Конец игры (СИ)

– Месье генерал, мы потеряли контроль над пятью платформами из шести. Фиксирую веерный отказ внутренних систем станции «МКС-2». Активирую программу экстренной передачи кодов доступа операторам Мыса Канаверал – быстро протараторил француз, затем что-то переключил на сенсорной панели, и посмотрел в глаза генерала.
– Нет?! Что ты наделал?! Это просто временный сбой систем. Сейчас контроль восстановится! – выкрикнул Макнамара, и попытался схватить наглого лягушка за руку.
Лейтенант успел увернуться, ударил себя по груди, и выскочил из раскрывшейся страховочной сбруи. Затем он стремительно подлетел к закрытому композитными броне-ставнями круглому иллюминатору, и начал что-то быстро набирать на небольшой панели.
Практически сразу, броне-створки поползли в сторону, открывая вид на планету. А затем исчезла голограмма с куском Московского сектора, и ей на смену пришло трёхмерное изображение, боевой платформы с цифрой «4», нанесённой на черный фюзеляж, прямо под корявым гербом АДС.
На глазах Генерал платформа сделала пол оборота, и замерла, направив выходной раструб электромагнитного бомбометателя в противоположную от Земли сторону. А потом из внешних отражателей ударил яркий оранжевый луч, мгновенно озаривший внутренность просторного отсека управления космической станции.
Француз что-то проорал, но опешивший генерал не понял ни слова. Он смотрел на источник оранжевого луча и не верил своим глазам. А в это время операторы один за одним раскрывали страховочную сбрую, покидая круг избранных.
Последнее что увидел Макнамара в тот момент, когда от боевой платформы отделилась капсула с частичкой антивещества, был французский лейтенант, который дёрнул рычаг, вскрывший эвакуационный люк, ведущий прямиком в открытый космос.
  
Глава 24. Третье глобальное!
 
Вторая фаза.
Экспериментальная установка квантового переноса.
…… год. Шилов, Алфёров.
– «До начала фиксации хроно-сдвига, 15 минут 30 секунд.»
Синтезированный суперкомпьютером голос, озвучил показания выставленного академиком таймера. Это подстегнуло Сухова к действию.
Схватив в охапку автоматы, капитан ВДВ пробежал вдоль содрогающейся стены и заскочил под сваренный из металлолома навес. На миг заколебавшись, он повесил на плечо каждому из старших отпрысков Шилова по АК-440у, не забыв помахать перед носом бронированным пальчиком, и предупредить, чтобы те не смели вытягивать из разгрузок бронежилетов магазины и заряжать оружие.
Затем Сухов начал быстро кружиться вокруг стоявших в колонне людей, проверяя амуницию, и то надёжно ли они связаны между собой парашютными стропами. Двойные стропы оплетали пояса и шли от человека к человеку, причём, годовалая дочь капитана, сидя в самодельном коробе за плечами у мамы, была, как и все надёжно привязана.
Завершив осмотр, Сухов обильно залил машинным маслом колёса складной медицинской каталки, на которой лежал надёжно привязанный тяжелораненый прапорщик. После этого он ещё раз посмотрел на старших пацанов из выводка Шилова, и предостерегающе погрозил им пальцем, многозначительно указав на автоматы.
– Даже не смейте.
– «До начала фиксации хроно-сдвига, 14 минут 00 секунд.»
Ещё вчера, никакого оружия кроме трофейной электромагнитной винтовки и крупнокалиберного старья времён второй мировой войны, у них в распоряжении не имелось, но после обхода доступных границ хроно-пузыря, Сухов нашёл склад НЗ своего же подразделения.
Правда, найдя арсенал капитан этому очень удивился, так как отлично помнил, что все боеприпасы из НЗ рота давно израсходовала, во время отражения повторяющихся многочисленных атак пронумерованных спецназовцев альянса.
Академик Алфёров объяснил, что это очередное проявление хроно-аномалии, подгрузившей объект из другого варианта реальности, во время шторма, терзающего пузырь. Таким образом остатки его роты в количестве трёх бойцов снова вооружились, а заодно он выдал оружие своей Валюше, старшим пацанам, и жене Шилова.
 
