Амбровое дерево (ЛП)

– Боже, – у меня заколотилось в голове. – Вся семья знает об этом?
– Аликс, половина города видела это своими глазами. Все это знают. Вероятно, многие уже заключают пари, – он ухмыльнулся. – Ты становишься довольно популярной.
Ситуация становилась все хуже и хуже.
– И что же в этом такого смешного?
– Честно? – он усмехнулся. – Я очень рад, что, наконец-то, случилось нечто такое, что немного встряхнуло тебя. Если для этого потребовалось, чтобы вернулся Ник, то я ему очень благодарен.
– Так ты тоже считаешь, что у меня депрессия?
– Депрессия, нет, – его улыбка исчезла, когда он изучающе посмотрел на меня. – Но я уже давно наблюдаю, как ты медленно прячешь свои эмоции там, где их никто не сможет коснуться. Это нездорово, Аликс, и я признаю, что это беспокоит меня больше, чем немного. Тот трюк, который ты сегодня выкинула, дает мне надежду. Гнев – это честная эмоция, и ты показала ее во всей красе. Может быть, ты, наконец-то, снова начинаешь приходить в себя.
Дженна назвала меня роботом, мама решила, что мне нужен психоаналитик, а папа очень гордился тем, что я выставила себя дурой. Мне нужен был аспирин.
Он посмотрел в сторону дома, затем поднялся на ноги.
– Есть еще одна вещь, которую тебе, вероятно, следует знать. До меня дошли слухи, что кое-кто не очень рад возвращению Ника. Им не нравится, что убийца разгуливает на свободе.
Возможно, я и убедила себя, что ненавижу Ника, но это вовсе не означало, что я хочу, чтобы о нем распространялась ложь.
– Это просто глупо. Это была самозащита. Ник такой же убийца, как и я.
– Я знаю. Но у города долгая память, и сплетники не слишком разборчивы в выборе жертв. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.
– Ну, даже если это правда, я мало что могу с этим поделать. Я даже не могу заставить их перестать говорить обо мне.
Папа кивнул.
– Это потому, что ты все еще Морган, член королевской семьи этого города, и это делает тебя честной добычей. С Ником все по-другому. Кое-что из того, что я слышал, просто порочно. Подумай об этом, милая, – он наклонился и поцеловал меня в лоб. – Я лучше пойду домой, пока твоя мать не послала за мной войска. Девочки в самом разгаре планирования поездки.
– И куда же?
– В Харди. Они захотели провести выходные, делая покупки в ремесленных магазинах. Мы, вероятно, останемся с твоим дядей Верном, так что тебе придется присматривать за Судьей.
Дядя Верн переехал в Харди после того, как ушел на пенсию. Он сказал, что его чек социального страхования на приличную сумму, и он может тратить свое время на охоту и рыбалку.
– Хорошо.
Я не добавила, что еще три месяца назад это было бы само собой разумеющимся, если бы я согласилась с ними. Мне нравился Харди, старый город на Спринг-Ривер, в предгорьях Озарка, который обслуживал туристов. Его единственная главная улица была усеяна древними зданиями, в которых теперь располагались ремесленные мастерские всех форм и разновидностей. Кемпинг и гребля на каноэ по реке также заслуживали внимания.
В моем сердце поселилась тупая боль, когда я смотрела, как уходит мой отец. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой, такой отчужденной от женщин своей семьи. Словно опоры были выбиты из-под меня, оставив меня балансировать на краю пустоты, о существовании которой я и не подозревала. Конечно, у меня была Дженна, но это было не то же самое, и у нее была своя собственная напряженная жизнь. Мысленно я сделала себе пометку сделать что-нибудь, чтобы поблагодарить ее, может быть, послать хороший букет цветов.
Я посмотрела на черно-белого котенка, крепко спавшего у меня на руке, и подумала о том, что сказал мой отец. Я точно знала, что он имел в виду. Может быть, я и ушла от Хью, но город по-прежнему считал меня одной из Морганов. К тому же я была владелицей «Саутерн Снабженс», магазина, в котором многие люди зарабатывали себе на жизнь. Несколько хорошо подобранных слов от меня в нужных местах, вероятно, могли бы остановить или, по крайней мере, замедлить сплетни о Нике.
 
