Маршрутом Земля - К чертовой Бабушке (СИ)

Мы не очень-то и задумывались, нафига кому-то нужна наша железка. Во всяком случае, до тех пор, пока не прочитали черным по белому, габаритные размеры объекта сопровождения — длина от трех метров при диаметре полтора, скорость от девятисот км в час, высота над поверхностью моря до двух метров, и все в реальном времени.
Тут даже моего опыта бывшего офицера атомной подводной лодки не понадобилось, чтобы сообразить — она милая, да еще небось с ядерной боеголовкой.
Это надо же такое отчебучить, китайцы заказали нам базовое устройство наведения крылатых ракет!
А к этому времени пошли и другие заказы. Соседний отдел отхватил грант от самого НАСА на разработку СВЧ спектрофотометра спутникового базирования.
Конечно, ничего не хотелось бы сказать дурного по поводу применения атома в мирной жизни и, наверное, с помощью этого самого спектрофотометра и можно изучать объемы произрастания зеленой массы на бескрайних просторах Земного шара. Но только гораздо эффективнее присоединить этот самый злосчастный спектрофотометр к лазерной установке того же спутникового базирования и шарахать ею по тому самому объекту, летящему на высоте двух метров над поверхностью моря.
Нас, людей воспитанных ежовыми рукавицами первого отдела, сначала просто умиляла такая постановка дел. Так и подмывало поставить в изделие какой-нибудь секретный прерыватель, чтобы при случае предотвратить атомную войну между китайцами и американами.
Но ставить по-серьезному, чтобы не нашли, да еще, чтобы переключать на себя управление, еще та задачка. Сделать, конечно можно, но лень.
Опять же моя группа свой кусок закончила и теперь вторую неделю бездельничает, ожидая пока теоретики решат, почему оно все-таки работает.
А тут и до первого июня осталось всего-то три недели. Самое время начать подготовку к конкурсу. А продукт надо делать основательно, без шуток.
Последние годы, во избежание субъективизма и протекционизма образец продукта передавали в дружественный институт виноделия в Крыму. Раньше мы вели совместную тематику по предотвращению вымерзания виноградников. Там группа дегустаторов, во главе с Марком Лазаревичем, его, родимый, и оценивает.
Сам конкурс приобрел полулегальный характер. Похоже, начальство пошло по проторенной политической схеме, если общественное движение невозможно предотвратить, то его надо возглавить. Даже псевдо теоретическую базу под это подвели. Де мол в ходе создания новых сортов продукта могут возникнуть побочные результаты, которые непременно приведут к прорыву в смежных областях науки.
А у коллег в Крыму там вообще все по-взрослому поставлено: анонимные образцы, коды, баллы. Сначала коллеги все предлагали запатентовать рецепты и пустить в производство. Доказывали нам, что наши худшие образцы по вкусовым качествам превосходят лучшие сорта водки, виски и джина. И что на этом можно озолотиться.
Пришлось объяснить, что наши худшие образцы стоят раз в сто дороже их самых дорогих коллекционных вин урожая прошлого столетия.
Я когда-то ради спортивного интереса прикинул, сколько стоит литр самогонки, полученной методом высоковакуумной низкотемпературной возгонки. Так вот, мерседес стоит дешевле.
Сейчас конечно такие шедевры не проходят. Но кое-что от американских грантов и китайских заказов в пойло трансформируется.
Поэтому то, что мне удалось выпросить у Жени Фельдмана его установку, было большой удачей. Ну, слово выпросить, немного не соответствует фактическому положению дел. На самом деле в ход пошли угрозы, шантаж и банальный подкуп.
Женя еще тот фрукт. До сих пор мы не понимаем, как ему удалось устроиться в нашу группу с самого момента ее создания. Получить первую форму допуска человеку с такой фамилией. Правда тогда фамилия у Жени была Иванов. Мальчик из хорошей семьи. Папа полковник, детдомовец — Иван Иванович Иванов. Мама — Карпочкина.
Женя на полном серьезе убеждал нас, что папа и не подозревал об исторических корнях своей супруги первые двадцать пять лет совместной жизни. Короче, проморгали наши кураторы.
 
