Тень и искры

– Только пока делается.
Я подняла взгляд. Его губы чуть-чуть изогнулись – легчайший намек на улыбку. Но, как и прежде, это произвело изумительный эффект, согрев его холодные черты.
– Ты знакома с татуировками?
Я кивнула.
– Видела у некоторых моряков. В основном на спинах и руках.
Прядь волос упала ему на щеку.
– Ты видела голые спины многих моряков?
Не многих, но это не его дело.
– А если и видела?
– Вот как? – Легкая улыбка застыла. – Это делает все гораздо… интереснее.
Я напряглась, почти ощущая боль.
– Не понимаю как.
– Я могу объяснить.
– Нет необходимости.
– Уверена?
– Да.
– У меня есть время.
– А у меня нет. Так что уходите, – повторила я.
Мое раздражение из-за него, прошедшего дня, того, что он здесь, в моем озере, и это место больше никогда не будет прежним, вырвалось на поверхность.
– Но не приближайтесь ко мне. Иначе вам не понравится то, что будет.
Бог неподвижно застыл – я даже не была уверена, что он дышит. И вода… рябь вокруг него прекратилась. У меня остановилось сердце.
– Не понравится? – негромко переспросил он.
Волоски на всем моем теле встали дыбом.
– Нет.
– И что ты сделаешь, моя леди? – Он склонил набок голову, и лунный свет поцеловал его скулу. – У тебя нет кинжала из тенекамня, чтобы угрожать мне.
– Мне не нужен кинжал, – сказала я тонким голосом. – И я не леди.
Он выпрямился.
– Да, полагаю, не нужен, поскольку ты сидишь в озере голая, с незнакомым мужчиной, чью губу ты прикусила при встрече. При этом ты еще и повидала голые спины многих моряков. Я только стараюсь быть вежливым.
Я скривила губы, выслушав это скрытое оскорбление. Следовало оставить его без ответа. Держать рот на замке, но я не стала. Последние три года изменили меня, и моя неспособность сдерживаться росла и расцветала, превратившись в неизлечимую болезнь. Такую, которая провоцирует опасное безрассудство.
– Потому что я – принцесса, которая сидит голая в озере с незнакомым мужчиной и которая повидала голые спины многих мужчин, – заявила я, сказав то, что говорить запрещалось. – А вы с каждым мгновением приближаетесь к тому, чтобы потерять возможность когда-нибудь еще увидеть чужие неупоминаемые места.
Он смотрел на меня с непроницаемым выражением. Мое сердце начало колотиться от тревоги…
Бог рассмеялся. Запрокинул голову и расхохотался. И его смех… Это был приятный звук. Глубокий и хриплый.
А также невероятно взбесивший меня.
– Не знаю, что тут смешного, – выпалила я.
– Ты, – ответил он сквозь смех.
– Я?
– Да. – Он опустил голову. – Ты меня веселишь.
Если внутри у меня был какой-то переключатель, управляющий моим гневом и импульсивными реакциями, он снова и снова находил его с раздражающей точностью.
И нажимал на него, когда наши пути пересекались.
Я была много кем, но никак не источником веселья. Даже для бога.
В моей крови вскипела ярость. Я выпрямилась во весь рост.
– Вряд ли вы найдете меня такой смешной, когда будете испускать последний вздох.
Он замер, и… боги богов, вода, стекающая по его груди, замерзла. Капли больше не падали.
– Я уже задыхаюсь, – прошептал он. Его голос стал грубее и глубже.
Смятение погасило мою ярость. Неужели у него какая-то дыхательная болезнь? Могут у богов быть проблемы со здоровьем? Если так, вряд ли эта холодная вода полезна для его легких. Не то чтобы я беспокоилась о его легких. Не представляла, почему вообще задумалась об их состоянии.
Теплый ветер поднял пряди моих волос, скользнул по озябшим плечам и…
О!
Вода была мне только по пояс.
– Если тебе интересно… – Его голос показался поцелуем на моей коже. – Сейчас я пялюсь умышленно.
Я начала опускаться, ища укрытия в воде, но остановилась. Я не буду съеживаться, прячась от кого-то или чего-то.
– Извращенец.
– Каюсь.
– Будете пялиться дальше, – прорычала я, – и я, если понадобится, выцарапаю эти глаза.
