Третья часть Великого похода. Сброшенные хвосты. Отданные долги (СИ)
С защитой тылов Айсмен справился довольно легко: на входе в пещеру укрепил и тщательно замаскировал сигнальный амулет, а дальше в узком коридоре одну за другой установил целых три мины. Искусно сделанный амулет не только предупредит о незваных гостях, послав звуковой и тепловой сигнал на связанный с амулетом браслет на руке у варвара, но и немного замаскирует вход от случайного взгляда, а еще отобьет запах. Правда Айсмен тоже не почует тех, кто снаружи, но его обоняние даже рядом не стоит с обонянием большинства населявших пустоши тварей, так что блокировка запахов играла за него. Мины... на трех установленных варваром минах стоит остановить глаз: в силу личных предпочтений ледяной эльф любил использовать не стандартные клановые изделия, а иногда на удивление оригинальные творения начинающих ремесленников или, еще лучше, не пошедшие в серию экспериментальные образцы настоящих мастеров. Та же история творилась с гранатами — Айсмен выбирал не самые надежные и мощные, но сделанные с душой и выдумкой. Перед самым походом ему повезло, ведь в отличие от мин такие вот не серийные гранаты клан периодически продавал, но будущий путешественник сумел в последний момент порыться в уже приготовленных к отправке ящиках и отобрал себе с полсотни наиболее приглянувшихся гранат. Точно также поступил и с минами, благо два безразмерных мешка позволяли наплевать на вес и объем взятого с собой снаряжения (ну как наплевать — не больше 6-тонн). Итак мины. Первой поставил не смертельную: установленная в 6-метрах от сигналки мина выдавала ярчайшую вспышку и хорошую порцию густого вонючего дыма. Не смертельной мину назвал собравший ее новичок — спорно, очень спорно: вспышка не просто ослепляла, но могла сжечь сетчатку, оставить ожег на незащищенной коже, поджечь волосы или даже одежду (если близко подойти); от дыма можно было реально умереть, потерять гортань и легкие, получить жуткие язвы на коже, да и тем же глазам совсем не сладко придется в таком дыму. Такая вот ''не смертельная''мина — самое оно в узком коридоре, особенно если рванет в метре или двух. Вторая мина за поворотом в десяти метрах глубже по коридору, и это уже не проба пера полного энтузиазма новичка, а плод труда опытного ремесленника, его воплощенное в металле размышление на тему совмещения газа и кислоты. Брызги кислоты грубо и откровенно прожгут металл, превратят в сито любую самую прочную кожу и ткань, страшно изуродуют плоть; легкий газ с запахом подснежников изящно и быстро остановит сердце того, кто сделал вдох, один лишь вдох. Третью мину вновь собрал новичок, в отличие от первого, этот сработал более грубо, но не откажешь, в чем-то не менее оригинально: при взрыве мина выпускала море осколков, но не металлических, а стеклянных, и каждый осколок нес яд, не особо мощный яд, но если попадет в кровь, приятного мало. Мина не представляла особой опасности для хорошо защищенного доспехами воина (разве что глаза следовало поберечь), но вот тому, кто доспехов лишен, доведется получить в тело от десятка до сотни летящих со страшной скоростью стеклянных осколков, что немедленно сломаются внутри, а то и вовсе при ударе о кость раскрошатся на сотни частиц и подхваченные кровеносными потоками разнесутся по всему телу, не стоит забывать и про яд.
Айсмен не поддался паранойе и не поставил дополнительно пару растяжек (хотя такая мысль постоянно крутилась у него в голове) — подумал и решил, что трех таких сюрпризов хватит остановить или надолго задержать целый отряд, да и поленился, ведь и мины, и растяжки ему же потом и снимать. Последней защитой, но не от врагов, а от проникавших в пещеру порывов ветра и частично от холода стала растянутая на вбитых колышках медвежья шкура. Шкура неплохо задерживала ветер, немного приносимый им холод и в то же время пропускала воздух снаружи. Айсмен минутку полюбовался получившейся своеобразной мембраной, поправил ее кое-где, для успокоения дополнительно по разику пристукнул обухом топора по каждому из колышков, еще минуту посмотрел и наконец-то расслабившись отправился разбираться с добычей. Теперь вход в его временное пристанище надежно защищен.
