Тень и искры
– Может, Первозданный Смерти будет милостив к твоей душе. – Я начала подниматься, но остановилась. Схватила мешочек с монетами, висящий у него на левом бедре, и сдернула. – А вот за это спасибо.
Выпрямившись, я несколько секунд смотрела на него, прогоняя тепло, подступившее к рукам, – инстинктивную реакцию на смерть. Смотрела на неподвижное тело, заглушая мысли, что могу это исправить.
Не буду.
Не буду, даже если смогу себе это позволить.
Отвернувшись, я обошла письменный стол и вступила в коридор. Здесь было только две комнаты. Дверь слева приоткрыта. Комната оказалась заставлена койками с грязным постельным бельем. Я повернулась к другой двери и тихо позвала:
– Нейт? Ты здесь?
Ответа не последовало, но я услышала тихое шлепанье ног по полу.
– Я пришла, чтобы отвести тебя к сестре. – Я застегнула накидку. – Элли возле Утесов с хорошей леди, которая о ней заботится.
Через мгновение тишину нарушил тонкий голосок:
– Элли – это не полное ее имя. Это ее короткое имя. А какое полное?
Проклятье.
Я покачала головой, отчасти довольная, что малыш не так уж доверчив. Элли. От какого имени оно может быть уменьшительным? Элизабет? Этель? Элена?
– Элеанора? – предположила я, зажмурившись.
Наступило долгое молчание. А затем:
– С Элли правда все хорошо?
Я открыла один глаз. Наверное, боги ко мне добры.
– Да. С ней все хорошо. И я хочу забрать тебя к ней, но нам нужно уходить.
– А что… насчет папы?
Прикусив губу, я оглянулась на комнату, где его папа истекал кровью, и опять повернулась к двери.
– Твой папа… решил вздремнуть.
Вздремнуть? Я поежилась.
– Он рассердится, когда проснется и не найдет меня, – прошептал Нейт за дверью. – Засветит мне еще один фингал, а то и хуже.
Ну, он больше никому не сможет засветить фингал.
– Он за тобой не придет. Обещаю. Леди Милосердия уберегут тебя от него. Как оберегают твою сестру.
За дверью не было слышно никаких звуков, и я начала опасаться, что придется ее выбить. Не хотелось травмировать ребенка еще сильнее, но… Я отошла назад.
Дверь приоткрылась, и появилось худенькое личико.
– Я хочу увидеть сестру.
Меня охватило облегчение. Я улыбнулась малышу – настоящей улыбкой, а не той, которой меня учили. Протянула ему руку.
– Тогда идем к сестре.
Покусывая губу, он переводил взгляд с моей руки на лицо и обратно. Приняв решение, мальчик взял меня за руку. Меня покоробило от прикосновения теплой кожи, но я заставила себя терпеть и сжала его ладонь.
Я вывела его из коридора и прошла через переднюю комнату, не позволяя смотреть в сторону письменного стола. Мы вышли на крыльцо.
Молли по-прежнему стояла там, играя завязками корсета. Она повернулась и, подняв брови, перевела взгляд с мальчика на меня.
Я отдала ей мешочек с монетами.
– Я бы не стала задерживаться возле этой двери, – прошептала я. Нейт тянул меня за руку. – Поняла?
Молли бросила взгляд на закрытую дверь за моей спиной.
– Я… поняла.
Ее тонкие пальцы обхватили мешочек.
– Хорошо.
Я вышла из ниши на яркое солнце и даже не оглянулась.
Ни разу, уводя мальчика прочь.
– Вижу, я была права, – заметила Эзра, когда я заняла место напротив нее после того, как усадила мальчика рядом с Марисоль.
– Насчет чего?
Эзра ткнула пальцем мне в грудь. Я опустила взгляд и увидела темные брызги.
– Ты его убила?
Разгладив юбки, я скрестила ноги в щиколотках.
– По-моему, он поскользнулся и упал на мой клинок.
– Он упал на твой клинок горлом?
– Правда, странно?
– В самом деле странно. – Эзра склонила голову набок и уставилась на меня. – Рядом с тобой такое часто случается.
– К сожалению. – Я смотрела на сводную сестру. – Мужчины, которые неосторожно размахивают кулаками, должны внимательнее смотреть, куда ступают.
На лице Эзры появилась слабая улыбка.
– Знаешь, ты меня чуточку пугаешь.
Я повернулась к окну. Мы ехали по залитой солнцем улице.
– Знаю.
