Шиари выбирает первой (СИ)

Договорить он не успел — в спальню вернулась Морри. Со стаканом воды и горящими от восторга глазами.
— Генерал уже здесь! Ждет вас в гостиной. Он сегодня такой… такой представительный!
Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги. Сделала пару глотков, бросила беглый взгляд на себя в зеркало и пошла к представительному нашему радовать его своим здоровым румянцем.
Морри ошиблась. Вейнанд ждал меня не в гостиной, а в холле. Можно сказать, поджидал даже, считая в нетерпении секунды. Он явно любил пунктуальность, а я опаздывала, что не делало мне чести в его глазах. Ну и подумаешь! Последнее, что меня волнует, — буду ли я соответствовать его требованиям.
Эскорн стоял, заложив руки за спину, встречая меня таким цепким взглядом, что от волнения я чуть не запуталась в юбках и не покатилась к нему кубарем.
— Светлого дня, генерал, — поприветствовала его, честно пытаясь приклеить к губам улыбку.
Улыбка приклеивалась со скрипом, а точнее, просто не желала приставать к моим губам.
— Шиари Ноэро, — оборотник коротко поклонился.
Успела заметить гримасу боли, на миг исказившую его лицо, но она тут же исчезла за подозрительно теплой улыбкой.
Что это с ним?
— Выглядите очаровательно. И полной сил, — не преминул добавить, продолжая скользить по мне пристальным, изучающим взглядом.
Слишком пристальным и чересчур изучающим. Даже лицо от него зачесалось.
— Это хорошо, что вы не видели меня вчера. Бледная поганка и то будет краше.
Усмехнувшись одними уголками губ, Вейнанд спросил:
— Где ваша служанка? Боюсь, без нее нас отсюда не выпустят, — и скосил взгляд в гостиную, очевидно имея в виду цербера по имени баронесса.
— Сейчас спустится.
— С Рифером уже виделись?
Я запнулась на последней ступени и лишь усилием воли заставила себя двинуться дальше, к оборотнику. Ее милость заняла пост в кресле и теперь без зазрения совести прислушивалась к нашему разговору. Ей я уже соврала про встречу с братом. Придется врать и генералу.
— Виделись. Вчера.
— Надеюсь, остались довольны общением?
— А вот и Морри! — Заслышав шаги служанки, я обернулась и взглядом велела девушке поторапливаться. — Куда вы собирались съездить?
— Хотел показать вам город и обсудить наши дальнейшие действия.
— В отношении отлова женихов?
Эскорн чуть слышно усмехнулся. Поклонился баронессе, молчаливым изваянием восседавшей в кресле, пожелал ей хорошего дня и указал на дверь.
— В отношении вашего выхода в свет, Лайра, и представления вас императору. Времени до бала дебютанток осталось мало.
— Еще не передумали меня мучить?
— Я вас не мучаю, а пытаюсь устроить вашу жизнь.
— И у меня нет ни малейшего шанса отказаться от этой благодати?
Мы с Эскорном вышли на крыльцо, с которого спустились вместе и вместе направились к карете. Морри семенила следом.
Помогая мне забраться в экипаж, Вейнанд сказал:
— Вот увидите, вы меня еще поблагодарите.
— Или прокляну. — Очаровательно улыбнувшись мужчине, стала расправлять юбки.
Такого заявления он явно не ожидал, поэтому первые минуты, когда карета выезжала за ворота и катила по каштановой аллее, сидел и хмуро молчал. Морри расположилась у меня под боком и теперь усердно краснела, бросая робкие взгляды на красавца-генерала.
Очень непросто оставаться непредвзятой по отношению к человеку, так бесцеремонно ворвавшемуся в твою жизнь, но если уж судить беспристрастно, то Вейнанд Эскорн действительно был красив. Пусть это и была немного грубая красота, но светлые волосы и прозрачные серые глаза смягчали резкие, будто вырезанные из мрамора черты лица.
— Сколько вам лет? — спросила я.
Мой вопрос прозвучал несколько бесцеремонно, но уж такая я, прямая и бесцеремонная.
— Тридцать четыре, — коротко улыбнулся мужчина.
— И уже генерал Великого…
— Этого звания удостаиваются не по возрасту, а за заслуги.
— Выходит, на вашем счету немало трупов. Я хотела сказать, поверженных врагов.
Усмехнувшись, оборотних посмотрел мне прямо в глаза:
— Вы продолжаете меня ненавидеть.
— Я вас не ненавижу. Но вы же не думали, что я изменюсь за пару недель?
 