С помощью Розы Марковны я Женю и дожал. Она уже несколько лет вместе с Иван Ивановичем живет в стране обетованной и регулярно названивает мне, интересуясь, как у Жени дела.
Вот я и пригрозил, что сообщу маме о том, что ее любимое чадо притесняют на национальной почве. Конечно, откровенный шантаж. Так далеко я бы не зашел. Знаю, как Женя патологически боится двух вещей, разговора о смысле жизни с Розой Марковной и переселения на историческую родину.
А вообще-то никаких угрызений совести я не испытывал. Идея установки кристаллизации в энергетическом потоке чисто моя. Да и электронику я всю сам спаял. Просто делали мы ее под другую задачу, а когда тему прихлопнули, Женя установку и заныкал. Провел на ней пару серий для диссера и объявил своей собственностью.
Да и кто бы возражал, ежели бы не конкурс. Тут не до сантиментов.
Короче, все складывалось как нельзя лучше. Брага, которую я поставил десять дней тому, уже перебродила, можно гнать. Китайцы, по слухам, готовы заказать опытную серию, судя по всему, железкой они довольны, только вот разобрали ее на части, а собрать заново не могут. И не мудрено. Есть там пару фокусов, о которых мы забыли упомянуть в отчете. Пусть тренируются.
Вообще жизнь удалась. В голове звучала бравурная мелодия — мы будем пить и смеяться как дети. Женя проникся и высказал искреннее желание помочь в изготовлении продукта, кто же откажется, руки у него золотые и биохимик он от бога. Опять же по условиям конкурса помощь коллег не возбраняется.
И тут, как в анекдоте про черную руку, появился Серега. Весь такой задумчивый, задумчивый.
Мне сразу не понравился его вид. За годы совместной работы мы в явном виде сформулировали несколько примет. В порядке уменьшения достоверности таковые: если у Сереги задумчивый вид, значит в ближайшее время мы влезем в какую то авантюру; если на дворе светит солнце, значит на дворе день.
Вообще мы — это группа из пяти человек, которую при развитом социализме набрали для решения жутко важной и необычайно секретной научной задачи.
Набрали молодых ребят, не без таланта, чего комплексовать, специалистов в разных областях знаний как-то радиофизика, электроника, математика, биофизика и физиология.
Так вот, набрали, создали условия для работы и предложили решить задачу. Но поскольку задача была очень секретной, то толком ее сформулировать никто так и не удосужился, а может быть, просто не рискнул. Поэтому занимались мы чем ни попадя, удовлетворяя собственное научное любопытство за государственный счет.
Полной безответственности способствовала и процедура отчетности. Отчет мы писали ежеквартально под управлением нового начальника, который тоже менялся ежеквартально. Потом начальник с кем-то из нас отбывал в столицу, где отчет докладывался в самых верхах.
Атмосфера сдачи отчета производила неизгладимое впечатление на неокрепшую психику очередного начальника, знаете все эти генеральские звезды, фото в коридорах с подписями «шпион», «разыскивается» и, самое главное, многочасовые проникновенные беседы с особистами.
Так что, по возвращению в родные стены писалось заявление об уходе по собственному желанию, а мы продолжали творить в ожидании очередного назначенца.
Если мне не изменяет память, такая процедура повторялась не менее семи раз.
После этого кандидатуры варягов были исчерпаны и должность начальников исполняли попеременно то я, то Серега. Попеременно, поскольку нас тоже отстраняли от руководства практически ежеквартально, но не но собственному желанию, а за предположительный завал работы.
 
Предположительный, потому, что с определенного момента в среде заказчиков не оказалось людей, понимающих, а чем же мы, собственно, занимаемся. Людей, способных в этом разобраться, не допускали из соображений секретности. Тему не закрывали по высшим соображениям. Не понятно, чем бы все закончилось, если бы это все вместе не прекратилось в одночасье. Короче, бобик сдох.