Тень и искры
Я прикусила нижнюю губу и повернулась к Эйос и дракену. Богиня пришла утром с завтраком и поела вместе со мной в моей комнате. После еды спросила, не хочу ли я с ней прогуляться. Так мы оказались здесь с дракенами. Интересно, не приложил ли к этому руку Эш? Не сказал ли ей, что мне не нужно столько личного пространства? Я не стала спрашивать – это было бы неловко. Кроме того, я все еще не могла поверить, что призналась в своих мыслях, будто заслужила одиночество.
Проклятый виски.
Джадис припустила по двору, видимо, разгоняясь, чтобы взлететь. Она уже делала несколько таких попыток. Эйос побежала за ней, а Ривер неловко приземлился на валун. Он наблюдал за мной, прищурившись, с расстояния в несколько футов. Вид у него был задумчивый и почти настороженный. Я протянула к нему руку, а Джадис выглянула из-за моей ноги. Ривер склонил набок голову и сложил крылья на спине.
– Не очень-то доверяешь? – Я опустила руку, и мои мысли вернулись ко вчерашнему дню.
Я перевела взгляд на Эйос. Она схватила Джадис и увела подальше от слишком высокого валуна.
– Могу я задать вопрос? – спросила я.
– Конечно.
– Это насчет Первозданной Весес, – сказала я. Эйос слегка напряглась, а Ривер опять взлетел. – У меня сложилось впечатление, что здесь ее никто не любит, а Эш назвал ее гремучей змеей. Она имеет какое-то отношение к тем богам на стене?
По двору пронесся ветер, взметнув пряди волос Эйос. Она выпустила Джадис и выпрямилась.
– Нет, так далеко она не зашла, насколько я знаю, но она… многие в Стране теней ее не любят. Она может быть очень злопамятной, если ее злят или игнорируют. – Эйос рассмеялась, но как-то натянуто. – Тебе когда-нибудь встречались люди, которые считали, будто имеют право на все, чего захотят? Такова Весес. И это право она распространяет на людей. Многие боги и богини были бы рады оказаться объектом ее благосклонности. И многих она ею одаривает. – Эйос повернулась ко мне и убрала прядь волос за ухо. – Но она будет цепляться за то, чего иметь не может. И если ей не удается добиться своего, она бывает очень недовольна.
– И она хочет Эша? – предположила я.
– Только потому, что он никогда не проявлял к ней внимания такого рода. Для нее это личное. Хотя он до тебя ни к кому не проявлял такого внимания.
«До тебя».
Мой желудок ухнул вниз, а сердце подпрыгнуло. Я проигнорировала и то, и другое.
– Она вредила кому-то из-за недостатка интереса к ней?
– Не думаю, но она может… усложнить жизнь. Хотя ее мало кто любит, у нее обширные связи. – Эйос наморщила лоб. – Знаешь, она не всегда была такой. По крайней мере, как я слышала. В юности Миселла рассказывала мне о Весес – о том, как она была добра и щедра, даруя удачу богам и смертным, даже тем, кто ее об этом не молил. Она очень стара. Ей давно пришло время отдыхать. Не знаю, испортился ли ее характер из-за слишком долгой жизни или от чего-то другого.
Мое внимание привлекли два упоминания.
– Миселла? Ты говоришь о матери Эша?
Эйос кивнула, и на ее лицо легла слабая, печальная улыбка.
– Мы были дальними родственницами. Кузины, как сказали бы смертные. Кто-то из ее тетушек или дядюшек происходил из двора Китреи. Я была очень юна, когда ее убили.
Не потому ли Эйос чувствует себя здесь в безопасности? Благодаря родству с Эшем? Я опустила взгляд на Джадис, которая запрыгнула на мою ступню.
– А что значит отдыхать? Лечь спать?
– Для некоторых – да. Для других это больше похоже на уход в отставку. Понимаешь, Первозданные могут жить бесконечно. Продолжительность их жизни непостижима для большинства богов. Хотя некоторые боги так могущественны, что тоже могут жить бесконечно. И за такое долгое время… разум может сгнить.
Эйос скрестила на груди руки, глядя на скользящего по воздуху Ривера.
– Смотреть, как мир вокруг тебя рушится и возрождается, раз за разом. Не видеть ничего нового. Ничему не удивляться и так привыкнуть к потерям, что даже мысль о любви больше не приводит в восторг.