— Я на это надеялся.
Он вздохнул, а Морри неловко поерзала на сиденье и чуть слышно кашлянула, словно напоминала вести себя чуть больше как шиари и чуть меньше как Лайра.
— Я тоже надеялась, что вы передумаете насильно выдавать меня замуж.
— Лайра! — Эскорн подался ко мне, и я… вжалась в подушки.
Инстинктивно или машинально. Просто… вот не надо нам находиться друг к другу так близко! Шейла фон Верт была бы недовольна.
— Вы даже не даете себе шанса!
— По-моему, это вы мне его не даете, — буркнула, скрестив на груди руки.
— Вы молода и красива, но почему-то решили похоронить себя в деревенской глуши. А как же любовь, радость материнства?
— Я хотела выйти замуж, испытать любовь и, возможно, радость материнства, но вы мне не дали.
Вейнанд сощурился, и теперь его прозрачные глаза цветом напоминали грозовое небо.
— За простого солдата? Сына кухарки?
— Любви безразличны богатства и титулы.
Его глаза сверкнули, снова навеяв мысли о грозовых тучах, пронзаемых вспышками молний, пугающих и опасных.
— Вы его не любили и замуж за него не хотели.
— Как скажете, — согласилась я, запоздало осознав, что толку от этого спора никакого. Он все равно потащит меня знакомиться с Великим и его придворными подхалимами.
— Всегда бы так, — мрачно ответил Эскорн.
Будь мне лет десять, и я бы показала ему язык. Но, увы, я уже давно вышла из того возраста, когда все легко и просто, и никакие упрямые генералы не пытаются отдать тебя замуж.
Знакомство со столицей Вейнанд решил начать с парка Августины, названного в честь последней императрицы из династии Лимбургов. Наверное, летом здесь невероятно красиво, но и в разгар осени парк выглядел потрясающе. Все деревья в золотом и медном убранстве, настолько высокие, что устанешь задирать голову, чтобы как следует рассмотреть пышные кроны. Полуденные лучи, проникая сквозь них, стелились по насыпным дорожкам причудливым блестящим узором. Широкие аллеи и узкие, неприметные на первый взгляд тропки, величественные фонтаны и изящные статуи — в парке Августины можно было провести не один час, любуясь его красотами.
Но больше всего мне понравился Лебединый пруд, расположенный в сердце парка. По краям от него белели просторные площадки, обнесенные мраморной балюстрадой, а в центре пруда красовалась беседка под хрустальным куполом. В такой погожий день, как сегодня, ее многочисленные грани сияли в лучах солнца.
Морри, с тихим восторгом встречавшая каждую диковинку, поспешила на площадку, чтобы получше рассмотреть лебедей, величественно плавающих по воде.
— Здесь очень красиво, — сказала я, оглядываясь.
Последние несколько минут мы молчали, и из-за этого я чувствовала себя несколько неловко.
— Вы часто здесь бываете?
— Почти никогда. — Вейнанд улыбнулся: — Рад, что вам нравится, Лайра. Мне хотелось сделать для вас хоть что-то приятное.
— Признаю, хоть в чем-то вы преуспели. — Я первой отвела взгляд и первой двинулась по дорожке вдоль пруда.
— Скажите, — не стоило об этом говорить, но не спросить было выше моих сил, — если кадет решит прервать учебу, чем это для него обернется?
— Вы хотите сказать: дезертирует?
Я неопределенно пожала плечами. Мог бы и не уточнять. Мне это слово категорически не нравилось.
— Он будет недостоин называться мужчиной, а семья, воспитавшая слабака, покроется позором.
Все это мне было хорошо известно, но я надеялась… А не знаю, на что я надеялась!
Плохо. Очень плохо.
 
— И если у дезертира, например, имеется сестра на выданье… Ее ведь никто, такую опозоренную, замуж не возьмет?
Я говорила серьезно, но почему-то мои слова его развеселили. Вейнанд рассмеялся, а перестав раздражать меня своим смехом (глубоким, бархатистым), сказал: