От Андалусии до Нью-Йорка

Совершенно изумительна история семьи Карвахал. Луис де Карвахал достиг высшего поста в испанской колониальной администрации в Мексике и Центральной Америке. Но в 1569–1570 годах Филипп II организовал инквизицию в Новом Свете. И кончил Карвахал плохо — после десяти лет правления он был арестован и умер в тюрьме инквизиции, а его родных сожгли.
Большинство маранов в Мексике и Перу (я тут имею в виду не теперешние страны, а тогдашние вице-королевства, которые были гораздо больше), конечно, не были высшими чиновниками. Они были врачами, юристами, торговцами и т. д. Инквизиция их ловила и жгла. В общем, в испанских владениях, даже заокеанских, было опасно. И основная миграция маранов в XVI веке пошла на восток — в турецкие владения. Напоминаю, что это началось еще в конце XV века, во время изгнания евреев из Испании. Волна беженцев докатилась тогда от Пиренейского полуострова до Балканского. А затем туда стали подъезжать мараны. Это была «капельная» эмиграция, но длительная. Для начала, надо было выбраться из Испании и спасти хотя бы часть состояния. Был довольно простой способ — заявить, что всей семьей едут на паломничество в Рим, а деньги берут с собой для благочестивых пожертвований там. Но так можно было вывезти лишь относительно немного денег. В начале, пока еще действовала сеть маранских банков, деньги переправлялись через них. А в дальнейшем приходилось полагаться на контрабандистов. Но так или иначе, выезжали. Далеко не все сразу направлялись в Турцию. Некоторые пытались зацепиться в Италии, в тех районах, где не было испанского господства, в частности в Папской области. Там обычно не трогали. Можно было почти открыто соблюдать еврейские обычаи. Позже, в конце XVI века, значительная группа маранов осела в Ливорно — портовом городе, принадлежавшем тосканским (т. е. флорентийским) герцогам Медичи. Герцоги рассчитывали активизировать коммерческую деятельность в порту. Для этого они пригласили селиться в Ливорно всех купцов, в том числе евреев. И герцоги не пожалели об этом и евреям в Ливорно грех было жаловаться.
Люди европейской культуры, мараны вовсе не тянулись в мир ислама. Но жизнь показала, что это тоже опасно — вспышки религиозного фанатизма и в Италии случались, об одной расскажу в дальнейшем. По всему по этому там, в конечном счете, осело немного маранов. О них — в своем месте.
А сейчас последуем за основной массой в Османскую империю, где мараны возвращались в иудаизм.
Когда в позднесредневековой Европе пытались осмыслить стремительное возвышение Турции, то, чаще всего, объяснение давали такое: это евреи научили турок обращению с огнестрельным оружием, оттуда и обрушились на христианский мир все беды. Это, мягко говоря, было преувеличением. Ибо основную роль тут сыграли христиане-ренегаты — я о них уже писал в главе 43-й. Турки начали создавать передовую для того времени армию (и флот) до массовой эмиграции к ним испанских евреев. Так что роль еврейских оружейников в создании могучей турецкой армии была достаточно скромной, явно меньшей, чем о том говорили. Тем не менее евреи оказались туркам очень полезны во многих отношениях. Например, в создании упорядоченной налоговой системы и таможенной службы, в организации чеканки монеты, в горной промышленности. Всем этим евреи занимались еще в Испании. Теперь с успехом занялись в Турции. А вот в традиционной финансово-кредитной сфере они встретили сильнейших конкурентов в лице армян и греков. Так же и в международной торговле. В общем, турки, проявляя веротерпимость, умели каждого использовать «по способностям».
 