Он издал короткий смешок, в котором прозвенело удивление.
– Все еще не боитесь, ваша милость?
Я ощетинилась: он произнес королевский титул так, словно это что-то глупое и несущественное. Вдобавок раздражало, что он, возможно, первый, кто так ко мне обратился.
 
– Я по-прежнему вас не боюсь, – ответила я, окинув себя быстрым взглядом.
К счастью, несколько прядей прилипли к груди. Они не очень много прятали, но это лучше, чем ничего.
– Ну, а я тебя немного боюсь.
Он оказался ближе ко мне, хотя вроде бы не двигался. Теперь нас разделяло меньше фута, и исходящий от него ледяной жар ударил по мне. Его близость сделала мою кожу особенно чувствительной.
– Ты же хочешь выцарапать мне глаза.
В его устах моя угроза звучала нелепо.
– Мы оба знаем, что я не смогу выцарапать вам глаза.
– И тем не менее, судя по небогатому опыту общения с тобой, знаю, ты попытаешься, даже если понимаешь, что потерпишь неудачу.
С этим не поспоришь.
– Что ж, если вас беспокоит вероятность, что я попробую это сделать, то следите, куда направлен ваш взгляд.
– Я буду крайне осторожен, хотя это трудно, по причине… сильнейшего соблазна быть менее осторожным.
– Уверена, вы говорите это всем леди, к которым пристаете.
– Только тем, которым я бы позволил попробовать выцарапать мне глаза.
– Это… абсурдно.
Часто дыша, я прикрыла рукой грудь и отступила назад.
Он смотрел на меня, но совсем не так, как Нор. В его взгляде сквозило любопытство.
– Изумительно это наблюдать.
– Что наблюдать?
– Эти моменты, когда ты вдруг вспоминаешь, кто я. Еще одна попытка прислушаться к здравому смыслу?
Я слегка подняла подбородок.
– К несчастью.
– Опять не слишком успешно?
– Не слишком.
Он лишь усмехнулся. Мне это не понравилось, потому что захотелось услышать его смех снова – глупая потребность.
– Почему ты решила, что тебе сейчас нужно оставаться рассудительной?
Я бросила взгляд на берег.
– Я бы наверняка сказала что-нибудь такое, что заставило вас позабыть о своей порядочной косточке.
Он прикусил нижнюю губу, и по какой-то идиотской причине я сосредоточила на этом все свое внимание.
– Вряд ли тебе стоит беспокоиться о том, чтобы привести меня в такое настроение.
– В какое?..
Я осеклась, когда смысл его слов дошел до меня. Внизу живота возникло странное чувство – что мне не понравилось по множеству причин.
– Знаю. Это было… неуместно с моей стороны.
– Очень, – вымолвила я, думая, что, учитывая все обстоятельства, мой ответ был так же неуместен.
– Ты неожиданно прямолинейна.
– Не понимаю, как вы можете чего-то ожидать, если мы не знаем друг друга.
– Думаю, я знаю достаточно.
– Мне даже имя ваше неизвестно, – заметила я.
– Некоторые называют меня Эш.
– Эш? – повторила я, и он кивнул. Мне почудилось в этом имени что-то знакомое. – Это сокращение от чего-то?
– Это сокращение от многого. – Вдруг он резко повернул голову к берегу. Прошло мгновение. – Кстати, я думал, ты извлекла урок из нашей последней встречи. У меня нет привычки наказывать смертных за то, что они высказываются откровенно. – Он бросил на меня взгляд. – В основном.
Угрозу выцарапать глаза и удар кинжалом в грудь трудно отнести к откровениям, но я благоразумно не стала этого говорить.
– И я к тебе не приставал. Меня много как можно назвать… – С этими словами он шагнул вперед. – Но я не из таких.
Я открыла рот, но потеряла дар речи, пока он шел по мелководью. Я пялилась. Помогите мне боги, я не могла отвести глаз, пока он поднимался по земляным ступеням. Мое внимание привлек не его зад, хотя я видела и его. Не следовало смотреть, надо было сразу отвернуться. Я вела себя в высшей степени лицемерно и неприлично. Но не отвернулась. Его задница была великолепна, как и все остальное, что мне не следовало видеть.