Глава 9
Сквозь густые ветви вязов пробивались пятна солнечного света. Я шла по лесу к озеру. То, что я сделала с Нором, омрачало каждый мой шаг. Я не чувствовала ничего, только немного…
Что-то, что мне не нравилось.
Что-то, о чем я не хотела думать.
Я представила улыбку на лице Нейта, когда он увидел сестру, ждущую его в приюте на Утесах Печали. Улыбку, которая заразила радостью остальных. Я старалась вытеснить из воспоминаний вытаращенные, потрясенные глаза его отца. Думала, с какой радостью мальчишка бросился к сестре. По пути в приют я смотрела из окна экипажа, не мучая себя мыслями об отсутствии раскаяния. Во всяком случае, старалась.
Когда я проходила мимо пахнущих мускусом полевых цветов, густо разросшихся под вязами, мой желудок опять резко скрутило. «Что с тобой не так?» – повторяла я снова и снова. Ведь что-то не так, верно? Ладони взмокли. Я осторожно перебралась через упавшие ветки и острые камни, скрытые под листвой – скрытые так же, как и шлейф смерти, который я оставляю за собой.
«Нечто прекрасное и могущественное».
Я не чувствовала себя ни тем, ни другим.
После той ночи, когда я провалилась, за мной приходили двое смертных, узнавших, кто я, и пожелавших использовать в своих целях. Потом еще трое, включая Нора, нашли смерть на острие моего клинка. Они не были хорошими людьми. Но такими же недостойными, как и я. Убийцами. Насильниками. Рано или поздно их все равно настигла бы смерть. Пятеро умерли от моей руки по приказу мамы, и это не считая лордов Водинских островов. Четырнадцать. Я забрала четырнадцать жизней.
«Что с тобой не так?»
Я прерывисто выдохнула. Сюда, в самую чащу леса, солнечный свет почти не проникал, и здесь сохранялась прохлада, но моя кожа казалась такой же липкой, как дощатый пол в том кабинете. Липкой от пота и крови. Возникло искушение снять накидку и платье. Почему бы и нет. В этот лес никто не ходит. Все боятся Темных Вязов – даже сир Холланд. Но я не стала раздеваться, потому что гулять по лесу в нижнем белье или нагишом странно даже для меня…
Внезапный шорох в кустах заставил меня остановиться. Звук доносился сзади. Я развернулась, всматриваясь в деревья. В Темных Вязах бродят не только духи. Тут обитают медведи и огромные пещерные коты. И крысы, которые вырастают до страшных размеров, и дикие кабаны, и…
Из листвы вырвалось что-то. Я споткнулась и отшатнулась назад, к стволу вяза. За деревьями промелькнул красно-коричневый мех. Сердце оборвалось, на миг я не могла поверить в то, что вижу.
Волка кийу.
Это был самый крупный вид волков во всех королевствах. Я часто слышала в лесу, а порой и в замке, их вой, но вблизи видела лишь однажды – когда была маленькой. Белого волка.
Мои мышцы одеревенели. Я не смела издать ни звука, даже дышать глубоко. Волки кийу были известны своей свирепостью, они красивы так же, как и дики, и не особенно дружелюбны. Если подойти к ним слишком близко, можно жестоко поплатиться, и я молилась, чтобы он меня не увидел. Чтобы оказался не голоден. Я даже не могла дотянуться до клинка. Волка мне не убить. Крысу размером с дикого кабана? Запросто. Этих я могу бить и днем, и ночью.
Волк перескочил через покрытый мхом валун, из-под мощных лап полетела рыхлая земля и мелкие камешки. Он сделал несколько прыжков рядом с тем местом, где я стояла, похоже, не заметив меня. Я не шевелилась, когда он прыгнул опять. Волк споткнулся, и у меня перехватило дыхание. Его лапы подогнулись, и он с глухим стуком упал на бок.
И тут я увидела, почему он упал.
Мое сердце сжалось от этого зрелища. Из его груди, поднимающейся и опадающей в неровном дыхании, торчала стрела. Его мех не был красновато-коричневым. Это кровь. Много крови.
Волк попытался подняться, но повалился на землю. Я посмотрела в ту сторону, откуда он появился. Вэйфейр. Должно быть, зверь слишком близко подошел к краю леса, и его заметил кто-то из лучников, карауливших на внешних стенах. К печали, тяжело сжимающей грудь, добавился гнев. Зачем лучникам стрелять в волка, когда они находятся в полной безопасности? Даже если волк кого-то преследовал, я не видела необходимости его убивать. Они могли пустить стрелу в землю рядом со зверем или напугать его шумом. Незачем было стрелять в него.