Лирическое отступления
 
На закате Византии Константинополь находился в глубоком упадке. А взятие его турками в 1453 году сопровождалось тяжелыми опустошениями. И большинство западноевропейских купцов прекратили там свою деятельность, по крайней мере, на время. И вот, стремясь вернуть своей новой столице статус города мирового значения, султан Мехмет II (Фатих), завоеватель Константинополя, сразу же после победы, затеял добровольно-принудительное переселение в Стамбул (Константинополь) горожан из прочих подвластных ему земель. В том числе и евреев. Это было ещё до массовой эмиграции сефардов из Испании. В Стамбул тогда переселялись греческие евреи — «грэгос». Еще их, как и итальянских евреев, называли «романиоты» т. е. римские. (так как Византия официально называлась Восточно-Римской империей.) В результате переселения в Стамбул романиоты составили десятую часть среди жителей города и были в то время весьма влиятельны. Но в дальнейшем, из-за массового приезда сефардов они постепенно испанизировались, перейдя в быту с греческого языка на ладино (староиспанский). Как и небольшие группы ашкеназов, тоже бежавших в Турцию из-за преследований. А вот в Северной Африке испанизация не произошла ибо там осело сравнительно не много евреев с Пиренейского полуострова (см. главу 30).
  
Традиционный Стамбул считался городом четырех наций — турок, греков, евреев и армян. Евреи в Стамбуле водились не только сефардские, но оные преобладали. И постепенно ассимилировали остальных не столько в численном, сколько в культурном и экономическом аспектах.
В Турецком Диване (совещательный орган при султане) присутствовали и представители духовенства. Очередность их выступлений определялась тем почетом, которым они пользовались. Конечно, первым из них говорил Шейх-уль-ислам — глава мусульманского духовенства. А вторым — говорил еврей. А потом выступал греческий (константинопольский) патриарх, а потом уж — армянин. У других конфессий представителей в Диване не было. Но со второй четверти XVI века евреи перестали посылать в Диван своего «хахама» (мудреца). Причины не ясны, Возможно не могли договориться о кандидатуре — сефарда слать или романиота. Сефардизация требовала времени.
Помимо еврейских купцов и финансистов (о самом знаменитом из них ещё поговорим) в позднесредневековом Стамбуле жили евреи ювелиры, зеркальщики, гравёры, красильщики, шелкоткачи, парфюмеры, печатники.
 
Лирическое отступление
 
Как известно, одним из традиционных занятий евреев всегда была торговля в разнос. Этим занимались и женщины. И вот была у стамбульских евреек-коробейниц (торговок в разнос) привилегия — только их пропускали в султанский гарем с товарами. Никого больше. Мусульманки-черекешенки, например, тоже занимались этим бизнесом. Но им входа в гарем султана не было.
 
Так вот, упорно говорили, что эта привилегия еврейских торговок приносит им не только экономическую выгоду. Они оказывались единственной связью с миром для женщин султанского дворца и некоторые из этих коробейниц становились доверенными служанками влиятельных дам. А женщины всюду, даже в султанском дворце, сила немалая! Тут, правда, были свои особенности. Главной, к примеру, считалась не очередная фаворитка султана — они менялись слишком часто. Главной женщиной была мать султана, а при отсутствии таковой в живых, мать наследника престола. Но суть от этого не менялась. Они тоже были заперты, тоже любили выбирать украшения, примерять наряды и слушать сплетни. Словом, доверенная торговка была у всех этих дам, желанной гостьей и могла внушить им исподволь нужные идеи. А они уж передавали их наверх. Могла и сама услышать от них важные секреты. Верил весь Стамбул, что этот механизм действует с пользой для евреев.
 
Что тогда изумляло всех — это стремительный рост еврейского населения Салоник. Там евреев было не меньше, чем в Стамбуле. Но так как сами Салоники были много меньше Стамбула, там евреи были еще заметнее. Они составляли в городе треть населения (а по некоторым оценкам — даже большинство). Все евреи позднесредневековых Салоник были выходцами с Запада. Небольшая община местных евреев, издавна живших там, была переселена турками в Стамбул, ещё до массового прибытия выходцев с Пиренеев. Евреи в Салониках, в то время, селились землячествами, называвшимися по области их исхода: «Лиссабон», «Сицилия», «Арагон» и т д. Было там около 30 таких общин-землячеств, группировавшихся вокруг своих синагог. (И в других городах Османской империи сефарды часто давали своим синагогам подобные «испанские» названия.)