Ребёнок магната. Не.Разлучные (СИ)

— Слушаюсь, пан Ян, — и шаги удаляются.
— Марк, содержимое пакета отправь на экспертизу, — чеканит, видимо, уже по телефону, — а Александру не отпускай до выяснения обстоятельств. Все ясно? Выполняй. Как минимум, час меня ни для кого не существует. Потом приеду к вам, — добавляет, намекая на то, что собирается провести время со мной. И этот пункт его плана изменению не подлежит.
В любой другой ситуации я бы восприняла его фразу с улыбкой, но в данный момент я осознаю, чего именно так испугался Ян. А упоминание тети Александры и вовсе вгоняет меня в ступор.
Неужели она… Но за что?
Чувствую, как глаза наполняются слезами, но тяжелая атмосфера рассеивается, как только порог переступает Ян. И я вижу, что пришел он сегодня не один.
— Дан! — взвизгиваю я, сажусь на кровати, подобрав ноги. — Иди ко мне, мой малыш, — провожу рукой по белоснежной простыне.
Как только мальчик забирается на постель, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю.
— Я скучала сильно-сильно, — шепчу искренне и чмокаю сначала белобрысую макушку, а потом и прохладные после улицы щечки. — А ты соскучился?
— Да, — откликается Дан. Радует и меня, и Яна, судя по его смягчившемуся лицу.
— Как самочувствие, ёжик? — Левицкий подходит ближе, целует меня в губы, но быстро, чтобы малыша не смущать.
Потом протягивает мне бумажный пакет с продуктами. И я принимаю из его рук, не сомневаясь.
— Мы в порядке, — довольно отчитываюсь, а сама разворачиваю пакет. — Пашкевич сказал, идем на поправку. Но до конца недели продержит.
— Вот и хорошо. Лежите. Отдыхайте, — улыбается Ян и легко касается моего живота. А потом устраивается на стуле рядом.
Тем временем Дан с интересом лезет в пакет, хватает апельсин двумя ручками и мне протягивает, чтобы почистила.
— Все нормально? — с особой интонацией спрашиваю я, цепляя кожуру ногтем. По палате мгновенно разносится цитрусовый аромат. С наслаждением вбираю его и на секунду теряю связь с реальностью.
— Конечно, — врет Ян, отводя взгляд.
Разбираю апельсин на дольки, даю одну Дану, и тот жует с аппетитом. Вторую протягиваю Левицкому. Но он отрицательно головой качает.
— Ты обещал не лгать больше, — кусаю сама, а оставшуюся половинку насильно запихиваю ему в рот.
— Сначала ешь, потом расскажу, — закашливается Левицкий. Но смотрит на меня тепло.
— Шантажист, — прищуриваюсь я, играя недовольство.
— Худышка, — щелкает пальцем по моему носу.
Отвлекаюсь на соленые гренки из черного хлеба. Кажется, Ян взял их в дополнение к основному блюду, которое я даже не открыла пока. Но вместо нормальной еды я ломаю хрустящую корочку — и с долькой апельсина погружаю в рот. Сочетание кислинки, соли и пряностей создает невероятный вкус. И меня от такой странной закуски ничуть не тошнит. Наоборот, я делаю себе еще.
Протягиваю гренку Дану, но он смотрит на меня, как на дурочку. И берет только апельсин.
— Неть, — бросает твердо.
— Зря, очень вкусно, — бубню я, будто защищая свой «кулинарный шедевр».
Слышу хмыканье Яна и ловлю на себе его ласкающий платиновый взгляд.
— Ты смешная стала, — ухмыляется и уголка моих губ касается, проводя пальцем.
— Да ну вас обоих! Вы не гурманы! — с хрустом кусаю очередную соленую гренку.
— Я люблю тебя, — хрипло произносит Ян. Но выглядит при этом грустным, будто чуть не потерял меня сегодня.
Отодвигаю от себя продукты, вытираю руки влажными салфетками, смахиваю крошки с постели. И воинственно смотрю на Левицкого.
— Так, быстро рассказывай, что случилось, — рявкаю я. — Иначе буду нервничать еще больше.
То ли моя угроза так действует на всегда упертого Левицкого, то ли напоминание об обещании быть честным, но он начинает объяснять.
— Мы с Марком подозреваем, что тетя Александра хотела отравить тебя. Я поручил проверить продукты в том пакете, — делает судорожный вдох. — Скорее всего, она узнала о твоей беременности от кого-то из медперсонала. И…
— Зачем ей это? Она ведь ничего не получила бы, даже если… Если бы удалось… — заканчиваю со всхлипом и импульсивно прикрываю живот.
 