С трофеями поступил достаточно просто: приказал Вуки тащить обе туши в пещеру, ну а сам разобрался с мечом. Тот породил у Айсмена двойственные чувства: с одной стороны — великолепно ложившаяся в ладонь рукоять, с большим мастерством вырезанная голова парапана в качестве навершия, ножны из хорошо выделанной кожи с окованным бронзой устьем и наконечником, а с другой — на клинок пошла самая дешевая сталь из возможных, хуже могло бы быть только сырое железо. Пользоваться таким клинком профессиональному воину — себя не уважать. Впрочем сойдет для купца или купеческого приказчика, покрасоваться зачетной рукоятью и самим фактом наличия оружия, или пригодится небогатому ополченцу (все-таки меч из какой-никакой стали). Пока шел за волокущим туши Вуки покрутил меч, пробуя рукоять разными хватами, еще больше влюбился в нее и решил все же не продавать клинок, а отдать в клановые мастерские: позорное лезвие на фиг убрать, а на приглянувшуюся рукоять посадить что-нибудь получше. Закончив играться, убрал клинок в сумку и шустро, с большим опытом и используя в качестве помощника питомца, принялся обустраивать стоянку на день-два-три.
Первым делом сложил и разжег открытый очаг, укрепил вертел и таганок (на котором немедленно обосновался наполненный из емкости чайник) — вертел, таганок, дрова и даже камни для очага достал из безразмерной сумки. Оттуда же появились спальный мешок, шерстяные пуфы для сидения, двадцатилитровая емкость с водой, бутыль вина, большая крынка молока (для Вуки), набор разделочных ножей и целая пирамида разных баночек и бутылочек, а еще мешок, не безразмерный, но довольно вместительный кожаный мешок. Разложив и расставив все вышеперечисленное, варвар разделся догола и при помощи набора разделочных ножей занялся тушами парапанов. Со шкурами управился минут за десять, закончив, без промедления свернул и сунул их в безразмерный мешок. Заниматься их обработкой не стал — с его непрокаченными ремесленными умениями легче легкого запороть столь ценный мех, а в безразмерном мешке шкуры прекрасно сохранятся пока не попадут в руки настоящих мастеров. Разобравшись со шкурами взялся за мясо: умело выпотрошил обе туши, отрубил изуродованные головы, когтистые лапы (когти изъял и сохранил), сердце-печень-почки отдал Вуки. Побаловавшийся свежатинкой великан немедленно отработал лакомство, прикопав ненужные головы, лапы и ливер в дальнем углу пещеры. Айсмен тем временем слегка обработал тушу самки оливковым маслом, натер солью, перцем, насадил на вертел и укрепил над костром. С более жестким самцом поступил иначе: порубил тушу на куски, засунул в кожаный мешок, туда же налил 8-10 литров воды, бросил кой-какие специи и комок трав, полил все это из разных бутылочек, плотно завязал мешок, потряс, хорошо перемешивая мясо и получившийся маринад, затем подвесил мешок на веревке к потолку. Подвесил не близко, но и не далеко от костра, по плану ушастого кулинара мясо промаринуется от 12-ти часов до полных суток и тогда его смело можно пускать в оборот. Закончив грязную, но такую в перспективе вкусную работу, варвар смыл с себя кровь, натянул портки и, поворочав вертел, занялся оружием — топор и особенно копье требовали ухода.
Утомившийся за день, еще и перекусивший Вуки не дождался главного блюда и свернувшись калачиком сладко спал. А что ему не спать? Питомец твердо знал, хозяин о нем не забудет и не оставит без порции мяса и любимого молока. Ну а сам хозяин пета-великана, вытянув босые ноги к костру, чистил заслужившее ласку копье, время от времени крутил рукоять вертела, да не забывал прихлебывать вино из откупоренной бутылки, а еще он думал о всяком разном:
- Как удачно сегодня получилось, видимо попер фарт, - лениво и довольно размышлял варвар, поглядывая на языки пламени. Идущее от костра тепло отлично сочеталось с приятными ощущениями от уже проникшего в кровь вина, полстакана не более, но эффект как будто выдул целую бутыль. - Укрытие на время бури, легкие враги, отличные меха, свежее мясо, да еще такой данж — свезло не хуже чем десять дней назад. -