Угнетатель 2 (СИ)

— Нет, отец. Моя земля, мой пленник, мой закон. Я прощаю тебя, умри быстро.
Пожелание, что мозг лежащего на столе человека вскипел, удар магии такой, что аж кровь из носа. Из моего носа. А у жертвы только глаза почернели, и нога дернулась. По-хорошему, надо бы трепанацию сделать, оценить эффект. Угу, а еще лучше было атаковать с максимальной дистанции вполовину силы, а потом изучить эффект. Тут даже над мертвецами глумиться не принято. А над живыми — только при пытках и казни, но это уже мера вынужденная.
— Да как же так? Как она могла?
— Непраздная ваша леди Анна — внезапно раздалось из угла. Оказывается, мои служанки всё это время стояли с тряпками и бадьёй, ждали случая пол замыть. Далька с белым лицом стояла словно окаменелая и сама не могла поверить в то, что подала голос. Уж больно вид Витора был страшен.
— ЧТО?!
— Никому графиня не говорит, а только видно, дитя носит, уже месяца два как, да больше сейчас-то. Получается, как только вы из похода вернулись, так и понесла — из Далии сыпались слова как из худой торбы. Она жутко боялась и стремилась вывалить на графа всё, что знала. Вот так, на убийцу напасть не испугалась, а тут боится.
Витор посмотрел на меч в своей руке, на трупы, перевел взгляд на моих служанок. Потом выпустил из руки рукоять меча и шатающейся походкой пошел наверх в свою горницу. Охренеть! Вот кому я сейчас не позавидую. Небось, этому Майло на столе не так хреново, как живому графу. Уж очень ситуация у него отвратительная. А самое главное, понятная. Небось и в этом мире есть дамочки, готовые по трупам идти за короной для своего ребеночка. И плевать, что корона всего лишь графская, а ребеночек еще не родился. Если пасынок метит в графы, а родной сын пойдет с голым задом на поиски приключений, то нет таких преступлений, которые ужаснут материнское сердце.
Горничные сгоняли за слугами-мужчинами, чтоб те унесли трупы на двор, но предварительно девицы их раздербанили. С моего хабар достался мне, со второго, какого они завалили — им пошел. А неплохо девки повоевали — золотишком разжились помимо серебра.
— Что, красавицы, хорошо война кормит? — Меня уже отпустило, да я и не сильно переживал, если честно сказать. Никогда у нас с мачехой тёплых чувств не было, живые тому подтверждения лежат в мертвом виде.
— Вашество, вы наперед знали, что так будет? Когда нас учиться бою заставляли?
— Спасибо вам, ваше сиятельство! И за науку, и за добычу!
— Так добычу вы сами взяли, мне спасибо за что?
— По наши души с золотом в мошне никто сроду не придёт, это всё к вам рвутся.
— Ага, я у вас заместо приманки. Так выходит?
— Ну вот так вышло, барин. Но серчайте. Правда, золото можно себе забрать?
— Правда-правда! Занимайтесь уже уборкой. И совет вам и наказ одновременно: никому ни слова про подробности. Мол напали тати, теперь мёртвые. А что да как — ни слова!
— Нешто мы не понимаем!
— Не понимаете. Вас не за золото убьют, так за слова про графиню. Отец узнает, что волю дали языкам, бошки ваши за клевету поотрубает. А я промолчу. Уразумели?
— Уразумели, ваш-сясьтво! Могилой клянёмся! Чтоб нам сгинуть!
— Занимайтесь, я спать один пойду. Утомился.
На следующий день шепотки ходили, мол на подворье у графа Жоржа опять трупы образовались. Но без энтузиазма, народ уже попривык, что меня регулярно убивают, да всё никак не убьют. Отец к завтраку вышел, разговоров не вёл, а я не тормошил его. И так всё понятно, что ничего непонятно. Жена его — враг лютый, что руку на сына подняла, его же ребенка носит. Как тут поступить, что делать? И не посоветоваться ни с кем, не спросить. Так бы напиться с горя, а нельзя — язык развяжется, и пойдет гулять молва нехорошая. Один у него в этом вопросе собеседник — я. А и я неподходящ, я тоже заинтересованная сторона, еще и обиженная. Вот и давился Витор кашей в полном молчании. Почему кашей? Так не дома, не до разносолов. Мы хоть и графы, а на столе простая крестьянская еда. Каша, мясо, вино, сыр. Молчу, не совсем наша еда крестьянская, но без изысков и семейного соуса.
 
