Пошла, нашла, с ума сошла (СИ)

— Тогда у нас как раз есть до полуночи время, чтобы ты мне это объяснил. И про складки, и про акутуру, и почему ты от нее прячешься в этих складках. Вообще про свой мир побольше расскажи. Что-то мне подсказывает: он сильно отличается от нашего.
— Оно тебе правильно подсказывает, — печально вздохнул находимец. — В эту складку пространства я попал впервые. И никогда не слышал, чтобы в нее попадал кто-нибудь раньше.
— А вообще их много, складок? Как я понимаю, это параллельные миры. И что, в них так вот запросто можно попасть?
— С помощью нужной магии — довольно просто. А миров, наверное, много. Но мы знаем пять, считая и свой. Правда, есть еще миры-обманки — почти такие же, как наш, но немножко от него все-таки отличающиеся. Маги, конечно, тут же распознают обман, а вот я могу сразу и не понять.
— Сомневаюсь, что это именно обман, — начала я, но подумала, что псевдонаучные версии из моих уст вряд ли будут уместны, и спросила о другом: — Значит, в эти миры-складки могут проникать не только маги? Ведь ты же не маг?
— Я — нет. Но придворный маг постоянно наполняет мой хрундюк таким умением.
— Хрундюк — это гребень у тебя на спине? — догадалась я. — А почему это делает именно придворный маг?
— Элементарно, Ватсон, — улыбнулся Гоша, но тут же стал серьезным. — Потому что я сын короля.
  
Глава 3
 
Я ему не поверила. Это уже чересчур: сначала нашла в лесу голого мужика с гребнем, который ведет себя словно помешанный и вопит ерунду, потом оказывается, что он прыгает по складкам пространства, спасаясь от какой-то акутуры, затем выясняется, что он даже трусами не умеет пользоваться, а свежесваренный кофе для него «обиссяка», зато русский язык учит за час по телевизионным программам, а позже переучивает по советским кинофильмам. И вот на тебе — он еще и сын короля. Нет уж, увольте, мне только принцев в моей скромной однушке не хватало! С другой стороны, разве настоящий принц не скривился бы при виде такой халабуды, не сказал свою презрительную «улюхапу»? Нет, лично мне моя квартирка очень даже нравится — светленькая, уютненькая, до всего дотянуться можно, не вставая с дивана. Ну так я же не принцесса, я носки на ладошки не натягиваю.
И тут у меня почти все сошлось. Что мы имеем? Какой-то мужик прыгает голым по лесу, мелет ерунду, надевает на руки носки, не смывает за собой в туалете, бьет посуду, почуяв в кофе опасность, а потом заявляет: «Я сын короля». А ну-ка, дети, после всего этого — кого повсюду узнают, скажите, как его зовут? Бу-ра-ти-но… А вот и нет! Ду-ра-чи-на! Или попросту — псих обыкновенный, сбежавший из лечебницы закрытого типа. Во только из-за одной небольшой мелочи этот логический вывод у меня обрушился, словно карточный домик. Из-за одной желтой пушистой мелочи под названием хрундюк или, по-нашему, гребень. От лопаток и почти до самой… этой… до поясницы. А с другой стороны, может, это обычное уродство. Рождаются ведь люди с шестью пальцами, даже с хвостом. Почему бы не родиться с гребнем? И от огорчения сойти с ума.
— Гоша, а как зовут твоего врача? — как бы между прочим спросила я.
— Во дворце куча лекарей, — отмахнулся бедолага, — всех не упомнишь. Но главный у них — Гыргор Полочалс.
— Григорий Палыч? — невинно захлопала я ресницами. — А фамилия у него какая?
— Полочалс. У нас только имя и прозвище — фамилия, если по-вашему. А у вас, я слышал, иногда называют людей и тремя словами.
— Тремя буквами нас называют, — хмыкнула я. — ФИО. Фамилия, имя и отчество. У тебя папу как зовут?
— Ромала́уша Величайший Из Рода Энатакоров, Могущественных Правителей От Сотворения Мира И До Конца Его Дней.
— Ромалауша, значит. Остальное я отброшу…
— Нельзя отбрасывать остальное! — возмущенно замахал руками Гоша. — Это оскорбительно для короля!
— Я только для примера отброшу, временно. Тем более он нас не слышит, а потому не оскорбится. Если ты ему не расскажешь. А ты ведь не расскажешь?
— Как же я теперь расскажу? — потупился безумный гребешочник.
 
