От Андалусии до Нью-Йорка
Постепенно у людей развилось отсутствие инициативы, преклонение перед вышестоящими, привычка на всё получать разрешение начальства. А мечты сводились к чиновничьей карьере в столице. Так как место человека в обществе определялось в первую очередь его местом в государственном аппарате. (Этот тип государства историки называют «Бюрократическая империя».)
В то время как на Западе, даже официально, допускалось всё, что не было прямо запрещено, в Византии допускалось только то, что было прямо разрешено.
Тогдашнее константинопольское правительство в своих политических комбинациях и экономической политике не считалось с интересами торгово-ремесленных слоёв. А централизованный административно-бюрократический аппарат Византии был слишком силён, чтоб эти слои могли отстоять свои интересы.
В такой атмосфере рыцарская вольница не могла возникнуть, а купечество окрепнуть. До поры до времени империи удавалось выкручиваться. Воины из Киевской Руси в византийской армии с конца XI века больше не служили. Но скандинавы ещё приезжали наниматься (в том числе и знатные). Главным же стратегическим людским материалом с конца XI века стали англосаксы. Как известно, в 1066 году герцог Нормандский Вильгельм (Вильям) Завоеватель подчинил Англию. В результате чего в Англии оказались 2 группы населения. Нормандцы, составившие верхний слой, и англосаксы, оказавшиеся внизу. Эти группы слились, конечно, далеко не сразу. Англо-саксонская дворянская молодежь, или не видя для себя перспективы на Родине, или не желая служить нормандцам, начинает с конца XI века наниматься в византийскую армию. Они там себя хорошо показали. Например, сыграли решающую роль в окончательном разгроме византийскими войсками печенегов, когда эти степные хищники снова вторглись в империю. (При Иоанне Комнине, сыне Алексея. После чего печенеги сошли с исторической сцены, как самостоятельная сила).
Обычно, иноземные наемники, отслужив свой срок (лет 10–15) и получив что следовало, уезжали к себе на Родину. Но среди англичан, особенно поначалу, находились люди, оседавшие, после окончания службы в Византии — не желали возвращаться под власть нормандцев. Было их, всё-таки, относительно немного и постепенно они ассимилировались и слились с греками. На это ушло лет 200.
***Лет через 100 число англосаксов на службе у Византии начало уменьшаться — англичане начали сливаться в одну нацию. (Знаменитый Ричард 1 Львиное Сердце (конец XII века) был первым королём нормандской династии, свободно говорившим по-английски.) Но какой-нибудь источник наемников нашелся бы. Настоящей бедой для Византийской империи оказалась нараставшая ненависть к ней Запада. Издавна был у Византии на западе один давний, упорный враг — государство нормандцев в Южной Италии (см. главу 29). Но в XII веке греков постепенно начали ненавидеть во всем католическом мире. Особенно обострились их отношения с итальянскими городами. Жители Константинополя ненавидели своих «латинских» конкурентов. При удобном случае, когда порядок и власть в городе почему-либо ослабевали, толпа могла устроить итальянцам кровавый погром. Об этом в Италии, конечно, не забывали. Бывало, что и императоры прижимали «латинян». Естественно, что итальянские купцы, в первую очередь венецианцы, хотели иметь в Константинополе более стабильное положение, какое было у них, например, в захваченных крестоносцами городах Востока.
Но главное было в том, что западноевропейская молва винила греков во всё нараставших неудачах крестоносцев. Первый крестовый поход в конце XI века был поразительно успешен. Завоевали Иерусалим и много других земель. Византии этот поход тоже принес пользу. Но затем начались неудачи. Иерусалим снова попал в руки мусульман. Понятно, что принялись искать виноватых. Греки на эту роль подошли.