— Отец, мои планы не поменялись. Я жду от архитектора план замка, утверждаю его, потом еду в войска. Ты со мной? — я попытался прервать молчание.
— Нет. Я в Прист возвращаюсь, все дела запустил с твоей военной кампанией. Скоро не буду знать, что в моём доме творится. Тебе какая-то помощь от меня нужна?
— Нет, отец. Кроме золота ничего. Помощников у меня изрядно, справлюсь.
— Лады. Золотые в обговоренном числе со мной, всё тебе оставлю.
В тот же день он уехал с небольшой свитой. А мне и сказать ему было нечего, все слова казались глупыми. Да и что тут скажешь? «Как я тебя понимаю» — смешно. «Наплюй и забудь» — да хрен такое забудешь! «Отомсти за меня, отец» — спасибо, не надо.
Да что я так переживаю, что он мне родной что ли? Так, отец моей физической оболочки, человек, изо всех сил способствующий всем моим начинаниям и всей душой переживающий за меня. Короче говоря, самый близкий в этом мире человек, только и всего. Так что да, переживаю. Всё, что могу — постараться не давать повода расстраиваться на мой счет. Ну да это и нетрудно — я по этим меркам прямо образец сына и гордость любого отца. В масштабах СССР даже не знаю, с чем сравнить — как сын первого секретаря обкома после школы стал первым секретарем соседней области. Смешно, но примерно так.
Мама дорогая! Я опять вспомнил маму, но в этот раз повод был радостный. Зигрид чего учудил — не дожидаясь моего одобрения, даже не показав мне эскиз, пошел на место будущей стройки и с помощью магии обозначил контуры замка. Это что, он такой сильный маг или увлекся в край?! Передо мной лежал шестиугольник обнаженного скальника, земля с которого разошлась в стороны и образовывала вал вокруг места стройки. Такой вал — практически готовый первый рубеж обороны, он останется здесь на века.
— Ваше сиятельство, я предлагаю выкладывать стены прямо на это скальное основание, причем вплотную к валу. А кольцо рва рыть сразу за валом.
— Зигрид, скажу больше, вырубая в основании подвалы, мы сможем этот камень класть в стены.
— Да, так вполне возможно делать. Вы сэкономите много денег и времени. Я искал такое место, но не ожидал, что выход скальника будет настолько удачным. Нам с вами повезло. Замок можно выстроить высоченный!
— Но мы этого делать не будем, Зигрид. Мы будем строить по утвержденному проекту с минимальными отступлениями от него. Угу? Где проект?
— Пойдемте в мою избу, я вам его покажу. Уверен, вам понравится.
  
Глава 23 Фортификация наше всё
 
Если у меня будет такой замок, то есть мне дадут его построить, хватит денег, сил, здоровья и лет жизни… то вполне нормально получится. А то бывает, строит феодал замок, строит. То денег нет, то рабочих, то война. Не успел достроить, а уже умер. От старости или от болезней каких. Или убили на войне. Эти мысли овладели мной в процессе изучения эскизов. Нормально так получается, если на пергаменте смотреть. И вид сверху, то бишь план замка, и в аксонометрии изобразил, и в разрезе… Но это пока не чертежи, а замануха для клиента. Или Зигрид прямо по этим почеркушкам строить будет? Ага, всё-таки нормальные чертежи с размерами он начертит позднее, а то я уже решил, что тут полное средневековье.
— Что ж, мой дорогой друг, я принимаю вашу логику проектирования…
— Это ваша логика, сударь! Я лишь адаптировал ваши пожелания к возможностям камня. Не всё ему подвластно.
— Это точно! Камень не бетон, парить не умеет.
— Насчет парить, это мы можем поспорить. А про бетон — что есть бетон?
— Хм. Представьте строительный раствор, только более жидкий. Много раствора, очень много. А теперь представьте, что вы отливаете в земляной или глиняной форме какую-нибудь замысловатую деталь из него. А для прочности сквозь деталь заранее раскладываете стальные прутья во всю длину этой самой детали. Арочной балки или там колонны. Ничего высекать не надо, любой размер, любая форма.