про вас, в деталях.
— Измены, что ли? Кстати, можно на «ты».
— Извините, но мне удобнее на «вы». Алексей Николаевич, дело не просто в изменах. Ваша бывшая жена такое на вас собрала, мне хочется нанять её в качестве сыщика: кто, где, в каких позах — и картина вырисовывается, если честно, такая неприглядная, что у вас шансов в суде нет. Я на вашей стороне и совсем не ханжа, но даже меня ваш эксгибиционизм шокировал. Если всё это всплывёт в газетах, вы не только сына потеряете, вас с работы выгонят. Акционеры такого не потерпят, и директор вам помочь не сможет. У вас в контракте есть пункт об аморалках, я посмотрела. Поверьте мне, как вашему адвокату, подпишите то, на чём я договорилась, и двигайтесь вперед в своей жизни.
 
Деваться было некуда, и Лёха согласился. В день когда он, по сути дела, отказался от сына, потеряв место в его жизни, Лёха не знал, что с собой поделать. Он заявился к Ксюше домой без звонка и уже сильно подвыпивший. Сначала она не хотела его впускать.
— Алексей Николаевич, это ужасно неприлично! Уже поздно, я живу одна, и я с вами работаю!
— Не бойся, Ксюша, мне просто больше как-то некуда. Можно я у тебя посижу?
Ксюша поддалась и заварила крепкий кофе. С той ночи они перешли на «ты», и Ксюша была, пожалуй, единственным человеком, знавшим о Лёхе всё и не судившим его.
В этот вечер она ответила на его звонок не сразу.
— Алёша, почему так поздно? Что-то случилось?
— Извини, я забыл, что у тебя тоже есть личная жизнь. Я на одну минуту.
— Ладно, я вообще-то работала, так в чём дело?
— Мне надо, чтобы ты с Машей разобралась. Всё, что ей причитается. Я пока из квартиры ушёл, ты дай ей время выселиться, но не много. Не как с Любой, три месяца домой попасть не мог, хорошо?
— Опять двадцать пять, ну ты и ускоряешься — сколько ты с Машей прожил? Два года?
— Почти три, то есть на год дольше, чем следовало.
— Кто кому изменил?
— Какая разница?
— Ты прав, по договору — никакой. Я всё улажу, не беспокойся.
— Мне надо, чтобы всё по-быстрее завершилось. Я опять жениться хочу, и чем скорее, тем лучше.
— Господи, Алёша, тебе не приходило в голову их в ЗАГС сразу не тащить? Без регистрации-то гораздо дешевле!
— Да я дождаться до ЗАГСА не могу!
— Вечно ты на эмоциях! Благодари Бога, что я у тебя есть, не то давно обобрали бы, как липку. Пришли мне её ФИО, я подготовлю новый договор. На таких же условиях?
— В этот раз твоя помощь не нужна. Мне никакие бумажки не понадобятся.
— Алёша, как же без договора? Помнишь, я тебе объясняла, что в случае расторжения брака, защищены и твоё имущество и права твоей бывшей жены?
— Ксюша, в данном случае не будет расторжения. Я люблю её, а она — меня, и ей наплевать на мои деньги!
— Я не первый год этим занимаюсь, сам знаешь. Всегда есть риск, что люди разойдутся. А твой случай — да по тебе учебники писать надо, с визуальными пособиями!
Лёха переменил тон:
— Ксюша, я тебе за всё благодарен, ты просто моя ангел-хранитель! Но поверь мне, с Элькой всё будет по-другому, прочно, навсегда, мы состаримся вместе!
— С Элькой? Я не ослышалась? С той самой?
— Теперь понимаешь, что все договоры — это чушь собачья? Если у меня с ней не выйдет, на хрена мне всё?
— Чисто для собственного душевного спокойствия, я тебя предупредила! Потом не приходи ко мне плакаться о своей тяжёлой судьбе. Я позвоню Маше и договорюсь. На следующей неделе созвонимся.
— Спасибо, Ксюш! Я уже записал, что ты мне всё высказала, что об этом думаешь. Твоя профессиональная совесть чиста.
Они попрощались, и Ксюша, подперев голову рукой, уставилась в ноутбук невидящими глазами. «Эля? Чёрт! Неожиданное развитие событий. Но Алёша всегда быстро загорается, а потом так же быстро остывает. Пока волноваться не из-за чего».
Лёха с удовольствием вытянулся на кровати и позвонил Эле.
— Привет! Как дела?
— Я по тебе соскучилась! Где это ты?
— В меблированной квартире. С Машкой поговорил уже, с адвокатом — тоже, так что скоро буду совсем свободен и весь твой!
— Надо же, как у тебя всё быстро происходит!
— Большой опыт. А зачем тянуть кота за хвост? Раз решил, надо делать. Эль, ты ведь во мне не сомневаешься?
— Нет, конечно. Скорее о себе думаю — у меня всё будет гораздо сложнее. Витя и Коля-то уже взрослые, самостоятельные, а вот Оля… Гена просто так её не отпустит, особенно в другой город. С его связями, я очень боюсь, что суд примет его сторону. Ладно, это мои проблемы, буду решать по мере поступления.