Вооружать последних он не хотел, но вспомнив о чём рассказывал глава Шиловского семейства, решил, что это не помешает. Вообще, сама идея попытаться пойти на прорыв через временную аномалию, при помощи трофейного керамидового браслета, академику пришла именно после рассказа Шилова.
В этой идее капитану ВДВ нравилось почти всё, уж очень сильно он хотел вырваться на свободу из чёртовой хроно-темницы, и дать шанс выжить детям. Правда при этом он помнил, что Шилов рассказывал о неких механических фантомах, которых сам Сухов ещё ни разу не встречал. Их возможная материализация капитану совсем не нравилось.
В очередной раз обходя замершую колонну, он почувствовал сильный сейсмо-толчок, и с тревогой посмотрел на железобетонный свод лаборатории. Теперь его покрывала не только сеть трещин, но и пара гигантских разломов, из которых постоянно, осыпалось бетонное крошево.
Затем взгляд Сухова сместился и замер на начавших интенсивно светиться прозрачных саркофагах, с лежащими внутри, мерцающими телами хроно-диверсантов. По собственному опыту, капитан знал, что это мерцание предвещает усиление хроно-шторма. В подтверждение догадки, лабораторию тряхануло так, что со свода посыпались полуметровые глыбы, с торчавшими во все стороны кусками арматуры. Одновременно с этим из проёма на четверть приоткрытых, и намертво застрявших гермоворот, вырвалась флюоресцирующая масса, клокочущая словно настоящая океанская волна. Не дойдя пяти метров до замершей колонны людей, оболочка пузыря на миг застыла, а затем также бурно устремилась назад.
– «До начала фиксации хроно-сдвига, 12 минут 30 секунд.»
А ещё через пять секунд лабораторию сотряс неимоверно сильный толчок, заставивший людей инстинктивно пригнуться. В тот же миг со свода слетел четырёхметровый осколок, и протаранил сваренный из швеллеров и листов металла самодельный броне-купол, полностью закрывающий квантовую установку.
При этом, почти все присутствующие зажмурились, ожидая самого худшего. Академик недавно собрал всех жителей лаборатории и доходчиво им объяснил, что в случае повреждения реактора холодного синтеза либо самой квантовой установки, хроно-пузырь неминуемо лопнет и вся лаборатория будет размазана миллиметровым слоем по нескольким реальностям, причём в диапазоне 100–150 лет.
Правда на этот раз, им снова повезло, многотонный осколок, попал прямо на жёсткое ребро каркаса, раскололся на несколько частей, и не пробив броню, скатился вниз. При этом самый большой из кусков, разогнался словно на ледяной горке, и покувыркавшись по полу, влетел в двустворчатую металлическую дверь. Ведущую в мастерскую лаборатории.
Раскрыв глаза, все выдохнули с облегчением, а зарычавший от злости Сухов, выскочил из-под навеса, и ринулся вперёд, игнорируя сыпавшуюся со свода мелочь, размеры которой иногда достигали полуметра.
Подбежав к полутораметровому осколку, капитан врубил усиленный режим сервоприводов, и обхватив глыбу руками, начал её ворочать, пытаясь освободить вогнутые вовнутрь металлические створки.
– «До начала фиксации хроно-сдвига, 11 минут 00 секунд.»
Через десяток секунд, он смог отодвинуть трёхтонный кусок свода, и начал грубо выдирать заклинившие створки. Справившись с задачей, Сухов увидел Алфёрова, стоявшего в проёме рядом с женой.
– Вадим, нам надо спешить – выпалил академик, стараясь перекричать скрежет и хруст. Затем учёный поправил строительную каску, подобрал конец толстого серебряного кабеля, и быстро засеменил, направляясь к колонне замерших людей.
Капитан подхватил разматывающуюся бухту, и едва успев прикрыть академика с женой выдранной створкой двери, побежал следом.
Добравшись до навеса Алфёров первым делом надел браслет на запястье Сухова, и дождавшись, когда на нём загорится зелёный кружочек, начал оплетать кабелем стропы, связывающие людей. Он, цепляя каждому на запястье узел из оголённого серебряного кабеля и шёл дальше, повторяя процедуру.