Угнетатель 2 (СИ)

— Его величество король Мерсалии Якоб Третий приказывает своему вассалу графу Витору дер Присту Крушителю! Немедленно по оглашению сего письма открыть ворота замка перед войском своим! Сложить оружие и выдать для королевского суда виконта Дорд дер Приста Крушителя! Повинного во многих преступлениях против граждан королевства! И перед своим королем! Подпись и печать! — проорав свой текст под надвратной башней и всё-таки пустив петуха в конце, комик снова приосанился в седле и глазами показал, мол ваша очередь орать.
— Я не понял, кто это приехал под мои стены и начал тут орать?! Сударь, если вы дворянин, извольте представиться! — крикнул отец вниз и хмыкнул.
— Сударь! Перед тобой маркиз Седерик дер Буль, я направлен его величеством для исполнения приказа! — а это уже не комик начал орать, а худрук заезжего балагана, дядька солидного возраста и не в петушастых одеждах, а в доспехе.
— Какого приказа?
— Препроводить виконта Дорда на королевский суд!
— А замок мой вам зачем?!
— Чтоб пресечь ваше сопротивление!
— А я буду сопротивляться?
— Непременно! Король так сказал. Предлагаю считать формальную часть законченной и приступить к боевым действиям, а то надоело уже шута из себя строить!
— Слушай, маркиз, чего мы орем как дураки, спешивайся, да поднимайся ко мне, обсудим всё спокойно!
— Ворота откроешь?
— Калитки хватит, не так уж ты растолстел, Седерик дер Буль за эти годы!
Всё-таки Витор мастер переговоров, как оказалось. Потому что маркиз послушно слез с коня, передал поводья своему спутнику и жестом велел ему отъехать вместе с трубачами с моста. А сам безо всяких раздумий пошел к калитке, которую открыли на короткое время по команде графа. После его прибытия внутрь замка калитка тут же закрылась, но без фанатизма, всего на один брус.
Кстати, в свою бытность на планете Земля, постоянно возмущался кадрами штурмов крепостей в кинофильмах, где всегда ворота открывались внутрь для удобства штурмующих. И главной фишкой защитников было упереться в створки спинами. То есть заранее никто из персонажей кино не озаботился подготовкой к осаде, не заложил ворота каменными блоками и бревнами. Попав в этот мир, я убедился, что идиоты давно вымерли, а живут здесь продуманные люди, стремящиеся пожить еще какое-то время. В проёмах ворот в теле надвратных башен камнем выложены специальные пазы, а бревна, специально приготовленные для закладки и блокирования ворот, штабелированы рядышком. И никаких закидонов с открыванием внутрь — всегда исключительно наружу, чтоб даже трактор долго думал, стоит ли втыкаться в закрытые воротины. Случись серьёзная осада, во время которой замку будет угрожать захват, и ворота буквально за час будут заложены бревнами и камнями так, что противнику проще будет башню подрывать.
Пока война не началась, ворота не заглушены, а вместе с ними действует и калитка. Впущенный маркиз не превратился в берсерка, рубящего стражу, снаружи тихо. Седерик дер Буль дождался, когда мы с отцом спустимся со стены, а потом начал обниматься с Витором. Вот вам и умение вести переговоры! Да они не просто знакомы, они старые друзья, если судить по мощности, с которой ладони аристократов лупят по плечам и спинам. Пусть и в перчатках, но всё равно небось больно так фигачить по доспехам.
— Ха! Старый черт, мне из-за тебя пришлось трясти свои старые кости на королевских клячах!
— По-моему, ты всегда любил на них попрыгать, что за жалобы? Или уже всё, поник и не скачешь?
— Тьфу, охальник! Я не про дворцовых дамочек, я про лошадей — по этой поре в экипаже не проедешь, верхом всю дорогу как юноша трясся.
— Не знаю, не знаю, телеги с осадными машинами вы как-то дотащили.
— Именно, что как-то. Четверками пришлось запрягать, чтоб не вставали. Зато теперь никто не скажет, что дер Буль не сделал всё необходимое, чтобы взять твой замок. Ты ж миром не сдашься.
— И ты бы не сдался. Вы хоть понимаете, какую глупость требуете? Я своего вассала на королевский суд отдам? С какого такого перепугу? Вассал его вассала не его вассал. Ты сначала представь доказательства вины мне, а потом я вынесу приговор.
 
— Так он твой сын.
