Тень и искры

Он оторвался и поцеловал меня между грудями. Я задыхалась.
– Не хочу, чтобы другая чувствовала себя обделенной.
Я усмехнулась, и моя голова упала на сырую траву.
– Это в тебе говорит единственная добрая и порядочная косточка?
– Возможно.
Его язык закружился на другой груди. Он втянул в рот покалывающий сосок и провел по нему кончиками клыков. Я вскрикнула.
– Но, – он провел языком по саднящему месту, – думаю, моя основательность связана со всеми нечестивыми и неприличными косточками в моем теле.
Я прикусила губу, а он снова взял в рот мою кожу. Ощущение… чего-то недозволенного. А потом его большой палец двинулся по внутренней части моего бедра, выводя медленные, сводящие с ума круги и приближаясь к тому ноющему местечку. Я ждала, прикоснется ли он. Надеясь, что прикоснется. Мне это было нужно, но его пальцы приближались и удалялись, приближались и удалялись, а его рот дразнил мою грудь.
Потребность, интерес и огонь, который он разжег во мне, затопили мое тело жидким жаром. Терпение, которое никогда не было моей сильной стороной, лопнуло.
Я провела ладонью по тугим мускулам его руки до того места, где он прикасался к моему бедру. Его большой палец замер, а остальные он выпрямил, касаясь влаги, собравшейся между моих бедер. Я потрогала его пальцы.
Он поднял голову, и я открыла глаза. Он смотрел на меня таким голодным взглядом, что по мне пробежала дрожь.
– Чего ты хочешь от меня, льесса?
Нечто прекрасное и могущественное…
Вот чего я хотела.
Он приоткрыл губы, показав кончики клыков.
– Покажи.
Не отводя от него взгляда, с колотящимся сердцем я поднесла его руку к тому ноющему месту. Бедра дернулись от холодного прикосновения к моей горячей и влажной коже.
В серебре его радужки заклубился итер.
– Покажи, – повторил он грубым голосом, проводя пальцем по моему центру. – Покажи, что тебе нравится, я дам тебе это.
Я едва дышала. Моя рука слилась с его рукой. Никогда в жизни не делала ничего подобного. Но это казалось… таким естественным. Таким правильным. И тем не менее соблазнительно скандальным. Я двинула его большой палец своим, выводя круги вокруг сосредоточия нервов. Воздух, который мне удалось вдохнуть, застрял у меня в горле.
– Это все? – протянул он с соблазнительными нотками в голосе, двигая большим пальцем под моим. – Или тебе нужно что-то большее, льесса? Большее, чем тебе нравится? Покажи.
Я не могла не подчиниться, словно в его голосе звучал приказ. Но я полностью себя контролировала, когда прижала его палец к своей мягкости, жаркой и влажной. Я ахнула, когда его холодный палец раздвинул мою плоть и медленно погрузился в меня.
Эш перевел взгляд с моего лица на наши соединенные руки, и его грудь резко поднялась. Он наблюдал за мной – наблюдал за нами, как его палец продвигался все глубже. Он смотрел, когда я подняла бедра, двигаясь на его пальцах, его руке. Он не отвел взгляда. Даже не моргнул, когда я прижала еще один палец к тому, который пронзал мою плоть. Кажется, он не дышал. Наверное, мы оба не дышали, когда его пальцы заполнили меня, растянули мою плоть, пока я не ощутила небольшой дискомфорт, за которым последовало острое наслаждение.
– Ты… – Он резко вдохнул, вытаскивая пальцы и следя за движениями моих бедер сверкающими глазами. – Такая теплая. Такая мягкая и горячая. Влажная.
Он вздрогнул, и его голос стал невнятным. Он просунул пальцы, а мои просто держались за его запястье.
– Ты как шелк и солнечный свет. Прекрасная.
Он провел зубами по нижней губе, и мне показалось, что его клыки стали длиннее и острее. Моя спина выгибалась, я терлась о его руку. В том, как я наблюдала за ним, наблюдала за нами, было что-то шокирующее, отчего у меня внутри поднялась буря. Мои нервы натянулись так, что, казалось, вот-вот лопнут.
– Вот так, льесса, трахай мою руку.
Его слова обожгли мою кожу и запылали во всем теле. Я запрокинула голову и закрыла глаза. Кровь стучала в висках, а бедра качались и изгибались на нем. Напряжение нарастало и накручивалось все туже.
