Семейные тайны (СИ)

— Но почему? — удивилась Варвара. — Здесь же нас никто не увидит!
— А разве мы собираемся заниматься чем-то таким, что надо скрывать от чужих глаз? — я, в отличие от младшей княжны, удивление только изобразил. — Нет, не собираемся. А вот говорить мы будем, как я понимаю, о том, что для посторонних ушей не предназначено. Да, здесь нас не увидят, но и мы не увидим тех, кто мог бы подслушивать. А та беседка стоит на открытом месте и никто не подберётся к ней незамеченным на расстояние, с которого можно услышать наш разговор.
Александра с Варварой переглянулись и уставились на меня. Переглянулись ещё раз и, наконец, поняли. Нет, ну умеют же, когда захотят!
...Когда на приёме у Пушкиных Александра с Варварой перехватили меня у дяди, я сильно опасался, что мне снова предстоит упражняться в пустословии, как это происходило совсем недавно с княгиней Бельской. Тем приятнее было ошибиться — Александра безо всяких обиняков заявила, что у них с сестрой есть о чём со мной поговорить, а Варвара предложила устроить так, чтобы я нанёс визит Бельским и мы втроём отправились бы прогуляться в саду. Затею Александры и Варвары я посчитал вполне уместной, в итоге сегодня утром явился к Бельским и после непродолжительной беседы с князем и княгиней, в обтекаемых выражениях пожалевших об отстрочке наших свадебных планов, но высказавших уверенность в их исполнении, был препровождён к княжнам, тут же и вытащившим меня в сад. И вот сейчас мы перебрались в беседку на открытом месте, устроились за небольшим круглым столом и я приступил к ведению нашего собрания.
— Я слушаю, Александра, — просто сказал я.
— Родители сказали, что я должна выйти за тебя замуж, — нежелание Александры ходить вокруг да около мне понравилось. — Но я люблю Юрия, а он любит меня. Ты можешь отказаться от этой свадьбы?
— Отказаться не могу, — начал я с плохих новостей, — такое ни ваши родители не примут, ни мои, да и для света это выглядело бы неприемлемо. Но я стараюсь сделать всё, чтобы ты могла выйти за Юрия. Кое-какие возможности у меня к тому имеются, но говорить о них мне бы сейчас не хотелось. Как и обещать, что у меня всё получится.
— Почему? — не поняла Александра. — Почему ты не хочешь говорить о своих возможностях?
— Потому что не зная о них, ты не сможешь проболтаться, — не стал я щадить самолюбие Александры. — Прости, но для тебя это куда более важно, нежели для меня, ты постоянно думаешь, как бы тебе избежать нежелательного замужества, поэтому можешь безо всякого умысла проговориться. Но возможности есть, и на месяц оттянуть день свадьбы я уже смог, — тут я беззастенчиво приписал себе дядину заслугу, но, думаю, узнай о том дядя Андрей, он меня бы простил.
— Саша, не дуйся на Алексея, он прав, — урезонила Варвара сестру, уже готовую вспыхнуть гневом. Да, как это ни странно, даже будучи уверенным в том, что Александра Бельским не родная, я воспринимал их с Варварой как сестёр. Ладно, эту странность я обдумаю как-нибудь потом...
— Только на месяц... — не очень довольным голоском протянула Александра.
— Лишнее время, чтобы я смог сделать нежелательную для нас обоих свадьбу невозможной, — уточнил я.
— Со мной понятно, — Александра впервые за время беседы улыбнулась. — Но почему этой свадьбы не хочешь ты?
Да, женская натура есть женская натура — демонстрация отсутствия у меня известного к ней интереса Александру явно задела.
— Не думаю, что был бы счастлив жить с женщиной, которая любит другого, — странно, что она не понимает. По-моему, вполне себе очевидно. Впрочем, медленным кивком Александра показала, что объяснение моё приняла.
— Расскажи лучше, почему наш брак так нужен твоим родителям, — попросил я.
— Не знаю, — ответ оказался столь же ожидаемым, сколь и бесполезным. — Правда, не знаю!
— Тогда хотя бы скажи, когда они охладели к Юрию, — облегчил я Александре задачу. — Насколько я знаю, раньше они не были против его ухаживаний за тобой?
Александра призадумалась. Нахмурившись, она смешно пожёвывала губками, что-то про себя прикидывая и подсчитывая.