Ян тут же берет меня за руку. Поглаживает ладонь большим пальцем. Бережно, успокаивающе.
— Хотела отомстить, — предполагает он. — Адам ведь поведал тебе историю своего брата Виктора? Александра ненавидела твою бабушку, считала ее разлучницей. Думаю, тетка и приложила руку к ее скорейшему отъезду после смерти отца. И постаралась лишить и ее, и твоего папу доли наследства, — делает паузу, оценивая мою реакцию и моральное состояние. — Теперь представь. Столько лет спустя заявляешься ты, потерянная внучка.
— Но Адам ведь заставил всех считать, что я — дочь мошенника Александра Левицкого, — напоминаю я.
— Тетушка сразу проверила эту версию. Не поленилась отыскать контакты дяди Алекса. Возможно, они у нее были — и родственники общались раньше, — Ян останавливается, потирает подбородок, будто запоминает свою мысль, чтобы потом проверить. — Так вот. Тетя Александра знала, что ты неродная. И постоянно находилась на связи с дядей. Что они обсуждали, нам еще предстоит выяснить.
— Деду тоже она лекарство подменила? — со страхом сиплю я. — Не понимаю, какой смысл. Александра не получила бы ни копейки. Наследство перекочевало бы к тебе…
— Нет, ты упускаешь важное звено, — спорит он. — В случае смерти Адама все его имущество досталось бы прямому наследнику — сыну. Александру Левицкому. А тот мог пообещать нашей тетушке процент. В нужный момент дядя Алекс вернулся бы в Польшу и заявил свои права. Насколько ты помнишь, завещание дед так и не составил. Проныра Эд ведь рассказал тебе об этом?
— Ой, знаешь, по сравнению с вашими родственниками Эд не так уж плох. Он вообще тебе мстил за Анну. Поэтому и хотел оставить с носом. Помогал мне заполучить богатства Левицких, — фырчу я, а Ян злится на меня за то, что опять доктора защищаю. — И еще… Он помог мне, Ян, — опускаю глаза, понимая, что сейчас будет взрыв. — Эд на протяжении последних недель следил за моими препаратами и витаминами, чтобы никто в особняке не заменил. И не отравил нас с малышом, — вздыхаю я.
Левицкий молчит некоторое время, перерабатывая новые сведения в мозгу. И закипает, осознав мои слова.
— Значит, шарлатан знал о твоей беременности? — воспламеняется Ян, а я пожимаю плечами виновато. — Раньше меня? Ему ты призналась, а мне — нет?
— Я была обижена из-за Анны, — парирую я. — А одна бы не справилась.
— Да уж, все-таки Эд сумел мне отомстить, сам того не ведая. По больному резанул, — нервно хохочет Ян, но сразу осекается. — На деньги мне плевать было бы. Тем более, если бы они тебе достались. Но украсть у меня доверие любимой — просто удар ниже пояса, — багровеет он.
— Ты преувеличиваешь, — говорю чуть слышно. — Больше не любишь меня? — уточняю наивно.
Но мой тон, виноватая улыбка и легкий взмах ресничек выполняют поставленную миссию: Ян смягчается. И тает.
Пересаживается на край постели, обнимает меня за плечи, прижимает к себе так крепко, что я ощущаю бешеный ритм его сердца.
— Всегда люблю, глупый ёжик, — выдыхает мне в волосы.
— И я тебя тоже, — укладываю голову ему на плечо.
Через секунду к нам подвигается Дан. И ныряет в наши объятия. Мы совсем как настоящая семья. Жаль, нельзя остановить мгновение.
— Есть что-то еще? — выпаливаю я. — О чем ты не сказал…
— Да, мелочи, — кашляет Ян. — Кто-то слил в желтую прессу информацию, что ты беременна от меня. И сейчас СМИ пытаются раздуть скандал. Но не беспокойся, Шторм обещал решить вопрос.
— У тебя будут проблемы? — отстраняюсь и взволнованно в его лицо всматриваюсь. — И по бизнесу отрикошетит это, да?
 
— Не бери в голову, — прижимается губами к моему лбу. — Все не важно. Только вы с детьми имеете значение. Остальное — преходящее.
Хрупкую идиллию разрушает стук в дверь. Успеваем разорвать объятия, как в палату заглядывает Андрей.
— Все сделано. Марк ждет только вас, — рапортует он. — Я готов продолжить дежурство у палаты пани Доминики.