Тень и искры

Я посмотрела на маму. Ни секунды не думала, что она поверила, но она ничего не сказала. Не в присутствии бога.
Выражение лица королевы смягчилось.
– Да, – произнесла она, и ее грудь резко поднялась. – В самом деле ужасная находка.
* * *
– Ты правда думаешь, что Тавиус имеет какое-то отношение к нападению? – тихо спросила Эзра на следующий день.
Мы развешивали выстиранное белье на веревках во дворе целителя Диркса.
Я приняла предложение Эзры помочь пострадавшим во время беспорядков. То есть случайно услышала, как она отдает распоряжение кучеру, и последовала за ней на окраину Садового района, где лечили тяжело раненных. Было ясно, что Дирксу нужна любая помощь. В передней комнате его дома находилось с десяток коек и тюфяков с ранеными. Требовалось промывать раны. Стирать постельное белье, чтобы не допустить инфекции. Кормить и поить раненых. Целитель Диркс не сказал мне ни слова, только указал на корзины с бельем, которое нужно развесить для просушки. Не представляла, известно ли пожилому целителю, кто я. Он годами не задавал никаких вопросов, когда сир Холланд приводил меня к нему, чтобы лечить травмы, полученные на тренировках. Если он что-то подозревал, то не говорил ни слова. Наконец Эзра присоединилась ко мне, и мы впервые смогли обсудить вчерашнее.
– Думаю, что за нападением стоит он, – сказала я.
Взглянув на железные ворота, у которых стояли несколько королевских гвардейцев, взяла из корзины мокрую простыню.
– У кого еще могут быть деньги? – Набросила простыню на веревку и стала расправлять. – Или смелость рискнуть и нанять гвардейцев?
– Я не защищаю брата, но даже мне сложно представить, что у него хватит дури убить единственного человека, способного остановить Гниль, – заметила Эзра.
– Значит, ты о нем гораздо лучшего мнения, чем я.
Я натянула капюшон еще ниже, скорее чтобы защититься от яростного солнца, а не скрыть лицо.
– А девушка? – Эзра наклонилась за последней простыней. Встряхнула ее, и мне в нос ударил запах лекарств. – Ты правда думаешь, что она тут ни при чем?
– Не знаю. – Я поймала другой конец простыни и помогла расправить ее на веревке. – Она была напугана, но не уверена – из-за меня или потому что ее заставили.
Эзра отодвинула простыню и прошла под веревкой ко мне.
– Как бы то ни было, нужно на всякий случай удалить ее из Вэйфейр.
– И куда она пойдет? – спросила я. – Если ты что-нибудь о ней скажешь, она, скорее всего, потеряет работу.
– А если она сыграла роль в нападении, следует оставлять ее работать в том же доме, где живешь ты?
Эзра поправила белый бантик на лифе своего светло-голубого платья.
– Но если она не виновата и останется без работы. – Я взяла корзину. – Мы не только накажем невинную жертву. Она, скорее всего, обвинит меня и проклянет, а это последнее, что мне нужно.
Эзра вздохнула.
– Ты права, но тебе стоит хотя бы сказать сиру Холланду. Он может проверить ее прошлое и узнать, будет ли она и дальше представлять угрозу. – Она наморщила лоб и перевела взгляд с королевских гвардейцев на меня. – Просто я не уверена, что Тавиус причастен. И ты знаешь, говорю это не потому, что считаю его неспособным на такое. У Тавиуса вряд ли есть лишние монеты. Он вечно пытается занять у меня. Он все спускает на мисс Аннеку.
– Мисс Аннеку? – нахмурилась я.
Прижав плетеную корзину к груди, я повернулась к Теневому храму, маячившему у подножия Утесов Печали. Шпили из тенекамня отражали солнечный свет, словно отвергая саму жизнь.
– Недавно овдовевшая жена торговца, – пояснила Эзра, подняв брови. – У них с Тавиусом отвратительная интрижка. Странно, что ты не знаешь.
– Очень стараюсь не думать о Тавиусе и отгораживаюсь от всего, что касается его, – ответила я. Могло ли быть, что эта вдова снабжает Тавиуса деньгами? Я вздохнула. – Поверить не могу, что все произошло, когда королева возвращалась из сада. Она была страшно недовольна.
