С Том 3 (СИ)

Но тут вдруг на середину вышел Сеня Архипенко. Книжку, что ли, дочитал и решил поделиться впечатлениями? Оказалось, нет.
— Очень хорошо, что все собрались, — начал он. — Я хочу спросить у нашего руководства, — он глянул на нас, как Павка Корчагин на врагов смотрел, наверное, которые ему узкоколейку в Боярке строить мешали, — до каких пор мы тут сидеть будем? То в подвале прятались, теперь на чердаке литературу читаем! — лейтенант бросил в сторону книжку, про старинного сапера Эдмона Дантеса.
— Сколько надо, столько и будем, — спокойно ответил майор, медленно приходящий в себя от сознания, с какими замечательными ребятами он рядом стоит.
— Это не ответ! — заявил Архипенко. — Надо прорываться к своим, фашистов бить!
— А вы, товарищ лейтенант, — голос Ивана Федоровича приобрел тот градус мороза, который необходим для разноса высшей степени, — из армии давно уволились? Вам кто дал право собрания тут устраивать? Может, голосование еще устроите? А?! — рявкнул он. — Боевая задача вам будет поставлена, не сомневайтесь. Три наряда по дежурству в ночное время.
— Есть, три наряда, — буркнул Семён, остывая.
— Ну что вы там выходили? — как ни в чем ни бывало спросил подошедший Енот.
— В общих чертах картина ясна. Сейчас нарисую план местности, поработаем над деталями. Предварительно я прикинул, нам будет надо…
  
Глава 6
 
Пора, четырнадцать тридцать, а тут всё не слава богу. Я прижал педаль газа железкой, другим концом втиснул ее под сидение. Прихватил руль ремнем. Держится всё на соплях, конечно, но нам-то всего минута и нужна. Полуторка на слабом уклоне разгонялась тяжело, хотя грех жаловаться — был бы подъем, пришлось бы искать смертника. В кузове — приятный сюрприз для немцев. Много взрывчатки. Не тонна, конечно, но нам столько и не надо. И радио-мина. Подарочек от Кудри. Откуда брали взрывчатку — не бином Ньютона. Запасы Старинова и Ко, завезенные в сентябре. Тол в мешках, динамитные шашки.
Ну, с богом! Я на ходу открыл дверь, выпал на обочину и откатился сразу в кювет. Машина ходко набирала скорость. Лишь бы не в танк. Лишь бы не в танк! Иначе все впустую. Т2 стоял немного левее лагерных ворот, но все равно частично перегораживал путь. Вроде забеспокоились, задвигались… ничего, еще пару секунд — и наш гостинец не остановить!
Досматривать это «кино» я не стал. Зарылся в снег, заложил уши руками. Начал отсчет. Десять, девять, восемь… Ну же, Ильяз! Не подведи! Теперь всё только от тебя зависит! Услышал какие-то крики, выстрелы, потом ка-ак рвануло! Земля чувствительно ударила в грудь, взрывная волна подняла тучи свежевыпавшего снега. Я оглох и сел, кашляя и протирая забитые снегом и пылью глаза.
А тут же рядом проскрежетали по льду шины Мана.
— Петр, давай руку!
Я на ощупь протянул вперед ладонь, меня словно морковку из грядки выдернули в кузов.
— Сработало! Слышишь? Сработало! — по голосу я узнал Кудрю, который бросился меня обнимать.
— Да дайте же глаза протереть!
Я оттолкнул подпольщика, оперся спиной о кабину. Услышал как начал стрекотать один пулемет, потом другой. Мы их расположили на последних этажах двух разрушенных зданий рядом с лагерем и были сомнения насчет точности. До вышек — далековато всё же, а стреляют обычные бойцы, не пулеметчики. Удастся ли подавить?
— Почему так долго не начинали?! — зарычал я, вытирая лицо.
— Взрыв поднял тучу снега, все запорошило. Ничего не видно, — ответил Кудря. Хотя, откуда ему знать? Не сбегал же он к пулеметчикам посмотреть.
Я наконец, прозрел, схватил первым делом МП-40. Тот самый, трофейный. Целый ящик новеньких автоматов лежал в угнанном МАНе. Разбирали с криками и руганью. Но поделили.
Грузовик затормозил, Быков обернувшись с места водителя закричал:
— Тут завал в воротах! Я не проеду!
Мы посыпались из кузова. Картина была адская, конечно. Танк снесло с дороги, он лежал перевернутый в кювете. Ворота лагеря и КПП отсутствовали, будто их там и не стояло никогда. Также повалило две ближайшие вышки. И, главное, в проеме ворот образовалась целая баррикада из какого-то добра. Вроде и немного, но машина точно не пройдет.
 
