Маршрутом Земля - К чертовой Бабушке (СИ)
Джо повезло меньше. Он напоминал кошмарную комбинацию тролля и утопленника, вытащенного из воды через два месяца после погружения. Маленькие красные глаза, две дыры вместо носа, огромные в полголовы уши, нервно сворачивающиеся в трубочку, отвисшее брюхо, тело, покрытое подозрительного вида белесыми пятнами, заставили меня отшатнутся. По-видимому, Джо уловил мою реакцию и тут же огрызнулся: «Ты на себя сначала посмотри. На черта похож. Хвост подбери».
К сожалению Джо был прав. Я превратился в добротную копию обыкновенного черта, со всеми присущими последнему атрибутами, как то: рогами, копытами, хвостом и темно бурой шерстью.
— Ну, ладно. Хватит комплексовать, — скомандовал Аттил. — Нам еще задание выполнять. Хорошо, что так получилось. А что. Мне такая форма нравится. Гораздо приличнее, чем быть крокодилом с иголками. А к твоей расцветке, Джо можно привыкнуть.
Аттил критически оглядел меня и Джо.
— А вообще, Малыш, похоже, это твое мрачное настроение сделало из нас вурдалаков. — Расслабься. Давайте думать, как нам справиться с программой эксперимента, за ее провал нас по голове не погладят, а заодно и как нам отсюда выбраться. Во всяком случае, очевидно, что без Малыша — Адама нам не обойтись. Похоже, он полностью заменил нашего Малыша, который благополучно сейчас балдеет под наблюдением заботливых медсестричек — продолжил мысль Джо.
Позже я узнал, что облик здорово влияет на характер субъекта, особенно в первый момент после трансформации. Поэтому, неудивительна инициативность Аттила и угрюмая молчаливость Джо. Да и мое настроение совершенно изменилось. Куда-то отошли все проблемы. Хотелось покуролесить. От избытка чувств я высоко подпрыгнул да так и завис метрах в двух от земли.
— Ну вот, только этого нам не хватало, — заворчал Джо.
Ты уверен, что нам нужны глюки? — спросил Атилл.
Мужики, что за глюки и зачем они нам нужны?
— Ну, что такое глюки, мы и сами не знаем, — ответил Аттил. — А дело тут, Малыш, вот в чем. При каждом погружении тройка встречает только одну вещь, которую понять не возможно. Вот ради этой вещи мы и ныряем. Прошлый раз это был Глухой Сапожник. Ну и гадость. Сейчас глюки. Называют это артефактами. Что это, и какой от них прок никто так и не разобрался. Но только от контакта с артефактами всегда что то остается. Если конечно удается вернуться.
— А что, кто-то не возвращался? — поинтересовался я.
— Хватает таких. Некоторые третий год, с первых экспериментов, пластом лежат. А кое у кого крыша поехала. Да и не мудрено. Я думал, что после Глухого Сапожника мы не очухаемся. Вроде пронесло. Хотя, все может быть. Тройка Хола через два месяца после Бешенной карусели начали в Сахаре дубы сажать из желудей, сотни три посадили прямо в песке, представь, все принялись. Метров под десять за месяц вымахали. Они теперь под теми дубами сидят и медитируют. Шеф велел их оттуда в лабораторию перевести. Так пока отбой не дали, полк тяжелых танков загубили. Меня посылали туда. Картинка х- сплошной сюрреализм. Пустыня, песок, в песке дубы, под дубами три голых чудака медитируют, а вокруг танки ржавеют. Теперь это все еще колючей проволокой обнесли и собак по периметру пустили.
— Все равно не понимаю, — заявил я. — Судя по вашим рассказам, от вашей работы одни неприятности. И как удается все это сохранять в тайне.
