ДНИЩЕ: Отрывая лица (СИ)

Я пальнул из гранатомёта и туда. Произошла знакомая картина. Кровища, которую мне удалось наблюдать, вылетела даже сюда, на просторы этого зала, но проход, к счастью, не обвалился. Мне нужны были пути для отступления и для поиска.
— Не стреляй! — Сказал мужик, вышедший из последнего прохода.
Он благоразумно стянул с себя автомат, вытянул его в сторону и отбросил в сторону. Кажется, он там был не один. Но другие не готовились к бою, разве что я бы их не вынудил.
— Дай выйти моим людям, — попросил он.
Я держал его на прицеле. И я кивнул.
— Выходите! — Крикнул он своим, и из прохода стали выбегать парни и мужики в военной форме.
Они выбрасывали оружие сразу, как появлялись в поле моего зрения. Встав кучкой, они были отличной мишенью, и мне ничего не стоило превратить их в фарш прямо здесь и сейчас.
Но я кивнул им в сторону головой, чтобы убирались. Помедлив, они всё же решились обойти меня как можно дальше и стали убегать за мою спину. Да, я осознавал, что при них были ещё пистолеты, гранаты и прочее, и что выброшенные автоматы ещё не означало то, что они разоружены. Но я знал, что они и забыть забыли про всё своё оружие. Я разоружил их иначе.
Шаги убегающих людей стихли. Но тот, кто предложил мне эту сделку всё ещё стоял напротив меня. И тут я вспомнил, что где-то за мной ещё должен был плестись Варя. Думаю, что навряд ли на него обратят обращённые в панику люди. Интересно, о чём он думал. Пока шёл за мной всё это время. Наблюдая хаос и разрушение. Развешанные на стенах органы и залитый кровью пол. Расчленённых и нарезанных на куски роботов.
Что он думал обо мне.
— Я могу проводить тебя до неё, — предложил мужик.
Ничего хорошего я не видел в этом плане, ведь я мог самостоятельно разыскать всё, что мне было необходимо в этих их катакомбах. Но он мог ускорить процесс.
— Веди, — сказал я, сняв с руки гранатомёт.
По моим подсчётам, снарядов там если и оставалось, то немного. А мне не хотелось полагаться на неполный заряд боеприпасов.
— Видишь, — сказал я, — я без оружия. Веди меня, и с тобой ничего не случится.
Конечно, я лгал. У меня было такое, от чего можно было превратиться в пыль. И нож. Но мужик повёлся и осторожно показал пальцем в сторону тоннеля, из которого только что выбежала группа сдавшихся бойцов.
— Иди первый, — сказал я.
Он повернулся и пошёл. Я знал эту походку. И сам так ходил, когда ощущал опасность. Когда был наготове.
Мы прошли довольно далеко, пока наконец не дошли до ещё одной массивной изоляционной двери с рулевым механизмом.
— Она там? — Спросил я.
Он кивнул, и на миг я забыл все предосторожности, о которых стоило бы помнить. Это произошло лишь потому, что Мирта… Не было ничего важнее Мирты.
Мужик резко достал нож и швырнул его мне прямо в сердце. Нож ударил точно в цель, я почувствовал лёгкий толчок, но затем нож отскочил, потому что даже пули не могли пробить этот костюм. Я с недоумением посмотрел на мужика, и он с недоумением посмотрел на меня.
— Да, — сказал я, — и так бывает.
Я хотел было пригрозить ему ударом в лицо, чтобы тот нассал в штаны и убежал прочь, но вдруг его голова исчезла.
Я не сразу понял, почему, но потом заметил, что около его шеи появился обгоревший клык. А глаз невидимки по-прежнему с ненавистью смотрел на меня.
Мужик заволновался, попытался схватить себя за голову, но ему этого не удавалось. Ему словно на голову набросили мешок, в котором он ничего не видел. И он кричал. Я слышал это, хотя звук доносился очень слабый. Затем по его шее пронеслась тонкая кровавая линия, и обезглавленное тело упало к моим ногам, разбросав остатки внутренностей прямо из шеи на мои ботинки. Кровь захлестала в стороны, а невидимка исчез также внезапно, как и появился.
Кажется, у невидимки были на меня свои планы. И никто не должен был ему помешать их осуществить.
  