— Так и что? Дорд от того перестаёт быть дворянином и рыцарем? Или вчера Якоб на него шпоры надевал, а сегодня забрать захотел? Или требование впустить в свой замок кого бы то ни было не умаление моей чести? Или законы рыцарства и суд дворянской чести уже отменили? Когда, кто отменил?
— Что ты разоряешься, словно я прихвостень дворцовый. Сам всё вижу, короля подставил кто-то как пацана сопливого.
— Я даже знаю, с чьей подачи, Седерик. А когда и ты узнаешь, заплачешь горькими слезами.
— Не томи, Витор.
— На нас пытались надавить виноторговцы, требовали, чтоб мы перестали сами торговать своим вином. Представь, эти простолюдины решили, что могут что-то требовать от дворян, сидя на мешках с золотом.
— Да не может быть!
— Дорд свидетель моим словам. А когда мы их усмирили и стрясли виру за оскорбление, мерзкие купчишки решили отомстить. Уж не знаю, сколько они денег потратили, чтоб кого-то на нас натравить… боюсь, что этот кто-то и сам о том же мечтал. А уж с деньгами и вообще распоясался. Кому-то я поперек горла встал.
— Да это вообще, черт-знает-что! Витор, зная тебя, я вынужден поверить сказанному. Но даже не представляю, что делать. Как вассал короля, я обязан выполнить его приказ.
— Хрен там, не сможешь.
— Витор, на твоём месте я сказал и сделал бы то же самое. Желаю вам славной победы. Убей меня, если я не смогу убить тебя.
— Прошу прощения, господа, что влезаю в вашу беседу.
— Ох, забыл представить вас друг другу, благородные рыцари. Сэр Дорд дер Прист Крушитель, мой сын и наследник с оруженосцем. Сэр Седерик дер Буль, мой друг и боевой товарищ.
— Уважаемый Седерик дер Буль…
— Мы оба рыцари, давай по именам, мой мальчик!
— Седерик, мы вас разгромим, в этом я даже не сомневаюсь. Но неужели нельзя без лишних смертей? За стенами благородные и простолюдины, достойные сыны Мерсалии, как и мы. Лично я с куда бОльшим воодушевлением кромсал бы врагов нашего королевства, а не его подданых.
— Лихие слова, но слишком самонадеянные для твоего возраста. Витор, он реально хорош в бою?
— Дорд по грудь в крови. Лично отправил в могилу десятки врагов, кажется уже и считать перестал.
— Хм, а так не скажешь. Молодой рыцарь, я вынужден признать вашу правоту, но больший ущерб королевству будет нанесен, если все узнают, что приказы короля не обязательны к исполнению.
— Угу, а еще больше вреда будет причинено, когда все узнают, что приказы короля ущемляют дворянскую честь. Что исполняющие их благородные поступаются своей честью по вине сюзерена.
— Что ты хочешь этом сказать?
— Вы сами всё понимаете. Ваш долг вассала вступил в противоречие с вашим долгом благородного человека. Предлагаю следующее: мы вас по-быстренькому разгромим, а потом выкатим королю обвинение, в котором вы будете свидетелями наших претензий к нему.
— Витор, как ты его воспитывал? Это же абсолютный невежа, без тени уважения к старшим.
— Есть такое дело. Но, по сути, парень высказался верно. Вам с таким отрядом ничего не светит. Мало того, предположу, что вас и отправили такими силами именно для этого. Не пригласили Дорда на суд рыцарской чести, не собрали за зиму достойную баталию, чтоб покарать с гарантией. Нет, вас тупо бросили под мои стены умирать. И поверь, весной против меня пойдет уже нормальное войско как против настоящего мятежника.
— А ты не мятежник, хочешь сказать?
— Пока нет, пока я в своём праве. И потом буду тоже, но думать о том уже никто не захочет. Все будут помнить одно — Прист Крушитель сражается со своим королем и разбил его отряд.
Седерик грязно выругался, никого не стесняясь. Мне даже жалко его стало. Если верить отцу, его конкретно подставили, да еще и сделали жертвой в предстоящем конфликте. Нормальный дядька, поддерживающий идеалы рыцарства и дворянской чести. Мало того, готов их защищать до конца, а не пока выгодно. Нравится мне эта черта в населении — готовность называть белое белым независимо от линии партии и правительства. Нет, если они искренне поверят, то фиолетовое в крапинку будут белым называть, но опять искренне. На моей Земле небось такие же люди жили, да не выдержали конкуренции с хитросделанными умниками.