— Не грусти. Тебя вылечат, — вырвалось у меня.
— И тебя тоже вылечат, — подхватил Гоша. — Хорошее кино! Там тоже про складки, только не пространства, а времени. Хочу полностью посмотреть.
— Чуть позже, ладно? Я тебе еще про отчество не объяснила. Так вот, если твоего папу зовут Ромалауша, то тебя бы у нас называли полным именем так: Энатакор Пиктогоуша Ромалаушевич. А если слегка обрусить, то можно, например: Энатакин Георгий Романович. Как тебе?
— Не хочу так называться, — буркнул находимец. — Я спать хочу.
Мне это не понравилось. Говорил, что в полночь ложится, а сейчас и одиннадцати нет. Зря я, наверное, насчет врачей и того, что вылечат. Насторожился. Сейчас ляжем, я свет выключу, а он мне подушку на лицо — и нет догадливой свидетельницы. Кстати, а где я его положу? У меня только одно спальное место — диван. Его, конечно, можно раздвинуть, но спать рядом с малознакомым психом я определенно не собиралась. Да и вообще мне теперь уж точно будет не заснуть. На кухне ночь проведу, кофе мне в помощь. Там и ножики есть, если что. И я сказала:
— Постелю тебе на диване. Иди пока в туалет.
— Зачем?
Ага, точно заподозрил, что я его раскусила. Думает, отправляю в тулик, чтобы в полицию позвонить: никто психа не терял? Это, между прочим, хорошая идея. Жаль, у двери в туалет наружной щеколды нет. Но и так могу успеть, если сразу трубку снимут. И я как можно равнодушнее ответила:
— Чтобы сделать пи-пи перед сном. Или даже ка-ка. Чего будет угодно вашему высочеству.
Гоша вдруг резко выпрямился и заявил дрогнувшим голосом:
— Открой мне дверь.
— Так она не закрыта. Иди-иди! Только смыть потом не забудь.
— Открой мне дверь наружу! — повелительно вытянул руку находимец.
— Вот уж нет, — раскинула и я перед ним руки. — Ночь на дворе. Куда ты собрался?
Между прочим, странный поступок. Пусть бы шел, избавилась бы от проблемы, и в полицию бы заодно позвонила, что в таком-то районе бесхозный псих разгуливает. Что меня остановило? Точно с ума сошла, за компанию. А компаньон мой ответил следующее:
— Не знаю. Все равно куда. Обратно в лес.
— Но что случилось-то? — спросила я, прекрасно понимая, что случилось. Да, я наболтала лишнего, а психи — они хоть и психи, но умные, сразу все секут. Вот и Гоша просек, что я его раскусила. Но душить меня подушкой он не захотел, пожалел, видать, вот и решил просто-напросто слинять. Только ответил он совсем другое:
— Ты мне не верить, вот что. Думать обо мне плохо. Я уходить, чтобы ты быть успокоенный.
Гошина речь опять скатилась до начального уровня. Наверное, из-за сильного волнения. Он даже позеленел. Ой, и правда позеленел! Как огуречик. Совсем как человечек. Только человечки обычно краснеют или бледнеют, а тут… Он что, все-таки не псих? Или даже если псих, то не наш, а оттуда, из складок? Но тогда почему бы ему не быть и принцем? Вот только он что, мои мысли прочел? Это бы совсем некстати.
— Ты же говорил, что не умеешь читать мысли.
— Я умею видеть, — ткнул Гоша на очки, — слышать, — дернул за мочки ушей, — и думать, — постучал по голове. Речь его снова вернулась к норме, как и цвет лица. Почти. Теперь он выглядел уже не огуречиком, а просто сильно переевшим огурцов.
— Ну прости, ваше высочество, — слегка поклонилась я. — Да, засомневалась в твоих словах, каюсь. Но я, знаешь ли, инопланетных принцев не каждый день в лесу нахожу, так что войди в положение.
— Я не инопланетный. У нас одна планета, только…
— Знаю-знаю, — остановила я его жестом. — Только складочки-оборочки разные. Давай-ка чая попьем, и ты мне все дорасскажешь. Ведь насчет спать ты просто так брякнул, с досады?
— Разумеется! — расплылся в счастливой улыбке Гоша. И развернувшись в сторону кухни, сам себе скомандовал: — Ты туда не ходи, ты сюда ходи. Там снег башка попадет…
— Снег-то еще ладно, — прервала я цитату. — Главное, чтобы больше глупости в твою башку не попадали. Ишь, обиделся он! Открой дверь, уйду все равно куда! Тоже мне, прынц. Хотя да, принц, ума ли с вас, венценосных, спрашивать.