 
Он двигался на мне, грудь к груди, а его рот снова сомкнулся на моем. Его поцелуй был таким же необузданным, как и нарастающие во мне ощущения. С диким самозабвением подчинившись его требованию, я запустила другую руку в его волосы. Я слышала только звуки наших поцелуев и влажных толчков его пальцев. Чувствовала только его и все нарастающее напряжение глубоко в моем центре. Мое тело натянулось как тетива, а затем все разорвалось.
Он поймал ртом мой крик, когда наслаждение развернулось сокрушительными спазмами, вырвалось и затопило каждый нерв, вену и частицу тела. Это было потрясающе – одна за другой волны чистых ощущений.
Только когда моя рука упала с его запястья, он медленно убрал пальцы и отстранился от меня.
– Прекрасная, – прошептал он в мои опухшие губы, и я открыла глаза.
– Я…
Он поднял те два очень коварных блестящих пальца, и я лишилась дара речи. Его сияющие глаза заглянули в мои, и он поднес пальцы ко рту. Мое тело выгнулось, словно он втянул в рот мою плоть, а не свою.
Никогда в жизни не видела ничего настолько бесстыдного.
Он усмехнулся сквозь пальцы, медленно убирая их изо рта.
– У тебя вкус солнца.
Сердце зачастило.
– А… какой вкус у солнца?
Его губы коварно изогнулись.
– Как у тебя.
Наши губы снова соединились. Должно быть, из-за его слов, моего вкуса на его губах или того, что я все еще чувствовала в себе его пальцы. А может, подействовало все разом. Как бы то ни было, во мне вспыхнула потребность дать ему то же, что он дал мне. Разделить наслаждение. Я просунула руку между нами и нашла его толстую твердость под мягкими штанами. При этом по мне пробежала еще одна волна удовольствия. Его тело дернулось, как и мое при его первом прикосновении.
Эш снова издал темный, упоительный звук и положил руку поверх моей. С трепетом прижался к моей ладони.
– Это… будет больше, чем поцелуи и прикосновения.
– Будет? – Никогда не слышала таких бархатных ноток в своем голосе. Никогда мое сердце не билось так, как сейчас. Во мне снова заклубилось предвкушение. – Хочу сделать то же, что ты сделал для меня.
Он стиснул челюсти, когда я обхватила его сквозь штаны.
– Ты понятия не имеешь, как сильно этого хочу.
– Я тоже этого хочу, – прошептала я в пространство между нашими ртами.
– Я сейчас хочу не твою ладонь вокруг моего члена. Я хочу тебя. Тугую, влажную и теплую, – выдохнул он. По мне прокатилась волна трепета, и я сжала его крепче. Он застонал. – Если ты продолжишь ко мне так прикасаться, так и будет. Я буду внутри тебя, и ты не пальцы мои будешь трахать.
Он опустил голову и задел губами мои.
– Думаю, ты это знаешь.
Я знала.
О боги, знала целиком и полностью.
Я сглотнула и неуверенно провела рукой по его твердой груди. В голове роились сотни мыслей, боролись импульсивность и осторожность, безрассудство и здравый смысл. Мы уже зашли слишком далеко. Часть его была во мне. Он знает, какова я на вкус. Было бесчисленное множество причин прислушаться к здравому смыслу, и совсем немного – чтобы уступить безрассудству. Но последние кричали в моей голове громче и настойчивее.
Чем бы это ни было, я не хотела, чтобы это закончилось. Не хотела возвращаться к реальности, в которой больше никогда этого не испытаю. Эту самозабвенную свободу. Связь с собственным телом. С ним. Действительность. Не умирающую надежду исполнить свой долг; взять что-то подобное этому – прекрасное и могущественное – и использовать, чтобы убивать. Не необходимость быть кем-то другим, а быть собой.
Поэтому я отбросила осторожность и здравый смысл.
– Я знаю, что будет.
Его губы на моих изогнулись в улыбке.
– Ты принцесса.
– И что? А ты – бог.
Эш рассмеялся – этот звук растекся по моим венам.
– И тебе не следует предаваться разврату в лесу прямо на земле.
– А если я не принцесса? – возразила я, убирая руку. – Тогда можно приступать к упомянутому разврату?