Вишнёвая истина (СИ)

— Чего загрустила? — ко мне подходит Аня, присаживаясь рядом и перекрывая обзор на остальных.
Я вырываюсь из мыслей и качаю головой, пытаясь прогнать наваждение.
— Задумалась.
Подруга накрывает ладонью мои пальцы и нежно улыбается, словно зная, о чём я думаю и что чувствую.
— За то, чтобы у нас в жизни были только приятные воспоминания, — она поднимает бокал.
Мы чокаемся и делаем глоток — звон стекла как новогоднее волшебство оседает в моём подсознании, превращаясь в сладкую пудру, и становится так тепло и хорошо на душе, словно никакой чёрной полосы в моей жизни никогда и не было.
— Как ты умудряешься всегда быть такой позитивной? — не понимаю я.
— Я просто не показываю никому, когда мне плохо, — пожимает плечами Аня. — Поэтому все думают, что я счастливый человек.
— Слышишь ты, счастливый человек, — к ней подходит Дима и с упрёком щипает за талию. — Ещё скажи, что тебе со мной плохо живётся.
Подруга показывает ему язык, игриво улыбаясь, на что парень закатывает глаза и целует её в лоб.
— И кто из нас страдает в отношениях? — пожимает плечами Дима, прежде чем отойти к остальным.
— Эй!
— Идите сюда уже, сейчас президент речь толкать будет, — Костя ловит мой взгляд.
Приходится подняться из-за стола и подойти к Назарову, чтобы нырнуть в его крепкие объятия. Мы собираемся вокруг телевизора и ждём ежегодное выступление, где нам скажут, что год был тяжёлый, денег нет, надежды нет, но вы держитесь.
В объятиях Кости я ощущаю, насколько сильно устала за день, пока готовила салаты и закуски, прибирала квартиру и наряжалась. С трудом сдерживая зевоту, я пытаюсь прогнать сонливость, ведь впереди ещё целая ночь, которую я вряд ли выдержу, в мои то годы.
Речь президента я практически всю прослушиваю, а вот во время курантов мы оживляемся, чокаемся бокалами и весело кричим:
— С Новым Годом!
И вот долгожданный момент проходит, оставляя после себя осадок, словно после сбывшейся мечты, не принёсшей значимого удовольствия, и мы продолжаем праздновать. Учитывая, что наелись и напились мы ещё до двенадцати, все продолжают беседы на тех моментах, где остановились. Вот вам и Новый Год, когда тебе уже давно не шестнадцать.
А за окном снег. Я заглядываюсь на него, когда прихожу на кухню за очередной порцией алкоголя, дожидающейся своей очереди в холодильнике. Вдалеке взрываются салюты, яркими замысловатыми узорами заполняя тёмное небо, грохот подобно бомбам распространяется над городом, рисуя разноцветные картинки, и я забываю, зачем вообще пришла на кухню. Облокотившись на подоконник, я наслаждаюсь красивыми видами.
Шагов за спиной я не замечаю, поэтому вздрагиваю и оборачиваюсь, когда щёлкает зажигалка. Стас смотрит на меня сверху вниз, прикуривая сигарету. С трудом оторвав от него взгляд, я открываю форточку, возвращая внимание к шоу.
— Салюты смотрю, — зачем-то говорю я.
— Я так и понял, — парень присаживается на диванчик рядом с окном и притягивает к себе пепельницу.
Мы долго молчим. Становится зябко, но я не показываю вида, продолжая наблюдать за салютами и совершенно их не видеть.
— Как дела в компании? Разобрались с договором?
Стас выдыхает дым, сбрасывает пепел, прежде чем ответить.
— Да. Всё оказалось куда проще. Когда я рассказал всё отцу, он сказал, что… кхм… «Ебись эта компания к хуям».
Я вскидываю брови, смотря на парня и пытаясь понять, шутит он или нет, но лицо Скворецкого абсолютно серьёзное.
— Короче, он отказался от «Бигарро» в обмен на часть акций. Решил уйти на пенсию и заняться своими делами, — подводит итог Стас.
— Это же… круто, да? — осторожно интересуюсь я. — То есть… То, что ты всегда хотел, теперь твоё.
— Ага, — как-то тоскливо говорит парень. — Хотя порой я жалею, что не согласился тогда всё бросить и уехать с тобой.
Я молчу, внимательно наблюдая за Стасом, который в свою очередь смотрит в окно. Что-то внутри меня начинает шевелиться. Сожаление? Надежда? Тоска? Что-то, чего там не должно было быть.
— Я рад за тебя и Костяна, — вдруг говорит Скворецкий. — И мне жаль, что причинил тебе столько боли.
 
Я ловлю себя на мысли, что если бы мне подарили желание каким-то чудом вернуться в тот момент, когда на пике отчаяния я предложила Стасу сбежать от проблем подальше, и если бы Скворецкий согласился на это, я бы не раздумываясь воспользовалась бы подарком. Но затем я моргаю, и наваждение исчезает как растаявшие снежинки на горячей коже.
— Нам обоим есть, о чем сожалеть, — говорю я. — Но я не хочу зацикливаться на своих ошибках до конца жизни. Мы сами делали выборы, те привели нас к этому моменту. Давай наконец-то отпустим всё и продолжим жить так, чтобы больше ни о чём не жалеть.
Стас поднимает на меня взгляд, но я не могу прочитать в его глазах настоящие эмоции. Парень недолго молчит, затем тушит окурок о пепельницу и встаёт.
— Ты права, — говорит он. — Даже если… Если бы мы снова захотели быть вместе, лишь причинили бы друг другу ещё больше боли.
Что-то лопается внутри меня. Натянутая струна, причиняющая все эти годы невыносимую боль и тоску, наконец-то исчезает. Стас обнимает меня. Обнимает так, словно навсегда прощается, нежно и невыносимо, заполняя мои лёгкие вкусными духами, а затем отстраняется от меня, резко, словно срывает пластырь.
— Вернёмся к остальным?
— Ага.
Он улыбается и уходит.
А за окном снег и яркие оглушающие взрывы. За окном новая жизнь, чей свежий морозный воздух окутывает меня оживляющими объятиями. Мурашки скользят по коже, но эмоции, бушующие внутри, куда сильнее.
Я вдруг неожиданно осознаю, что тосковать по счастливым воспоминаниям, это нормально. Нормально, когда прежде близкий человек вызывает у тебя тёплые мысли, хотя вас уже ничто больше не связывает, нормально, когда возникают мечты, а что, если бы…
Приятная грусть — это естественное явление, но тонуть в ней ежеминутно не стоит. Нужно двигаться дальше, искать новые эмоции, создавать счастливые воспоминания. И именно этим я собираюсь заняться в новом году.
Прикрыв форточку, я улыбаюсь.
За окном падает снег, а я с этого момента начинаю новую счастливую жизнь, в которой не будет места сожалениям и разочарованиям. А если мне вновь придётся с ними столкнуться, я встречу их как старых друзей с гордо поднятой головой и уверенной улыбкой, потому что знаю, что больше они не смогут меня сломить. Ни они, ни кто-либо другой, потому что лишь я решаю, какой будет сюжет моей собственной истории. И лишь я решаю, какой героиней я в ней стану. Лишь я решу, когда мне грустить, а когда радоваться.
И с этими мыслями, уверенная в своём выборе, я делаю шаг в новый год, шаг в свою новую прекрасную жизнь.
Конец.