От Андалусии до Нью-Йорка

Вот как начиналось письмо от короля Арагона к министру кастильского короля, еврею (начало XIV века): «Король Арагона к Вам, дон Иосиф, министр могущественнейшего короля Кастилии. Привет человеку, которого мы любим и которому доверяем…» Дальше там, кстати, о развлечениях, но тут важно, как король обращается к еврею (Арагон — это восточная Испания).
Что до нашего знакомого, Иосифа ибн Фаррузиля (Фариссоля), то он находил время интересоваться поэзией, дружил с Иудой Галеви, и тот посвятил министру-меценату поэму.
Изредка христианские короли Пиренейского полуострова даже официально возводили особенно удруживших им иудеев в дворянское достоинство. В остальной Европе и помыслить об этом в те времена (в классическое Средневековье) было нельзя.
Но даже в «Золотой век» у евреев не все было гладко. В 1108 году состоялась очередная неудачная битва кастильцев с Альморавидами. Христиане были биты, понесли тяжелые потери, погиб кастильский принц (в Испании принцев называют инфантами). В Толедо все были расстроены, все искали виновных. И оказалось, что в стране, вроде и не антисемитской, в тяжелый час тоже «евреи виноваты». Случился погром и прочие беспорядки, среди евреев были жертвы, и в их числе оказался племянник всемогущего министра — Соломон ибн Фаррузиль, тоже друживший с Иудой Галеви. Видимо, тогда и усомнился поэт в том, что христиане лучше мусульман. Но в это время подобные трагедии случались редко. При желании, можно было считать, что это исключение, не опровергающее правила.
Кстати, король Альфонс VI, тяжело переживавший в это время гибель сына, был взбешен известием о беспорядках в Толедо и обещал примерно наказать виновных, но не успел — умер. Помянем его добрым словом. В эпосе он противопоставлен Сиду (см. введение), причем Сид — герой положительный. Что ж, в эпосе свои законы. А по справедливости, Испания должна чтить короля, а не рыцаря-полубандита. Ибо Толедо, все-таки, остался христианским городом, и это был важный момент в истории Реконкисты (отвоевания Испании у мавров). И в истории культуры политика терпимости Альфонса VI принесла прекрасные плоды (см. главу 11). Даже гневное письмо из Рима от Папы Григория VII не смутило этого короля. В Риме считали, что людскую кровь просто так проливать нельзя и не следует убивать евреев, но нельзя и допускать, чтобы они командовали христианами. И, следовательно, евреям не место на высоких постах.
А Папа Григорий VII был одним из великих Пап Средневековья. Это к нему унизительно ходил просить прощения германский император («Путь в Каноссу»). Однако в Испании Григорий VII ничего не добился.
Но если уж такой король, как Альфонс VI, не смог предотвратить беды — это было, видимо, не в силах человеческих вообще. И кто бы ни победил, христиане или мусульмане, евреям в любом случае будет плохо. С таким настроением Иуда Галеви уехал на юг, благо Альморавиды уже несколько помягчели к евреям к концу своего правления, а Альмохады еще не пришли. Оттуда отправился он в Землю Израильскую, ибо никогда не умирала в нем мечта о еврейском Царстве, об Иерусалиме. По легенде, когда прибыл он к нам и припал к Земле Израильской, его затоптал конем какой-то араб. Гейне, обожавший поэзию Иуды Галеви, предположил, что его просто унесли ангелы. А в общем-то, в его биографии многое неясно. Ясно только, что не верил он ни христианам, ни мусульманам [10].
Но большинство испанских евреев христианам верили. Редкие инциденты, вроде вышеописанного, быстро забывались. До поры до времени можно было не обращать внимания на антисемитские намеки, которые позволяли себе даже короли, вроде бы, к евреям благосклонные. Например, король-меценат Альфонс X Мудрый.
До середины XIV века евреи часто делали отличную придворную карьеру. Правда, случалось, что это кончалось плохо. Запутавшись в придворных интригах, вчера еще всемогущий министр, с грохотом падал. Но на положении еврейского народа такие события в то время не отражались [11]. На место павшего довольно быстро выдвигался другой. Обычно эти еврейские временщики доброго слова не заслуживали. О своих соплеменниках не думали, еврейским образованием не блистали, лишь изредка меценатствовали. Увы, не каждый день встречаются Хисдаи ибн Шапруты или, хотя бы, Иосифы ибн Фаррузили. Куда чаще евреи-вельможи любили роскошь, почет, словом, «мишурный блеск», по выражению историка Дубнова. Впрочем, из тщеславия, такой временщик иногда мог построить красивую синагогу. Но, в основном, национальная и религиозно-культурная жизнь евреев Испании шла помимо них.
   