— Насчет тайны — это я думаю до первой очень крупной неприятности, сказал Джо. Может еще год, может больше, а может и завтра. Когда Блэк и компания после Святого причастия стали из ушей Черные дыры доставать, симпатичные такие размером с бусинки, а те начали в себя мебель засасывать и расширяться, так ведь объявили в лаборатории полную эвакуацию. Хорошо, нашелся умный человек, посоветовал Блеку засунуть эти штуки в задницу. И посоветовал-то с перепоя. Но ведь помогло. Блек распсиховался да и засунул все тринадцать черных дыр ему в это самое место, а самая крупная, та которая засосала стол для совещаний, уже размером с яблоко была. Не очень хорошо получилось. Так что насчет неприятностей ты прав. Но прикрыть эту лавочку тоже не удается. Пробовали. Если не отправлять в погружение по тройке в неделю, то трое необученных граждан вдруг впадают в кому, а по возвращению один из них такое начинает нести. Слава богу, два других ничего не помнят. Хорошо хоть вся чертовщина происходит в Кливленде. Городок небольшой. Быстро удалось вычислить всех путешественников. Кстати, ты сам откуда? Из Лос-Анжелеса? Ну вот, еще одна проблема, теперь с географией. А кроме того, от общения с артефактами всегда остается что-то полезное. Например, дубовая роща в Сахаре, — подвел итоги Аттил. — Да и не наше это дело. Нам нужно в этом погружении найти артефакт, вступить с ним в контакт, а потом смыться отсюда как можно быстрее. А по возвращению тот, кто будет все помнить, обязан подробно изложить историю погружения аналитикам. Такова программа эксперимента. С артефактом все ясно как божий день — это глюки. Давайте думать как с ними в контакт вступать, только так, чтобы держаться от них подальше. Меня не вдохновляет мысль, еще кого либо из нас поменять. Хватит неприятностей с Малышом.
— А что такое глюки и что случилось прошлый раз? — Спросил я.
— Что такое глюки, голубь ты наш ненаглядный, никто не знает, потому что артефакт объяснению не подлежит, — ответил Джо. — Прими это как данность. А прошлый раз мы разошлись в разные стороны, знакомиться с обстановкой, а потом ты, вернее твой предшественник на фантомном уровне не своим голосом заорал: «Глюки, глюки, будут здесь через полчаса». А когда Аттил тебя нашел, валялся ты бревно, бревном, что представляется весьма удивительным, учитывая нашу энергетику. Поскольку по инструкции артефакт следует встречать всеми наличными силами, то бишь втроем, то и потащил тебя Аттил к нашей избушке перевертышу без оглядки. А вот кажется и они. Эх, Глухой Сапожник, пронеси.
Со стороны леса что-то надвигалось. Горизонт внезапно вспыхнул радужными искрами, окрашенными в самые невероятные цвета. Внутри у меня глухой рокочущий бас начал обратный отчет:
«семнадцать миллионов сто пятьдесят девять тысяч четыреста четыре, семнадцать миллионов пятьдесят девять тысяч четыреста три». При счете ноль весь мир взорвался. Визгливый голос, женский на вкус и оранжевого цвета категорически заявил: «гоза бракуздра велко сибрелозит куздренка». Откуда то повеяло перегаром.
А я предупреждал, — свистнул Джо и рассыпался на серебряные пятнышки.
Показался розовый кролик с совком и метелкой. Он аккуратно подмёл пятнышки в совок, тяжело вздохнул, утер со лба пот и исчез. Глухой рокочущий бас внутри меня последовательно и медленно продолжал обратный отчет: «минус пятьсот шестьдесят восемь миллиардов семьсот двадцать девять, минус пятьсот шестьдесят восемь миллиардов семьсот тридцать».
Я проваливался в светящуюся дыру, которая глядела на меня, игриво подрагивая ресницами. Ангельские чистые голоса в сопровождении серебряных флейт выводили непристойные частушки. Запах перегара стал невыносим. Светящаяся дыра, в которую я проваливался странно деформировалась и вдруг показала мне кукиш. Вернулся розовый кролик. На сей раз в горностаевой мантии и с рыцарским мечом. Он поднял меч и торжественно произнес: «Нарекаю тебя Се……, Сера…… Се-ра — фф., -последний слог кролику явно не давался. — Ладно, Глухой Сапожник с тобой, нарекаю тебя Кокой», — сказал кролик и исчез в россыпи петард и фейерверков. Исчезли звуки, запахи, краски. Исчез свет и тьма. Исчез верх, низ. Исчез я сам. Не было ничего. И, хотя время исчезло тоже, длилось это вселенское ничего бесконечно долго. И в этом ничего, вдруг ниоткуда раздался голос: «да будет свет» И все вернулось на свои места. Я почувствовал, как мимо меня, едва не задев за локоть, или даже немного задев, промчалась галактика, потом, как будто подвешенная к гигантскому маятнику, со свистом пронеслась обратно. Рядом совсем под ухом раздался голос Джо: «Ну, все, пошла Большая качалка. Уходим. Все дружно. Я отчетливо понял, что это — последний шанс вырваться в реальный мир. Инстинктивно куда-то рванулся и в четвертый раз за день вырубился.