Положив безвольного котенка на скамейку, я вернулась в свою комнату. Я не знала, что мне делать. Если бы это были только Ник и Линдси, мне было бы наплевать на то, что говорят люди. Они были взрослыми, они должны были справиться с этим так же, как и я. Но был еще Дэниел, и я не могла заставить себя возненавидеть его, хотя тот маленький, злой дух, который живет в каждом из нас, хотел, чтобы я это сделала, продолжал шептать, что он был продуктом предательства Ника. И все же более здравая, рациональная часть меня знала, что мальчик ни в чем не виноват. К тому же он был слишком похож на Кэти, чтобы я могла его игнорировать.
Единственное, что я могла сделать – это поговорить с Коди. Как шериф, он должен был знать, можно ли что-то сделать с Ником законно, и он знал, когда нужно держать рот на замке. По крайней мере, это подскажет мне, с чем я столкнусь, и даст мне еще несколько дней, чтобы все обдумать.
Но в глубине души я уже знала это. Я не могла позволить, чтобы с Дэниелом обращались так же, как с Ником в детстве. Он был братом Кэти, и, хотя я узнала о его существовании всего несколько часов назад, в глубине души я чувствовала, что знакомство с ним каким-то образом приблизит меня к ней. Если это означало спасение Ника от «добрых» людей Морганвилля, то так тому и быть. Каким-то странным образом мы прошли полный круг и вернулись к тому, с чего начали. Эта мысль не взволновала меня.
«Господи, как же я вляпалась в эти неприятности?» – подумала я, доставая из аптечки пузырек с аспирином.
 
Коди вопросительно посмотрел на меня через стол, когда я протянула ему чашку кофе. Я должна была признать, что он чертовски хорош. Он даже утратил свой северный акцент и теперь говорил как уроженец этих мест.
Почему он так и не женился, оставалось для меня загадкой. То, как Коди выглядел в своей униформе, заставляло обычно респектабельных женщин вести себя как стайка хихикающих школьниц, когда он входил в комнату. Это было отвратительно, но Коди, казалось, воспринимал все это спокойно, никогда не переставая быть вежливым, даже когда был не заинтересован. Я знала, что он иногда встречается, но это всегда были женщины из другого города, и это никогда не становилось чем-то серьезным.
Сегодня утром я первым делом позвонила ему и попросила зайти, когда у него будет возможность.
– Что случилось? – спросил он, приподняв одну бровь.
– Ты знаешь, что Ник Андерсон вернулся? – я расслабилась в своем кресле, стараясь выглядеть непринужденно.
– Конечно.
Коди сделал глоток из чашки, его глаза сузились от пара, когда он смотрел на меня через край. В отличие от шерифа Макэби, своего предшественника, Коди старался знать все, что происходит в округе.
– И ты знаешь, что случилось пятнадцать лет назад?
– Я читал это досье, – его голос оставался бесстрастным.
– И что ты думаешь? – я нервно махнула рукой в воздухе.
Он осторожно поставил чашку и одним пальцем приподнял поля шляпы.
– Ты имеешь в виду, имеет ли Ник законное право вернуться? – Коди положил ногу на ногу и глубже уселся в кресло. – Аликс, шериф Макэби не имел законного права заставлять его уехать. Я не видел ничего, что заставило бы меня поверить, что убийство Фрэнка Андерсона было чем-то иным, кроме самообороны. Если бы Ник поднял шум, то Макэби мало что смог бы с этим поделать. Слишком многие знали, что Фрэнк был жестоким человеком, – мужчина заколебался. – Макэби был из «старых добрых парней» школы правоохранительных органов. Если он не хотел чтить закон, то просто обходил его стороной. По всем правилам, должно было быть предъявлено обвинение. Я всегда считал, что Судья слегка надавил на него в тот вечер, потому что не хотел, чтобы Ник прошел через все это.
 
Эта новость оставила горький привкус во рту. Неужели Ник знал, что они не смогут заставить его уехать, и все равно решил уйти? Меня бы это не удивило.
Я сделала глубокий вдох.