Глава пятнадцатая
 
Начало конца
 
Если бы в середине XIV века какой-либо мрачный пророк сказал бы евреям Кастилии, что их хорошее время кончилось и никогда более не вернется, от него бы, в лучшем случае, отмахнулись (так обычно и бывает с пророками). Все, уже довольно долго, шло относительно хорошо и более или менее спокойно. Уже лет сто, как миновали героические времена Реконкисты. На Пиренейском полуострове сложились три христианских государства: 1 — Кастилия (Леоно-Кастильское королевство), 2 — Арагон (Арагоно-Каталония. В состав этого королевства входили и земли за пределами Пиренеев. Нам для дальнейшего важно, что Арагону подчинялась Сицилия) и 3 — Португалия. (Была еще маленькая Наварра, но нам она не важна). Большинство евреев жило в Кастилии. Но не обижали их и в двух других христианских царствах. На юге, в Гранадском эмирате, еще держались мавры. Там евреи тоже жили. Войны, конечно, не прекратились. Христиане воевали между собой, а иногда и с маврами. Но большого значения это не имело — положение долго оставалось неизменным. Гранада лавировала между Кастилией, Арагоном и Меринидами (династии правящей в Северной Африке — см. главу 12) и довольно благополучно существовала. Эти мелкие пограничные войны не интересовали евреев и не касались их. А что до антисемитизма, то, конечно, он давал себя знать. То какой-либо вельможа призывал покончить с еврейским засильем, то кортесы принимали антиеврейскую резолюцию (кортесы — это парламент, на Пиренеях парламентская традиция старше, чем в Англии). Но в жизнь это не проводилось. И евреям казалось, что так будет вечно. И вдруг все рухнуло. А накликали беду бабьи дрязги. На евреев и на всю Кастилию. Притом, бабы эти были не еврейки…
Жил-был король когда-то. Звали его Альфонс XI. Была у него жена — принцесса Португалии. Она родила ему нескольких дочерей, но только одного сына. Сын был младшим. Звали его Педро (Петр). В историю он вошел как Педро I Кастильский. Но обычно говорят: «Педро Жестокий» (а в старых русских книгах писали: «Педро Грозный»). У Альфонса XI была еще и постоянная любовница Элеонора де Гусман. Она родила королю целых пять сыновей. Таких внебрачных детей называли бастардами. Общество Западной Европы относилось к бастардам очень терпимо. Жены королям или другим феодальным вельможам подбирались не по любви, а по соображениям династическим, политическим и т. д. А надо же и для души что-то. В общем, о бастардах заботились, но на титул своего отца они права не имели. Если не было законного прямого наследника или хотя бы наследницы, титул наследовал не бастард, а более дальний, но «законный» родственник. Только в совершенно исключительных случаях происходила «нобилитация» бастарда — он наследовал титул (например, шекспировский Эдмонд, персонаж «Короля Лира», ценой преступления получил титул графа Глостера). Альфонс XI неплохо пристроил своих (королевских!) бастардов. Старшего звали Энрике (Генрих) граф де Трастамара. Он нас и будет интересовать. Но все это была присказка. А теперь начинается сказка.
Законная королева Кастилии Констанция — была стерва изрядная и свою соперницу мечтала извести. Пока был жив Альфонс XI, мечты оставались мечтами. Но в середине XIV века в Европе была чума. Как я уже писал (см. главу 1), это было «плохо для евреев», ибо их обвиняли в распространении чумы. В Испании это случалось гораздо реже, что лишний раз показывает насколько лучше чем в других странах жилось там евреям. Но от этой чумы умер Альфонс XI. Королю было сорок лет, он был полон сил, он осаждал Гибралтар, тогда еще мавританский, и не собирался умирать. И вот вдруг умер. И на престол взошел Педро I. Он был еще очень молод (16 лет) и находился тогда под большим влиянием своей матушки. И она поспешила этим воспользоваться — Элеонору де Гусман арестовали. Оказалось, что слушаться маму — не всегда хорошо. С ареста Элеоноры началась цепь событий, которые длились полтора десятилетия и потрясли и разорили всю Кастилию. В эти события оказались втянуты не только ближайшие соседи — Португалия, Гранада, Арагон, но и, отчасти, Франция, Англия и папский престол, который тогда находился в Авиньоне. Но главное для нас то, что это было «плохо для евреев». Очень плохо. Все, что прямо не касается евреев, я буду описывать очень кратко. Иначе придется писать отдельную книгу.