Глава 26 — Семь ассасинов
 
Хаос: 100 %
 
Безумие: 100 %
Ярость: 100 %
Несмотря на то, что дверь весила несколько тонн и была размером со всю стену, после поворота механизма, она довольно легко открылась. Да, она была мощной, скрипнула резким и тяжёлым звуком, но, судя по всему, ею всё же иногда пользовались.
Не сказать, что вокруг было светло, но, когда дверь наконец была открыта, на меня навалилась темнота. Впрочем, я быстро к ней привык. Всё дело в том, что уже давно в нашем мире не было ярких солнечных дней и контраст яркого и тёмного утрачен, казалось бы, уже безвозвратно. Именно поэтому вспышки моего камня-артефакта воспринимались мной и всеми вокруг как что-то ослепительное. В действительности же, я не думаю, что он был настолько уж ослепительным. Просто никто давно не видел нормального дневного света.
Тем более под землёй.
И здесь, где коридор освещала лишь тусклая линия среди проводов, да редкие светильники, можно было разглядеть очень многое. Видит же тот, кто смотрит. А это целый навык! Который, как я понял из опыта, не развивается в людях никак.
За дверью было темнее, чем здесь, но я увидел всё, что нужно. Первым, что бросилось в глаза — это сбитая наспех деревянная клетка из досок. Она была настолько небрежная и кривая, что, казалось, её можно было разбить одним ударом. Словом, в этом я даже не сомневался.
В клетке сидела Мирта. Она не облокачивалась на доски, чтобы не нахватать заноз. Обхватив колени, она пыталась справиться с подземной сыростью и прохладой. Да, комфортными здесь условия не назовёшь. Однако всё же даже это лучше, чем вспарывающие твой живот клешни гигантских жуков.
— Я же вам говорила, — сказала Мирта как всегда наигранно-уставшим голосом, но на её слова никто, кроме меня не обратил внимания.
Она не была обижена, в тоне не было злобы или угроз, а, значит, обращались с ней хорошо. Вот и замечательно.
Но это не единственное, что было в помещении. Несмотря на то, что кругом стояло довольно много мебели, включая столы, стулья и даже диваны, хоть и не первой свежести, прямо на полу, перед клеткой, сидело семь человек. Мантии у них были разные, но видно, пытались сделать однотипными. Конечно, как это сделать в современных реалиях — серийное производство сейчас было налажено только у Воронки. Кстати, это была охуительная шутка, если кто не понял. А хендмейд был на таком уровне, что иногда хотелось вырвать руки творца ещё на этапе согласования технического задания.
Вот у них, видимо, так и было. Эти их криво пошитые мантии, хоть и были весьма аутентичными, ясно говорили мне, что я находился не в древнем храме монахов, которые собирались раскрыть мне великие тайны мироздания, а в постапокалиптическом гадюшнике, где и воняло соответственно.
Головы их были не покрыты, и бросилось в глаза ещё и то, что кто-то из них был брит, а у кого-то шевелюра была запущена, что очень непрактично, но не только с той точки зрения, что этим мог с лёгкостью воспользоваться враг и оттаскать тебя за волосы как сучку, но и ещё потому, что при жизни в условиях, близких к антисанитарным, рядом с людьми — это ведёт к разнообразнейшим неожиданностям.
Резкий запах исходил от одного из монаха. Точнее из плошки, их которой он ел палочками. Я обратил внимание, что это была дешёвая лапша, которой до сих пор было навалом в любом разграбленном супермаркете. Это дерьмо мало кто запасал.
Когда я появился, палочки с лапшой на миг застыли около его рта. Он поднял на меня глаза, затем всё же втянул в рот две длинные макаронины, аккуратно положил палочки поверх плошки и поставил её перед собой.
Лично я никак не мог понять, что за сюр здесь происходил ровно до момента, когда этот монах с макаронами не посмотрел на одного из своих и не мотнул головой в мою сторону. Монах, которому был подан знак, кивнул в ответ, встал и убрал руки за спину.