 
— Полгода, — наконец сказала она. — Полгода назад.
— Точно, полгода, — подтвердила Варвара.
— Матушка тогда выразила неудовольствие, что Юрий слишком усердствует в своих ухаживаниях, — продолжала Александра. — Сказала, что Юрию следовало бы сначала с нею и папенькой поговорить.
— И что Юрий? — спросил я.
— Ничего, — ответ княжны меня удивил, но она тут же пустилась пояснять: — Матушка не Юрию, она мне выговаривала.
— Почему тебе, а не ему? — пояснение выглядело тоже каким-то непонятным.
— Не знаю, — призналась Александра. Так, опять двадцать пять. Хоть что-нибудь она вообще знает?!
— Ну хорошо, — ничего хорошего я пока не видел, но и показывать княжнам своё непонимание и неудовольствие тоже совершенно не хотелось, — может, что-то необычное произошло перед тем, как тебе матушка за Юрия выговорила? Или одновременно с этим?
— Ничего... вроде, — не особо уверенно сказала Александра. — Варя, может, ты что вспомнишь? — призвала она на помощь сестру. Нет, никак не могу отделаться от впечатления, что они сёстры. Вот что это — так сроднились, живя в одной семье? Или ещё что-то? Хотя, если нашу Оленьку припомнить и её близкую дружбу с Татьянкой, то очень может быть...
— Да и я ничего такого не помню... — сказав это, Варвара ненадолго задумалась и неуверенно добавила: — Разве что конфеты...
— Конфеты? — нет, княжны определённо соревновались, кто больше вывалит на меня непонятного. — Какие конфеты?
— Как раз полгода назад матушка перестала заказывать конфеты у Эйнема и стала делать заказы Абрикосовым, — Варвара виновато улыбнулась. — Алексей, я сама не понимаю, при чём тут конфеты, но ты же сказал, чтобы непонятное было и в то же самое время. Тебе же матушка насчёт Юрия как раз на Сретение пеняла? — повернулась она к сестре. Та кивнула. — Ну вот! А конфеты у Абрикосовых вместо Эйнема прямо перед Сретением она и стала покупать!
А вот это уже похоже на след! Да какое там похоже, он и есть!
— Варя, а конфеты, что заказывали у Эйнема, кто приносил? — мысленно молясь не спугнуть удачу, спросил я.
— Приказчик Эйнема и приносил, — кажется, она удивилась моей непонятливости.
— А ты его видела? Или ты? — это я уже Александре.
— Да мы обе его видели, — ответила Варвара. — Нам всегда что-то сверх заказанного клали, вроде как подарок постоянным клиентам, вот и хотели первыми увидеть, что в этот раз принесут, интересно же!
И тут я возблагодарил предвидение за то, что к Бельским отправился не с пустыми карманами.
— Этот? — я показал княжнам портрет Лизунова, переданный мне Елисеевым.
— Да, — посмотрели они обе, но ответила Варвара. — Но он последние два года ходил, до него приносил другой, кудрявый такой, со смешными усиками.
Я убрал портрет Лизунова в карман и молча показал портрет Бабурова.
— Он! — с полной уверенностью сказала Варвара. — А откуда у тебя этот рисунок?
— Вот что, дорогие мои, — я старался, чтобы мои слова звучали с должной важностью, — если хотите, чтобы у меня всё получилось, о нашей беседе — никому ни слова. Никому — значит именно никому, даже родителям. И особенно ни слова о рисунках приказчиков. Я очень надеюсь на ваше благоразумие и молчание. Очень надеюсь. Вы меня поняли? — тут я подпустил в голос строгости.
— Да, — кивнула Александра.
— Поняли, — сказала Варвара.
— Вот и хорошо, — похвалил я их и продолжил допрос: — А кто принимал товар у приказчиков?
— Поликарп, эконом наш, — снова ответила Варвара, явно игравшая у них первую скрипку в общении со мной. Мне это, разумеется, нравилось, но дело есть дело.
— Только он? — не унимался я.
— И мы с Сашей, — напомнила младшая.
— Родители никогда не присутствовали? — напирал я.
Сёстры переглянулись и совсем по-детски замотали головушками.
— Точно?! — надавил я.
— Точно, ни разу! — опять ответила за обеих Варвара.