Третья часть Великого похода. Сброшенные хвосты. Отданные долги (СИ)

Почистил картофель, нарезал толстыми кружочками, почистил лук, нарезал полукольцами. Взялся за мясо: разделал кусок на более-менее одинаковые пласты, набрал полные кулаки ягод и выдавил похожий на кровь сок прямо на мясо, а после долго мял медвежатину красными руками, старательно втирая в нее сок. Минут на семь оставил медвежатину передохнуть, сам же в это время вымыл руки, проверил плиту, помешал смесь в чаплашке и заварил любимый как Юрием, так и Семеном Никифоровичем чай с ралгуном. При изготовлении чая не использовал запасы безразмерного мешка (хотя немного ралгуна у него имелось), а воспользовался местными запасами, что хранились в большой банке со слонами из-под индийского чая. Сам Стрига успел полюбить обычный земной черный чай, но и против ралгуна он ничего не имел, к тому же он прекрасно понимал насколько тот полезней для людей. Залив заварку во второй раз и укрыв заварочный чайник тряпичной куклой, вернулся к готовке: быстро и умело покидал в горшок картофель, лук, мясо, бросил остатки трав, горсть целых кедровых орешков, полгорсти ягод брусники. Пару раз встряхнул горшок, хорошо перемешивая все ингредиенты, еще раз встряхнул и залил его смесью из чеплашки, осторожно потряс, принюхался, задумался — выжал в горшок полную горсть брусники, в последний раз встряхнул и только после этого закрыл горшок крышкой, солить пока не стал. Проверил плиту, минуту подождал, поставил горшок в раскаленную духовку. 
Несколько минут довольный собой заготовка-кулинар любовался горшком сквозь прозрачную дверцу духовки, затем снова вымыл руки и, взяв со стола мисочку с не пригодившейся брусникой, уселся на табуретку недалеко от плиты. Временами Стрига небрежно кидал в рот сочные ягоды, вполглаза присматривал за плитой, другой половиной пялился на плотно закрытое шторами окно. Во взгляде ''Приносящего рассвет'' ощущалось осознанное, терпеливое предвкушение, а еще желание и неприкрытая радость от твердой уверенности в том, что всего через несколько часов его желание будет полностью удовлетворено...
Где-то через месяц после того как Стрига поселился в этом доме, он подошел к Юрию и Семену Никифоровичу и честно сообщил им, что если не выйдет на улицу в ближайшую пару дней, то умрет. Лесной эльф не обманывал хозяев дома и не преувеличивал — именно так он ощущал себя после месячного заточения в четырех стенах. Даже уже проснувшийся к тому времени интерес к компьютеру и интернету не мог заглушить все набиравшую и набиравшую силу тоску по небу, по траве, деревьям, ветерку на лице, не ограниченному стенами миру, по запахам, по бегу на пределе сил!''Приносящий рассвет'' долго терпел, ведь тоска появилась уже через несколько дней после его заселения в дом, но когда почувствовал что все — предел (!), предупредил о том, что может произойти. 
К чести людей они практически сразу поверили его словам, отложили все остальные дела и вместе со Стригой устроили мозговой штурм, пытаясь понять, как сохранить его жизнь и рассудок и вместе с тем сохранить втайне, кто он такой. После долгих раздумий, прикидок, даже споров пришли к единственно возможному варианту — выпускать Стригу на прогулку по ночам, в самый глухой час, когда все обитатели поселка точно спят. Разве что не спят шатающиеся в поисках добавки алкаши и алчущие цветных металлов бомжи (тоже большие приятели зеленого змия), но кто поверит их словам, узри они хоть черта с рогами?! Тем более по самой темени попробуй разгляди смутную фигуру и отличные от человеческих уши (которые легко спрятать под накинутым капюшоном). Заготовка не имел ничего против ночной поры, однако проницательно указал, что лучше бы ему гулять одному, так как если с ним пойдет кто-то из хозяев дома, ему будет сложнее укрыться от посторонних глаз, не говоря уж о том, что шатание по ухабистым улицам во тьме это не самое безопасное времяпрепровождение для слабых на ночное зрение людей. Юрий возразил, что Стрига не знает поселка и может заблудиться. Сверкнувший зеленью глаз лесной эльф в предельно корректной форме усомнился в том, что Юрий понимает, ЧТО он говорит и КОМУ. Юрий не обиделся, а и вправду вспомнил все, что ему известно про ''Приносящих рассвет'', и затем искренне извинился. Все трое подумали еще и через некоторое время остановились на компромиссном варианте: в первый раз Стрига и Юрий все же выходят вместе... но идут по отдельности, Юрий вроде бы гуляет по ночному поселку, а Стрига держится в отдалении и максимально использует свои умения лесного воина + фейрийский плащ-артефакт + чары + амулеты. Для верности перед прогулкой Юрий тоже надел амулет кошачьего глаза и стал не совсем беспомощен в темноте. Кроме того все оставшееся до прогулки время Юрий и Семен Никифорович рассказывали Стриге о поселке, даже на скорую руку нарисовали его план. На глазах оживавший ''Приносящий рассвет'' запомнил все, что они ему рассказали, выучил грубоватый, однако способный пригодиться план и пообещал соблюдать предельную осторожность и никого не убивать... предварительно не посоветовавшись с кем-то из них. 