– Вчера она почти весь ужин сетовала на испорченный ковер, – сказала Эзра, и я закатила глаза. – По-видимому, ковер привезли откуда-то с востока, и, судя по ее словам, это «невосполнимая потеря».
 
Очевидно, моя жизнь невосполнимой потерей не являлась.
Мама не сказала мне ни слова после того, как я покинула комнату. Она даже не соизволила убедиться, не ранена ли я, как сделал сир Холланд. Король тоже не поинтересовался.
– А что у тебя с рукой? – Эзра прищурилась. – Повредила в схватке с гвардейцами?
– Не совсем, хотя они тоже добавили. Это утонченные манеры принца Тавиуса.
Я рассказала, что произошло.
Она сжала челюсти, уставившись на мою руку.
– Знаешь, мне никогда не верилось, что люди могут быть злыми по своей сути. – Она подняла на меня взгляд. – Даже после всего, что повидала, помогая в городе. Злодеяния могут совершаться ради выгоды либо под влиянием обстоятельств. И никогда в силу характера. Но порой смотрю на брата и думаю, что, возможно, он – воплощение зла. Может, он просто таким родился.
– Ну, – пробормотала я, – не могу сказать, что с тобой не согласна. Я лишь хочу, чтобы это осознало больше людей.
– Я тоже. – Эзра подошла так близко, что если бы одна из нас шевельнулась, наши голые руки соприкоснулись. – Кстати, помнишь бога, которого видела вчера с королевой?
Мне сразу вспомнилась нарисованная на его лице золотая маска.
– Я слышала, как королева после ужина говорила о нем с моим отцом. Его зовут Каллум. – Она опустила подбородок. – Он из двора Далоса.
Я встрепенулась.
– Он из двора Первозданного Жизни?
Эзра кивнула.
– Кажется, он имеет какое-то отношение к предстоящему Ритуалу.
Это было логично, но я не помнила, чтобы раньше замок посещал какой-нибудь бог из двора Далоса.
Мы шли по извилистой тропинке мимо приподнятых грядок с лекарственными растениями.
– Давай узнаем, чем еще мы можем помочь целителю Дирксу, – предложила Эзра, и я кивнула. – А потом мне нужно ехать домой. У отца назначена беседа с лордом Фабером. Не знаю о чем, но Мари будет сопровождать отца, и меня тоже пригласили.
Интересно, о чем король хочет поговорить с лордом Фабером? Я последовала за Эзрой к занавешенной двери.
– Эй!
Я оглянулась на голос и посмотрела мимо королевских гвардейцев и через двор, где…
Возле экипажа Эзры стоял светловолосый мужчина и гладил морду лошади. Высокий и худощавый, все черты – глаза, скулы, челюсть – резко очерчены. На нем была черная туника без рукавов, отделанная серебряной парчой, и темные сапоги до колен. Было что-то нездешнее в том, как он непринужденно стоял. У меня волосы на затылке встали дыбом. Я не сразу поняла, что солнце словно не касалось его – он и только он стоял в тени.
Мое сердце тяжело заколотилось. Я повернулась к Эзре. Она пыталась заглянуть за меня.
– Я сейчас вернусь.
– Кто это? – спросила она.
Королевские гвардейцы смотрели на незнакомца с такой же тревогой, что и я.
– Не знаю. Если выясню, потом скажу. – Я подавила улыбку, когда она бросила на меня нетерпеливый взгляд. – Обещаю.
– Да, непременно, – прошептала она и так быстро развернулась, что взметнулась юбка.
Держась начеку, я опустила правую руку к бедру, где висел кинжал в ножнах. Миновав королевских гвардейцев, замедлила шаг и остановилась возле незнакомца, который ласкал лошадь.
– Кто вы? – спросила я.
Он повернул ко мне голову, и я увидела его глаза насыщенного янтарного цвета. Я подошла достаточно близко, чтобы различить за зрачками сияние итера.
Бог.
Я приложила руку к сердцу и начала опускаться на колено в знак уважения, которого удостаиваются только боги и Первозданные. Я вдруг осознала, что перед Эшем никогда так не делала.
– Ваше высочество.
– Пожалуйста, не надо, – попросил он. На миг я застыла, а потом выпрямилась. – Меня зовут Эктор.
Я открыла рот…
– Мне все равно, как тебя зовут, – остановил он, и я закрыла рот. Я лишь собиралась поздороваться. – Наверное, тебе интересно, зачем я пришел.