Отношения с крестоносцами у них, действительно, были сложными. Взаимных обид и претензий становилось всё больше. Да и сами византийцы в глазах западных европейцев были не полноценными христианами, а «схизматиками», т. е. раскольниками — христианский мир уже разделился на католиков и православных. Даже во время Первого крестового похода, когда греки и «латиняне» считались союзниками, дело доходило до военных стычек между ними. В дальнейшем обстановка ещё сильнее обострилась. И всё больше людей, на Западе, считали, что для успеха в борьбе за Иерусалим необходимо для начала обеспечить крестоносцам тыл, т. е. приструнить Византию.
В дополнение к этому, рыцари, публика воинственная и малоимущая, были осведомлены о богатствах Константинополя. В эпоху крестовых походов многие западные европейцы там уже побывали по пути в Святую Землю. Их рассказы разожгли аппетит. Так что для атаки крестоносцев на Константинополь требовалось только благоприятное стечение обстоятельств. Случай представился в начале XIII века.
***Я не буду описывать IV крестовый поход. Он широко известен. А кто захочет — легко найдет литературу по этому вопросу. Остановимся на последствиях. Крестоносцы по инициативе венецианцев взяли Константинополь. Византийская империя, выдержавшая бесчисленные варварские нашествия, от готов до печенегов, и почти шестивековой натиск ислама, пала от предательского удара западных европейцев и рассыпалась. Дорога для экспансии мусульман в Малой Азии оказалась открытой. Вместо сильного государства туркам теперь противостояла группа маленьких, обычно враждебных друг другу христианских государств. Греческих, армянских, крестоносных. И небольшие анклавы владений Венеции и Генуи, которые захватили морскую торговлю.
Византийцы (т. е. греки) смогли закрепиться в Никее («империя в изгнании»). Со временем они при поддержке Генуи, соперничавшей с Венецией, вернули себе Константинополь (1261 год). Но восстановленная Византийская, с позволения сказать, империя была только бледной тенью былой державы. Она не сумела ни объединить греческих земель, ни дать эффективный отпор туркам. И в Константинополе мало что уцелело от прежнего великолепия.
Лирическое отступлениеВысоко оценивают роль поздней Византии в истории культуры. Эта страна, уже угасавшая, пережила культурный расцвет и, главное, сумела передать античное наследие, которое греки отчасти сохранили, возрожденческой Италии.
Но в военно-политическом и экономическом плане поздняя Византия (XIII — XV века) совсем не блистала. Как говорил Гегель: «Сова Минервы вылетает в сумерках». (Сова — символизировала у греков мудрую богиню Афину — Минерву у римлян).
Но ослабление греков было ещё полбеды. Не менее важна была лютая ненависть к Западу, возникшая у них. Веками помнили они о IV крестовом походе. Религиозная рознь католиков и православных обострилась. Всё это затруднило создание союза против турок, даже когда на Западе начали осознавать размеры турецкой опасности. Правительство Византии и та часть её образованного класса, которая сблизилась с итальянскими гуманистами, пытались наладить сотрудничество христиан против ислама. Они были даже готовы идти на уступки в богословско-философских спорах. Но большинство греков было против этого. В конце существования Византии их лозунгом стала крылатая фраза: «Лучше увидеть над Константинополем турецкую чалму, чем папскую тиару!». (Тиара — церемониальная корона римских пап). Православная «Московия» была далека и ещё слаба. Но зато греки знали о религиозной терпимости тогдашних турок.
***Развал Византийской империи был, конечно, даром неба для турок. В конце XII века, в ходе третьего крестового похода их основательно потрепала германская армия Фридриха Барбароссы. Теперь турки смогли отдышаться и начали наступать. Они расширили свои владения, местами вышли к черноморскому и средиземноморскому побережьям. Но скоро на Иконийский султанат, т. е. на Сельджукидов Рума, обрушилась своя беда. По миру в XIII веке катилась монгольская волна. Она достигла и Малой Азии. (Впервые в 1243 году.) Монголы неоднократно наносили туркам-сельджукам тяжелые удары и принуждали их к уплате дани. Но стойкого мира не наступило.