— Етить колотить! — выдохнул майор, поводя стволом автомата. Стрелять было некуда. И не в кого.
Мы, толпясь и толкаясь полезли через обломки бревен, рваную колючку и прочие обломки, перекрывавшие вход. Лезли с трудом, помогая друг другу, под ногами хрустело… Оставалось немного, вроде можно было бы обойти, но это ж надо резать перекрученные взрывом клубки колючки…
— Чем локалку таранить будем? — это снова Кудря. Откуда я знаю? Сейчас добежим, разберемся.
Мы всё-таки перелезли через остатки бывшего КПП. Перестрелка нарастала, наши Максимы все никак не могли подавить «выжившие» вышки, а ведь есть еще ганомаг!
По плану отряд на Мане должен был ворваться в лагерь, прорвать им вторую колючку. Облом…
— Убьют! Пока добежим, убьют Якова! — майор нагнетал страху, но ногами работал дай бог каждому. Все наши курящие начали отставать, перхая и хрипя. Я тоже поднажал, обошел Ивана Федоровича. И первым увидел бегущих навстречу немцев в серо-зеленых шинелях. Патруль. Упал на колено, дал очередь на весь магазин. Это нас и спасло. Передняя пара гансов повалились, задние споткнулись о них, начали стрелять из винтовок вразнобой, но мимо. Их добили майор с подбежавшим Быковым. Заняло всё буквально несколько секунд.
Вдалеке, справа от колючки бухнуло. Сработало! Это ганомаг подорвался на мине, что ночью установили с огромным трудом на объездной дороге. Патрули, мерзлая земля… Вспомню — вздрогну! Быкову орден надо дать. А лучше и вовсе Героя. Заслужил.
Тем временем Максимы не умолкали. Что-то явно шло не по плану.
Мы добежали до локалки 5-го барака, там уже толпились пленные. Бледные, худющие, они стояли вдоль колючки, вцепившись в нее руками.
— Прочь, отойди! — я подскочил к воротам, начал переставлять расстрелянный магазин.
Но меня опередил Махно. Он стукнул прикладом немецкого карабина по замку, тут же добавил. Профессионал, ничего не скажешь. Наколки не напрасно заработал. Майор с Енотом навалились на створки. Ворота распахнулись и я, памятуя прошлый побег, дал очередь в воздух:
— По одному! Не толпой!
Но толпы и не было. Пленники были слишком измучены, чтобы ломиться через ворота.
— Где Яков?
— Товарищ Джугашвили!
Мы расталкивая народ подошли к бараку.
— Тут он.
— Здесь! Сюда, товарищи!
Сталин-младший выглядел… ну плохо. Чернявый худой мужик с запавшими глазами, выпирающими скулами. Небритый, грязный. Сотни таких вокруг.
— Сам не дойдет.
— Носилки ему!
— Да где мы тут носилки найдем?
— А ну тихо! — рявкнул я, поворачиваясь к толпе. — Идите в сторону выхода, немцам первое время будет не до вас. Может, получится уйти. А вы, — я махнул рукой Еноту и Махно. — Хватайте его под руки. Потащили!
Подпольщики в четыре руки подняли Якова, вынесли из барака. Вдвоем потащили очень быстро. Стоило им немного замедлиться, тут же ношу перехватили другие, и уже через пару минут мы были у взорванного КПП.
Там у баррикады притоптывал от нетерпения сам Кудря.
— Быстрее! Сейчас сюда на этот фейерверк такая свора сбежится, мало не покажется!
— Что ганомаг?
— Подорвался! Дымит, как труба котельной. Давайте сюда, мы тут расчистили сколько успели.
Мы перетащили Якова через завал, загрузили его в МАН.
— Нет, какая же шикарная операция! — Кудря все никак не мог угомониться. — И как тебе пришла в голову идея с полуторкой?
— Так уже использовали бомбовый таран у Кременчуга, — я, кряхтя, тоже влез в кузов. — Слышал, как наши летуны запулили самолет груженный тротилом в понтонную переправу?
— Пора! — подпольщик помахал в сторону развалин красным платком — Ходу, ходу.
Вокруг нас шли и шли люди из лагеря. Многие тянули руки к машине, пытались забраться. Водитель гудел, в горле стоял ком. Одного спасаем, а остальных?