 
Надо сказать первый блин не вышел комом! Стрига отлично прогулялся по ночному поселку, незримой тенью следуя за Юрием (несмотря на амулет тот так и не смог увидеть крадущегося по его пятам эльфа), сбросил смертельное напряжение ума, расслабился, впервые за месяц вздохнул полной грудью, получил первоначальное представление о локации, где ему предстояло жить до конца времен (год-полтора-два, пока под ударами космических ''гостей'' не крякнется этот мир). Что же касается бомжей и алкашей, которыми пугал его Юрий, то в первом путешествии по поселку Стриге встретился лишь один из них, не поймешь так сразу бомж или алкаш, но неважно — обоссаный и тихий мужичок в драных трениках и майке спокойно спал себе в лопухах у одного из заборов. Ну а с собаками в многочисленных дворах Стрига легко договорился без всякой магии, лишь благодаря присущим его расе талантам — ни одна самая вредная шавка не осмелилась тявкнуть на пахнущую морозным лесом тень с зелеными глазами.
С тех пор Стрига гулял один, не каждую ночь, но 3-4 раза в неделю точно: исследовал поселок и его ближайшие окрестности, через окна наблюдал за жизнью людей, однако больше всего наслаждался самой прогулкой, несущим разнообразные запахи ветром, ночным небом, звездами и пусть всего одной, но все равно восхитительно прекрасной луной! Впрочем ночная жизнь поселка оказалась не такой благостно-спокойной как в первый раз и если в разборки местных Стрига не лез, не вмешиваясь в драки пацанов, забавы на сеновале влюбленных парочек и прочие подобные дела, то с определенного времени бомжи, традиционно тянувшие все что плохо лежит, начали получать камнями из темноты, больно, метко, очень часто по зубам! Нескольких уроков и пары десятков выбитых зубов оказалось достаточно, чтобы их банды перестали наведываться в негостеприимный поселок по ночной поре... месяца на два... потом урок пришлось повторить. Из подслушанных разговоров жителей поселка Стрига узнал: среди бомжей прошел слух, что уставшие от краж металла и всего что только возможно местные выписали из города меткого стрелка с переделанной под стрельбу камнями пневматической винтовкой, а меткость в темноте объясняли дорогим прибором ночного виденья. Ну а местные ржали над бомжами и считали, что орудует банда пацанов с рогатками ( по понятным причинам их не спешили искать и тем более наказывать). Кроме бомжей Стрига таким образом отвадил от поселка пару поджигателей, одного автомобильного вора и убил бешеную лисицу, что повадилась кусать собак. Ну а месяца через три после начала ночных путешествий, Стрига избавил обитателей поселка от куда более страшной беды чем любые бомжи, воры, лисицы или даже поджигатели! 
В ту зимнюю ночь он в очередной раз встретил уже знакомого ему ночного гуляку. Человек в качественной одежде никогда не воровал, ничего не поджигал, не лез к чужим автомобилям и вообще вел себя вполне прилично, а потому Стрига его не задевал, хотя и знал, что тот в поселке не живет, относился в какой-то степени с симпатией как к такому же как он любителю ночных прогулок. А за привычку заглядывать в окна и наблюдать за жизнью обитателей домов тем более его не винил — сам этим грешил. Однако в тот раз что-то в поведении знакомца насторожило заготовку, и он за ним проследил.