По моей коже под черной туникой побежали мурашки. Я попыталась осмыслить, на что это похоже. Жить так долго, что успеваешь повидать все на свете.
– Чем дольше живет Первозданный или бог, тем сильнее риск, что он станет не столько личностью, сколько итером, – продолжала Эйос. – Некоторые переносят бесконечную жизнь лучше, чем другие, но в конце концов этот удар настигает нас всех. Есть способы его избежать. Один из них – впасть в глубокую спячку, уснуть. Но так поступили очень немногие. Те, кто не желает спать, могут уйти в место, которое мы называем Аркадия. Оно очень похоже на Долину. Сад, так сказать. Это позволяет вознестись, а Первозданным – обрести покой.
– Это… иной мир? – спросила я.
Джадис поставила лапу на мою другую ступню. Что это делает малышка?
Эйос кивнула.
– Но Весес на такое не способна. И никто из них не способен.
Я хотела спросить почему, но она посмотрела мимо меня на замок, и на ее хмурое лицо вернулась улыбка.
– Бель.
Оглянувшись через плечо, я увидела две фигуры, идущие по двору, обе в черных туниках с изящной серебряной вышивкой по воротнику и на груди.
Та, кого я приняла за Бель, была высокой и стройной, со светлой золотистой кожей, напомнившей искрящиеся пески на пляжах моря Страуд. Толстая коса полночного цвета была переброшена через плечо. Точеные черты лица, в светлых золотисто-карих глазах сиял итер. На бедре – короткий меч, а за ее плечом я заметила изгиб лука.
Рядом с ней шел мужчина с темно-коричневой кожей, в тунике без рукавов, облегающей широкие плечи и грудь. Темные волосы коротко подстрижены. В красивых чертах лица и бесстрастно сжатых губах мне почудилось что-то знакомое.
Когда они приблизились, Эйос улыбнулась шире. Мужчина взглянул на меня, а Бель вышла вперед и крепко обняла Эйос.
– Рада тебя видеть. – Эйос шагнула назад и взяла Бель за руки. – Тебя так долго не было, что я начала беспокоиться.
Темноволосая богиня рассмеялась.
– Ты же знаешь, что обо мне не стоит беспокоиться.
– Я беспокоюсь обо всех, когда вас нет.
Эйос говорила уже не так радостно, и у меня сложилось впечатление, что она сказала правду.
– А со мной обнимешься? – спросил мужчина, когда Бель отошла назад. В его темно-карих глазах тоже горел итер.
– Рахар, мы утром уже виделись. – Эйос выгнула бровь. Я сразу вспомнила его имя – этот бог проверял могилы вместе с Эшем. – Но ты в самом деле хочешь обняться?
– Не очень.
Эйос со смехом бросилась к нему и обняла бога так же крепко, как до этого Бель. У бога с прижатыми к бокам руками был до того неловкий вид, что я не сдержала улыбку. Джадис наконец спрыгнула с моих ног и посеменила к Бель.
– Привет, Джадис-букашка. – Бель наклонилась и почесала дракенку под подбородком.
– Ни фига себе, это Ривер летает? – Рахар, прищурившись, смотрел в усеянное звездами небо.
– Да, – оглянулась Эйос. Ривер кружил над Валом. – Сегодня он наконец освоился с полетом.
– А это, должно быть, она, – заявила Бель. Отведя взгляд от Ривера, я повернулась к ней. Она изучала меня с неприкрытым любопытством. – Будущая супруга.
У меня сбилось дыхание, но я кивнула.
– Видимо, так.
Бель коротко усмехнулась, а потом приложила правую руку к груди и поклонилась в пояс. Этот жест сбил меня с толку. Никто раньше такого не делал.
– Не нужно так, – выпалила я. Она выпрямилась. – Я же еще не супруга. Можешь называть меня Сера.
– То, что титул еще не официальный, не означает, что ты не заслуживаешь уважения к своему положению, – заявила Бель и медленно повернулась к Рахару.
Рахар нахмурился.
– Что такое?
Она подняла брови и указала на меня блестящим черным ногтем.
Я застыла, к щекам прилил жар.
– В самом деле, нет необходимости…
– Нет, есть, – перебила Бель, глядя на меня. – Если мы не будем выказывать уважения к твоему положению, то и другие дворы не будут. А если они не будут тебя уважать, ты вряд ли доживешь до коронации, пусть даже ты супруга Первозданного.